Желтая линия | Страница 16 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

— М-да… — только и проронил Щербатин, сокрушенно наблюдая за непринужденной обстановкой военной базы.

— «Ребята у нас хорошие», — вздохнул я, вспоминая слова лейб-мастера Чиза.

— Никто, между прочим, не обещал нам легкой жизни, — вполголоса напомнил Щербатин.

— Ну давай. — Я с ехидством усмехнулся. — Договаривайся насчет теплого местечка.

— Подожди, — сказал Щербатин, солидно покачав головой. — Рано.

В самом деле, время для переговоров явно не настало. Договариваться с орущими, злыми и вымотанными офицерами не представлялось реальным. Тот крикливый, который кидался шлемом, вдруг набросился на бойцов, вставших в круг у ворот.

— Убрались отсюда, живо! Сейчас антротанки пойдут, мне потом ваши кишки с пола собирать?

Когда я увидел эти самые антротанки, мне захотелось вскочить и немедленно сбежать подальше. С пронзительным скрежетом в зал начали вваливаться несуразные двуногие машины, еще более грязные, чем люди. Они едва не цеплялись верхушками за потолок — в каждой было метра по четыре или пять высоты. Тяжеленные ноги опускались с такой силой, что все вокруг дрожало. Комки грязи валились на пол, разбиваясь в брызги.

— Эй, куда, куда! — закричал вдруг какой-то офицер, выскочив перед передовым танком и отчаянно замахав руками. Но машина продолжала тупо шагать вперед, не собираясь останавливаться. Пехотинцы поспешно разбежались в стороны, а танк, сделав еще несколько шагов, ткнулся в стену и завалился назад, грохнув всеми своими узлами, сочленениями и навесными агрегатами.

— Пену дайте, пену! — раздался неестественный, словно из пустой бочки, голос. — Вода льет на контакты, я сейчас задымлю!

Мы со Щербатиным настолько обалдели от происходящего, что не сразу сообразили — о помощи взывал сам танк! Или, сообразил я чуть позже, человек, сидящий внутри.

— Где техники?! — нервно закричал кто-то.

Появилось несколько человек в серых мешковатых комбинезонах с оранжевыми полосами. Танк действительно задымил, завоняло горелым пластиком. Техники принялись обдавать его из толстых шлангов, заливая желтой клочковатой пеной. Растеклась громадная лужа, потеснившая народ к воротам.

Остальные танки, а их я насчитал восемь, встали вдоль стены и замерли. Техники принялись тянуть к ним толстые кабели, уходящие под пол. Не прошло и минуты, как раздался громкий хлопок, свет в зале померк на мгновение, и у еще одного танка расползлись в стороны железные ноги. Он сполз по стене, оставив глубокие борозды-вмятины. Где-то под корпусом забились бело-голубые искры.

— Убирай кабель! — истошно орал динамик. — Убирай от меня кабель!

Один техник бросился к танку, за что-то схватился, но тут же отлетел в сторону от мощного электрического удара.

— Раздолбаи! — кричал кто-то от ворот. — Дебилы! Кретины!

Я почувствовал, что Щербатин ерзает на месте. Его оптимизм явно пошатнулся. Трудно было представить, что в этом сумасшедшем доме найдется для нас «теплое местечко».

— Группы «Крысолов» и «Заслон» — в столовую! — орали офицеры. — Группа «Шквал» — в мойку, потом в столовую. Группы «Цепь» и «Маятник» — остаются, убирают бардак…

Я поглядывал на танки, ожидая, когда из них наконец начнут вылезать танкисты. Но так и не дождался.

— Эх, Беня, — вздохнул Щербатин. — Сидели бы сейчас в светящихся лишайниках, слушали бы, как падают капельки. Нет вот, потянуло на приключения.

— Люди, между прочим, в столовую идут, — напряженно заметил я. — Может, наконец договоришься насчет нас?

— Рано, — отрезал Щербатин, сурово сдвинув брови.

Зал как-то быстро опустел. Несколько человек еще ходили взад-вперед, отшвыривая ногами болотные штаны к стенам. Потом и они ушли. Остались только техники, которые возились с упавшими танками. Один удалось поднять и поставить на подзарядку. Из второго извлекли какой-то блок и унесли.

Уже уходя, один из техников постучал ногой по грязному исцарапанному корпусу.

— Сипо, мы к девочкам сегодня. Ты с нами? — Он довольно противно ухмыльнулся. — Пошли, весело будет.

— Отвали, — равнодушно ответил танк.

— Да ладно, пошли. Вон на тебе сколько штук навешано. Может, найдется одна для девочек?

— Есть одна штука, — сказал танк и плавно качнул какой-то трубой с обгорелым наконечником. — Для тебя берегу. Ты сам у меня скоро станешь девочкой.

