Симплициссимус | Страница 18 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Знакомый мне священник также был на сем угощении, что было ему любо, как и всем другим, ибо и он, подобно другим, был человеком и пошел бы противу своей воли, когда бы от того отступился. Я подошел к нему и спросил: «Господин священник, чего ради сии люди вытворяют такие диковины? Отчего это случилось, что они шатаются из стороны в сторону? Мне так мнится, что они не в своем уме. Они все досыта наелись и клялись, что черт их задерет, ежели они могут проглотить хоть капельку, а сами не перестают себя накачивать. Принуждены ли они так поступать или по доброй воле наперекор богу бесполезно все расточают?» – «Любезное дитя! – ответил священник. – Вино в голову – ум из головы! Но все сие ничто перед тем, что еще будет. Завтра поутру будет им еще горше, когда придет время расходиться, ибо, когда у них разопрет животы, будет им не так весело». – «А не полопаются у них животы, когда они их столь безмерно набивают? И как только могут их души, кои суть подобие божие, обитать в таких откормленных на убой свиных тушах, в коих они без малейшего благочестивого помысла томятся, как в мрачной темнице и кишащем насекомыми воровском каземате? О вы, души высокие, – сказал я, – как попускаете вы себя на такое мучение? Чего ради остаетесь вы заключенными в такой вонючей клоаке? И разве чувства, коими надлежит располагать душе, не погребены во чреве неразумного зверя?» – «Попридержи язык, – воскликнул священник, – а не то жестоких нахватаешь оплеух! Здесь не время читать проповеди, а иначе я исправил бы сие получше тебя!» Когда я это услышал, то стал уже молча взирать, как своевольно погубляли кушанья и напитки, не взирая на бедного Лазаря [141] во образе многих сот толпившихся у порога изгнанников из Веттерауера, у которых от голода глаза пучило и коих можно было бы подкрепить всей той снедью, ибо худо жить тому, у кого ничего нет в дому.

Тридцать первая глава

Симплициус ставит на пробу кунштюк,Едва тут ему не случился каюк.

Когда я таким образом прислуживал с тарелкою в руках, а дух мой был смущен различными воображениями и беспокойными мыслями, то и брюхо мое не оставляло меня в покое; оно ворчало, урчало и роптало беспрестанно, давая тем уразуметь, что заключенные в нем детины хотят выйти до вольного воздуха; я же замыслил пособить самому себе, дабы избавиться от несносного сего бурчания и приоткрыть дверцу, употребив на тот случай свое искусство, которому меня прошлой ночью обучил мой товарищ. Согласно оному наставлению, отвел я левую ногу и окорочек на возможную высоту и понатужился изо всех сил, что у меня было, и только собрался трижды проговорить тайком заклинание «je pete», как в миг преужасная та запряжка выкатилась из задницы против всякого моего чаяния, и с таким превеликим грохотом, что я уже и не ведал, что творю; я так оробел, как если бы стоял на лесенке под самой виселицею, а палач вот-вот накинет мне петлю на шею, и в таком внезапном страхе пришел я в такое смятение, что уже не мог далее распоряжаться членами собственного своего тела, понеже во внезапном сем шуме уста мои также возмутились и не захотели уступить первенство заднице и дозволить ей одной держать слово, а им, сотворенным для речей и криков, проворчать свое втайне. Того ради заднице наперекор исторгли они то, что я собирался произнести тайком, прегромогласно и столь ужасно, как если мне резали бы глотку. И чем несноснее рокотали исподние ветры, тем страшнее извергалось сверху «je p?te», как если бы вход и выход моего желудка бились об заклад, кто из них двоих сумеет прогреметь наиужаснейшим гласом. От всего того получил я немалое облегчение во внутренностях, зато немилостивого господина в лице наместника. От столь нечаянного вопля, трубного звука и задней пушечной пальбы почитай что все его гости протрезвели, а я понеже не смог, невзирая на все свои труды и усилия, совладать с теми ветрами, был разложен на кобыле и так распарен, что и посейчас вспомнить жарко. То были первые побои, которые я получил с тех пор, как в первый раз вдохнул в себя воздух, ибо я столь мерзко его испортил, меж тем как мы должны дышать им сообща. Тут принесли курильницы и свечи, а гости вытащили свои мускусные флаконы и бальзаминники и даже нюхательные табаки, однако же и лучшие ароматы не могли перебить той вони. Итак, спектакль, в коем играл я лучше, чем самый изрядный комедиант на свете, доставил брюху моему мир, горбу – палки, гостям – полные ноздри вони, а слугам – попечение водворить в покоях добрый запах.

