Эра зла | Страница 3 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Словно ощутив на себе жадный взгляд Детей Тьмы, папа испуганно задернул одеяло и поспешно отступил в глубь комнаты, выплывая из сладкого мира грез. Он снова очутился во власти беспощадной действительности, в своей изуверской бессердечности ставшей намного страшнее семи кругов ада, когда-то описанных прозорливым Данте. Сегодняшняя действительность казалась ему неправдоподобнее любого кошмара, но между тем она находилась совсем рядом, всего в каких-то десяти — двенадцати километрах, совпадая с последней линией обороны, опоясывающей не сдающийся врагам Ватикан, — один из последних оплотов человеческой цивилизации в этом безумном мире, отданном на растерзание стригоям. Раса людей умирала, жалобно корчась в судорожных конвульсиях, становясь всего лишь пищей, бесправным скотом, отдающим свою плоть и кровь в пользование тем, кто сумел стать властителями нового порядка, именуемого Эрой зла!

Наместник Бога на земле, утративший расположение своего небесного патрона, Бонифаций устало опустился в расшатанное кресло с вылезшими пружинами и мрачно задумался. Современный мир пришел в упадок и походил теперь на составленную из кубиков пирамидку, неуклонно разваливающуюся под натиском победоносной поступи войска Тьмы. Стригои захватили всю Италию, опасаясь пока штурмовать Ватикан, еще оберегаемый остатками Божьего благословения и энергетикой огромного количества сильно намоленных икон. Но во всех прочих странах они развернулись вовсю, действуя где хитростью, где шантажом и подкупом, а где и посулами вечной жизни. На сегодняшний день их количество не поддавалось исчислению, по приблизительным прикидкам его святейшества составляя около полумиллиона. А ведь они располагали еще и гигантской армией из послушных им мороев, безмозглых и равнодушных. Они за три недели подмяли под себя Соединенные Штаты Америки, обратив в кровопийцу всенародно избранного президента — легендарного Арнольда Шварценеггера, сменившего некоего чересчур амбициозного нефа. (Ну да, а чего еще прикажете ожидать от страны, в своей эволюции прошедшей большой путь — от хижины дяди Тома до… Барака Обамы!) Стригои волной захлестнули Францию и Англию, добрались до Китая и Индии. До понтифика доходили смутные слухи о незавидном положении далекой России, чье насквозь коррумпированное правительство добровольно, с радостью пошло в услужение к бессмертным тварям. Хотя следовало упомянуть, понтифик мало что знал об этом загадочном народе и даже отказывался понимать менталитет странных людей, которые вместо чая заваривают капустные листья и называют оный напиток щами. Кстати, с Россией каким-то образом переплеталась еще одна важная информация, вроде бы нужная, но в запарке непрерывных военных действий совершенно ускользнувшая от его внимания. Бонифаций натужно наморщил лоб, пытаясь вспомнить запамятованные данные, и у него почти получилось, но… Тут в камине звонко стрельнуло последнее прогоревшее полено, понтифик вздрогнул и повторно позабыл то, что почти уже всплыло в его ослабевшей памяти…

М-да, последние три года дались ему нелегко, изрядно подточив еще совсем недавно завидно прочное здоровье. Волосы его святейшества весьма поредели и поседели, безвозвратно утратив свою знаменитую рыжину. Ниже глаз залегли одутловато набрякшие черные мешки, иссохшие губы окружила сетка глубоких морщин, разлитие желчи окрасило кожу в неприятный желтый цвет, а застуженные почки привели к развитию отеков ног. Его руки непрерывно тряслись, а походка утратила прежнюю упругость, став тяжелой и шаркающей. В шестьдесят один год папа выглядел на все восемьдесят, предчувствуя, что срок его земных мучений движется к закономерному концу, приближая момент встречи с Создателем. Но пусть даже он и ждал смерти как избавления от мук нечистой совести, его бренные дела оказались еще не закончены и властно удерживали Бонифация от перехода в мир иной. И оные дела нужно было выполнить во что бы то ни стало!

Папа с кряхтением поднялся и протянул руку к корзине с дровами, собираясь подпитать почти угасший огонь, но вовремя остановился. Возле камина лежали жалкие три полена, считающиеся по теперешним суровым временам настоящей роскошью, ибо мало кто мог похвастаться наличием чего-то лучшего. Ну разве что стригои.