— Ну, дело твое. — Техник скрылся в ближайшем коридоре.

— Тут и девочки есть? — удивленно пробормотал я.

— Не для тебя, — холодно ответил Щербатин. — С нулевым холо никаких девочек. Отвлекают от самоотверженных трудов на благо Цивилизации.

— Да я так просто… — смутился я.

А про себя подумал: сволочи!

— Ладно, пора двигать костылями, — деловито произнес Щербатин, вставая. Он высмотрел офицера, который возился с кнопками, закрывая ворота. Это был тот самый крикун, который пинал болотные штаны.

— Новенькие, — отрекомендовался мой приятель. — Готовы к труду и обороне.

— Чего? — Офицер поднял на нас усталые недружелюбные глаза. У него было худощавое лицо с острыми, словно специально отточенными чертами. Пятна грязи не скрывали их, а, наоборот, подчеркивали.

— А это что? — Он тронул грязной рукой роскошный халат Щербатина. — Какое холо?

— Ноль! — ответил Щербатин и изобразил пальцами кружочек. Однако его игривый тон не нашел поддержки.

— С нулевым не положено, — сказал офицер. — Снимай. Пусть пока у меня полежит.

Щербатин растерянно обернулся на меня. Оба мы подозревали, что «пока» — это значит «навсегда».

— Снимай, снимай, — с раздражением повторил офицер и протянул руку. — И идите оба к коменданту. Вон та дверь.

— А нам бы поесть…

— Сначала к коменданту.

Ворота наконец сомкнулись, офицер собрался уходить, но вдруг повернулся, что-то вспомнив.

— Ты, — он указал на Щербатина, — пойдешь ко мне, в группу «Цепь». И ты… — Он помялся немного, разглядывая меня. — Ты — к Рафину, в «Крысолов».

Мы в панике переглянулись. Нас хотели разлучить!

— А можно?.. — начал было Щербатин.

— Нет, — отрезал офицер. — Ничего нельзя.

Он ушел и унес шитый золотом халат. Щербатин сиротливо шевелил плечами, он был жалок, как черепаха, которую лишили панциря.

— Ладно, — вздохнул он. — Идем к коменданту.

Мордатый громогласный комендант долго с нами не церемонился. Он усадил Щербатина на скамью и поднес к его затылку приборчик, похожий на машинку для стрижки.

— А номер где? — враждебно спросил он, словно мой приятель мог его потерять или пропить.

— Нету, — сказал Щербатин.

— Как это? Вы откуда такие взялись?

— Мы с пищевых промыслов, — с достоинством представился Щербатин. — Там номер присваивается по итогам первой экспедиции.

— И чего? — с подозрением спросил мордоворот.

— Итогом оказалось крушение промысловой машины.

— А-а… — Комендант, видимо, что-то вспомнил. — Вы тут через телепорт…

Он вытянул откуда-то ребристый шланг с металлическим наконечником и, приставив его к голове Щербатина, что-то включил.

— Ой! — вскрикнул Щербатин, и на лице моего напарника промелькнул испуг.

— Следующий, — буркнул комендант. — Ты тоже нулевой?

После щербатинского «ой» мне было страшновато садиться на скамейку. Однако от прикосновения шланга я ощутил только легкий укол в затылок, и комендант сказал обоим: «Свободны».

— А номер? — озабоченно спросил Щербатин.

— Есть номер, — ответил комендант, уже скрывшись за какой-то шкаф.

— А какой?

— Зачем тебе?! — Он высунул свирепую физиономию. — Все равно не запомнишь. Будет надо — поставишь сканер и считаешь. Идите оба на склад.

Мы побрели по коридору, невольно потирая затылки. Казалось, что под сводом черепа завелась какая-то маленькая колючая штучка, которая продолжает беспокоить. А может, и в самом деле что-то вставили.

Мы выяснили, где склад, и отправились туда, но не сразу. Сначала, набравшись наглости, посетили без особого разрешения столовую. Ничего страшного не произошло — из окошечка нам просунули две тарелки с комбикормом, и мы его с аппетитом проглотили.

Единственная проблема — нам пришлось ужинать стоя. Все места за столами заполнили усталые, злые, малообщительные пехотинцы.

Склад располагался, как нам объяснили, на «минус втором уровне». Подземелье, как и полагается, было сырым. Более того, по стенам стекали струйки воды с улицы. Мы шлепали по лужам в коридорах, потом долго стучали в очередную железную дверь и ждали, пока заспанный кладовщик в чистенькой серой униформе высунулся, окидывая нас подслеповатым взглядом. Лицо его было бесформенным и невыразительным, как картофелина.

16