Тридцать вторая глава

Симплициус зрит: на пиру кавалерыСвященника потчуют сверх всякой меры.

А когда сие миновало, то должен был я снова прислуживать, как и прежде. Священник же еще находился здесь и, как все прочие, был понуждаем к питию; он же отнекивался и сказал, что не охотник напиваться по-скотски. Напротив, возразил ему некий добрый гуляка, это он, священник, пьет, как скот, а он, питух, и прочие присутствующие здесь пьяницы, как человеки. «Ибо, – сказал он, – скотина выпивает столько, сколько ей по нутру и потребно для утоления жажды, так как не ведает, какое благо вкушать вино; нам же, людям, весьма любо, что мы обратили его себе на пользу и пропускаем в глотку благородный сок виноградной лозы, как поступали наши предки». – «Добро! – сказал священник, – однако приличествует мне держаться меры». – «Добро! – отвечал питух. – Честный муж держит слово», – и с тем велел налить полною мерою здоровенный кубок, который, пошатываясь, поднес священнику. Но тот убежал, оставив питуха с полным ведерком в руках.

Как только спровадили священника, все пошло ходуном и явило такое позорище, как если бы сие угощение доставляло удобный случай и было назначено к тому, чтобы отмещевать друг другу, спаивая, с ног сваливая и всякому глуму подвергая, ибо как только накачают кого-либо, так что он уже не может ни сесть, ни стать, ни шагу ступить, то сие называлось: «Теперича мы квиты! Ты меня намедни допек, так я сегодня тебя допарил, вот и на тебя пришла отплата», и т. д. Тот же, кто мог выстоять и пить долее всех прочих, весьма тем похвалялся и мнил, что он немаловажная птица; под конец такой поднялся содом, словно все белены объелися. Глядеть на них было столь же диковинно, как на масленичное представление, хотя и не было там никого, кроме меня, кто бы тому удивился. Кто пел, кто плакал; один смеялся, другой горевал, один хулил бога, другой молился; иной прегромко кричал: «Эх, кураж!», а у иного язык присох к гортани; один спал и немотствовал, а иной тараторил без умолку, так что никто не мог и словечка вставить. Один повествовал о своих любовных проказах, а другой об устрашительных военных подвигах; иные толковали о церкви и божественных предметах, а иные обсуждали ratio status, политику, всесветскую и имперскую торговлю; некоторые перебегали с места на место, подобно ртути, и не могли нигде задержаться, а другие лежали в лежку, так что и пальцем пошевелить не могли, не говоря уже о том, чтобы ходить или прямо стоять на ногах; иные жрали, как молотильщики, словно целую неделю страдали от голодухи, а иные выблевывали снова все, что проглотили за целый тот день. Словом, все их деяния и поступки были столь забавными, дурацкими, странными, а притом еще греховными и безбожными, что против них отлучившийся от меня худой запах, за который я был столь немилосердно избит, мог почесться сущею шуткою. Под конец разгорелась на конце стола сурьезная перепалка; тут как зачали швырять друг другу в голову стаканами, кубками, блюдами и тарелками и драться не только кулаками, но и стульями, ножками от стульев, шпагами и чем ни попадя, так что у иных по ушам потек красный сок; однако ж мой господин тотчас же унял потасовку.

Тридцать третья глава

Симплиций относит на кухню лисицуС приказом сготовить на ужин с корицей.