Вчистую проиграв кровососам, борющиеся за свое выживание люди попали в весьма сложное положение: в их домах отсутствовало отопление, связь не работала, электростанции перешли в лапы стригоев, пища стоила бешеных денег, а те деньги, к которым все привыкли, сменила новая универсальная валюта, имеющая хождение во всех странах. Вот только называлась она не доллары или евро, а коротко и многозначительно — патроны. Именно потому Бонифаций бережно погладил оставшиеся у него поленья и решительно отодвинул корзину подальше, дабы избежать соблазна. Бесценное топливо следовало поберечь для особенного случая. Хотя бы для такого, какой намечался на сегодняшний вечер. А посему, желая немного отвлечься от холода и пессимистичных мыслей, папа с удвоенным рвением возвратился к прерванной работе.

Он подошел к огромному пюпитру, палочкой поправил неровный огонек толстой сальной свечи и, достав из кармана личную золотую печать, ультимативно стукнул ею по льду в чернильнице, желая закончить недописанную рукопись. Ледяная корочка податливо хрупнула, выплескивая толику мутной синей жижицы. Понтифик удовлетворенно крякнул, поднял перо и, проворчав что-то вроде «труды наши праведные», вернулся к своему прежнему занятию.

Не секрет, что за долгую историю своего существования человечество создало немало знаменитых летописей и хроник, обретших славу книг проклятых, зачарованных или утерянных. К таковым раритетам можно отнести свитки средневекового алхимика Птолемея-Трисмегиста, касающиеся пропавших государств — Атлантиды и Гипербореи. И «Книгу мертвых», якобы составленную египетским жрецом Менфрусепом, и апокрифическое «Евангелие от Иуды», раскрывшее людям доселе неведомые тайны Царства Божьего и подлинные факты из жизни Равви, а также многие другие. Но ни одна из этих рукописей даже в мелочах не могла сравниться с той, которую дописывал сейчас окоченевший от холода наместник святого Петра, руководимый противоречивыми чувствами долга, раскаяния и отвращения.

— Эх, Гонтор, старый враг, — осуждающе ворчал папа, нервно качая седой головой, — понимал ли ты сам, сколь тяжкий груз взваливаешь на мои хилые плечи? Общаясь с тобой, я пренебрег немудреной истиной, гласящей: «ужин отдай врагу», а вместо этого так сдружился с тобой, стригоем, что стал приглашать тебя на обеды! — Бонифаций благодушно улыбнулся, вспоминая все бутылки вина, выпитые в компании мудрого рыцаря де Пюи, и ничуть не сожалея о своей противоестественной дружбе с покойным патриархом стригоев. Ведь, в конце концов, о мертвых принято говорить либо хорошо, либо никак, особенно в том случае, если мертвые друзья-враги подносят нам вот такие неожиданные подарочки… Немного успокоившись на этой мысли, папа заключил временное перемирие со своей совестью и раскрыл покоящуюся перед ним книгу.

Это был объемистый талмуд, сшитый из листов грубой бумаги и переплетенный в обложку из нежной (Бонифаций не без основания подозревал, что человеческой) кожи. Сия рукопись, написанная ярко-алыми буквами, являлась летописью всего стригойского рода, которую регулярно вели с самого момента его основания. Благодаря своей магической силе, она буквально притягивала к себе любое мыслящее создание, имевшее несчастье хоть раз узреть проклятую реликвию Детей Тьмы. А называлась она Сангрема — «Книга крови». И вот этот-то раритет и завещал Бонифацию его любимый погибший враг — магистр Гонтор де Пюи, патриарх стригоев. Кстати, завещал не просто так и не без веского на то основания!

Избегая открывать «Книгу крови» на начальных страницах, ибо именно в них и содержалась ужасная тайна, приведшая летопись стригойского рода в его руки и касающаяся лично Бонифация, он распахнул книгу на середине и бегло просмотрел последние записи, сделанные его нетвердой рукой:

«Девятого числа девятого месяца две тысячи девятого года кардинал Туринский Анастасио ди Баллестро, вставший на путь предательства, проник в подземное хранилище и вынес из него документ, раскрывающий подробности исчезновения Святой Чаши Господней. А кроме того, пользуясь лунным затмением, он сумел прочитать отрывок из «Евангелия от Сатаны», предсказывающий наступление Апокалипсиса… — Папа покаянно вздохнул, ощущая свою вину за проступок кардинала. — Анастасио, хм… М-да, однако тут не все так однозначно складывается, как посчитали стригои, в том числе и магистр де Пюи с Андреа…» — И, водя пальцем по строчкам летописи, слабо просматривающимся в свете чадящей свечи, он поспешно перевернул страницу книги, торопясь скорее уйти от неприятных ему воспоминаний.

3