А когда снова водворилось спокойствие, то перебрались искусные те пьяницы, забрав с собою бабенок и музыкантов, в другой дом, где покои были назначены и посвящены иным дурачествам. Мой же господин опустился на софу, ибо почувствовал колику не то от гнева, не то от пресыщения. Я оставил его лежать там, где он прилег, чтобы он мог успокоиться и заснуть; но едва дошел до дверей, как он пожелал меня подозвать, да не сумел. Он крикнул только: «Симпл!…» Я подскочил к нему и увидел, что у него глаза заходят, как у скотины, когда ее колют. Я стоял перед ним, как пень, и не знал, что делать; он же показал на поставец для напитков и пролепетал: «Пр…при…ы…ыы…неси… мне…ее…е…, по…оо…длец,…бо…о…о…льшой… тааз…, мне…е…е… на-аадо… вы… пу…у…у…стить ли…ы…ыы…сицу!» Я поспешил сие исполнить и принес ему умывальный таз, но, когда я к нему подошел, щеки у него расперло, как барабан. Он проворно схватил меня за руку и приспособил так, что я принужден был держать тот таз у самого его рта. Сей разверзся внезапно с мучительными толчками, словно идущими от самого сердца, и исторг в помянутый таз столь свирепую материю, что я от нестерпимой вони едва не лишился чувств, особливо же (s. v.) оттого, что мокрые комочки брызнули мне в лицо. Я чуть сам туда не подбавил, но когда увидел, что он позеленел, то отложил сие намерение из страха и опасения, что душа его расстанется с телом вместе с той скверною, ибо выступил у него на челе холодный пот, а лицом он стал похож на умирающего. Когда же он очнулся, то приказал мне принести свежей воды, чтобы выполоскать рот и очиститься от винного перегару.

18
Ганс Якоб Кристоф Гриммельсгаузен: Симплициссимус 1
Благорасположенное напоминовение [1] доброхотным читателям 1
ЗАТЕЙЛИВЫЙ СИМПЛИЦИУС СИМПЛИЦИССИМУС 1
КНИГА ПЕРВАЯ 1
Первая глава 1
Вторая глава 2
Третья глава 3
Четвертая глава 3
Пятая глава 4
Шестая глава 4
Седьмая глава 4
Восьмая глава 5
Девятая глава 5
Десятая глава 6
Одиннадцатая глава 6
Двенадцатая глава 7
Тринадцатая глава 8
Четырнадцатая глава 8
Пятнадцатая глава 9
Шестнадцатая глава 9
Семнадцатая глава 10
Восемнадцатая глава 11
Девятнадцатая глава 11
Двадцатая глава 12
Двадцать первая глава 12
Двадцать вторая глава 13
Двадцать третья глава 13
Двадцать четвертая глава 14
Двадцать пятая глава 15
Двадцать шестая глава 16
Двадцать седьмая глава 16
Двадцать восьмая глава 17
Двадцать девятая глава 17
Тридцатая глава 17
Тридцать первая глава 18
Тридцать вторая глава 18
Тридцать третья глава 18
Тридцать четвертая глава 19
КНИГА ВТОРАЯ 19
Первая глава 20
Вторая глава 20
Третья глава 20
Четвертая глава 21
Пятая глава 22
Шестая глава 22
Седьмая глава 23
Восьмая глава 23
Девятая глава 24
Десятая глава 25
Одиннадцатая глава 26
Двенадцатая глава 27
Тринадцатая глава 27
Четырнадцатая глава 28
Пятнадцатая глава 29
Шестнадцатая глава 29
Семнадцатая глава 30
Восемнадцатая глава 31
Девятнадцатая глава 31
Двадцатая глава 32
Двадцать первая глава 33
Двадцать вторая глава 34
Двадцать третья глава 34
Двадцать четвертая глава 35
Двадцать пятая глава 35
Двадцать шестая глава 36
Двадцать седьмая глава 37
Двадцать восьмая глава 38
Двадцать девятая глава 38
Тридцатая глава 39
Тридцать первая глава 40
КНИГА ТРЕТЬЯ 41
Первая глава 41
Вторая глава 42
Третья глава 43
Четвертая глава 43
Пятая глава 44
Шестая глава 44
Седьмая глава 45
Восьмая глава 45
Девятая глава 46
Десятая глава 47
Одиннадцатая глава 48
Двенадцатая глава 49
Тринадцатая глава 50
Четырнадцатая глава 51
Пятнадцатая глава 52
Шестнадцатая глава 52
Семнадцатая глава 53
Восемнадцатая глава 54
Девятнадцатая глава 54
Двадцатая глава 55
Двадцать первая глава 56
Двадцать вторая глава 57
Двадцать третья глава 58
Двадцать четвертая глава 59
КНИГА ЧЕТВЕРТАЯ 59
Первая глава 60
Вторая глава 60
Третья глава 61
Четвертая глава 61
Пятая глава 62
Шестая глава 63
Седьмая глава 63
Восьмая глава 64
Девятая глава 65
Десятая глава 65
Одиннадцатая глава 66
Двенадцатая глава 67
Тринадцатая глава 67
Четырнадцатая глава 68
Пятнадцатая глава 69
Шестнадцатая глава 70
Семнадцатая глава 70
Восемнадцатая глава 71
Девятнадцатая глава 71
Двадцатая глава 72
Двадцать первая глава 72
Двадцать вторая глава 73
Двадцать третья глава 74
Двадцать четвертая глава 74
Двадцать пятая глава 75
Двадцать шестая глава 75
КНИГА ПЯТАЯ 76
Первая глава 76
Вторая глава 77
Третья глава 78
Четвертая глава 78
Пятая глава 79
Шестая глава 80
Седьмая глава 81
Восьмая глава 81
Девятая глава 83
Десятая глава 83
Одиннадцатая глава 84
Двенадцатая глава 84
Тринадцатая глава 85
Четырнадцатая глава 86
Пятнадцатая глава 87
Шестнадцатая глава 88
Семнадцатая глава 89
Восемнадцатая глава 89
Девятнадцатая глава 90
Двадцатая глава 91
Двадцать первая глава 92
Двадцать вторая глава 93
Двадцать третья глава 94
Двадцать четвертая глава 94
КНИГА ШЕСТАЯ 95
Первая глава 96
Вторая глава 97
Третья глава 97
Четвертая глава 98
Пятая глава 99
Шестая глава 100
Седьмая глава 101
Восьмая глава 102
Девятая глава 103
Десятая глава 104
Одиннадцатая глава 105
Двенадцатая глава 106
Тринадцатая глава 107
Четырнадцатая глава 108
Пятнадцатая глава 109
Шестнадцатая глава 110
Семнадцатая глава 111
Восемнадцатая глава 112
Девятнадцатая глава 113
Двадцатая глава 114
Двадцать первая глава 115
Двадцать вторая глава 115
Двадцать третья глава 116
Двадцать четвертая глава 117
Двадцать пятая глава 118
Двадцать шестая глава 119
Двадцать седьмая глава 119
ЗАКЛЮЧЕНИЕ 120
Прибавление и первое продолжение или Continuatio [820] затейливого и весьма диковинного Симплиция Симплициссимуса 120
Симплициaнскиx диковинных историй второе продолжение, или Continuatio 123
Еще одна симплицианская диковинная история [842]. Третье продолжение, или Continuatio 125
Добавление от преудивительного странствующего по всему свету врача Симплициссимуса, в коем он как испытанный бродяга, или вагант, на основании собственного опыта и практики дает наставление, как лечить и пользовать некоторые воображаемые болезни [847]. Всем отцам семейства и добрым хозяйкам для рачительного, полезного, усердного и глубокомысленного употребления на благо их чад и домочадцев 127
ГАНС ЯКОБ КРИСТОФ ГРИММЕЛЬСГАУЗЕН И ЕГО РОМАН «СИМПЛИЦИССИМУС» 128
1. Библиографическая загадка 128
2. «Симплициссимус» и немецкие романтики 130
3. Раскрытие псевдонима 131
4. Текстологические трудности 133
5. Биографические поиски и находки 135
6. Установление авторства 136
7. Источники 137
8. Сюжет и историческая действительность 142
9. Гриммельсгаузен и литература его времени 144
10. Личность Симплициссимуса 149
11. Рождение романа 153
12. Утопия и сатира 159
Переводы «Симплициссимуса» 164
Комментарии 164
Список принятых сокращений 166