Приключения-1988 | Страница 113 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

— Обязательно надо, — подтверждаю я и, уже не стесняясь, спрашиваю в свою очередь: — А вы где работаете?

— В ресторане. Вот я у вас куплю итальянскую сумку, а вы у меня получите такой обед… Увидите.

— Куда же мы сейчас с вами едем? — спрашиваю я.

— К Колиному приятелю. Он сейчас за границей. Оставил Коле ключи.

— Ишь ты, какие у него приятели.

— А почему бы и нет? Коля говорит, что и сам скоро поедет за границу.

— Совсем скоро, да? — с улыбкой спрашиваю я.

Муза смеется и грозит пальчиком.

— Не надейтесь, не очень скоро. Кажется, через год. За это время много чего успеет случиться.

— Не сомневаюсь, — убежденно говорю я.

Подъезжает такси. Я помогаю Музе усесться на заднее сиденье и опускаюсь рядом. Муза называет адрес, и я его запоминаю, конечно.

Машина несется по уже окутанным зимними сумерками улицам центра.

— Приехали, — говорит наконец водитель.

Леха, сопя, лезет за деньгами. А я поспешно выкарабкиваюсь из машины и оглядываюсь по сторонам. Так и есть! Я как чувствовал. Конечно, ребята нас потеряли. Не могли не потерять в такой обстановке. Эти чертовы рывки из-под светофора.

— Я вас сейчас оставлю, — озабоченно говорит Муза. — И так уже опаздываю. Только открою вам квартиру. Вы там подождите. Коля скоро придет.

— Музочка, — спрашиваю я, — а там, в квартире, случайно нет телефона? Надо бы предупредить. Не думал я, что так задержусь, понимаете. А клиенты, между прочим, ждут.

— Нет, — качает головкой Муза. — Нет там никакого телефона.

— Тогда, Музочка… Может быть, вы позвоните?

— Конечно, — охотно откликается она. — Куда позвонить?

— Я вам сейчас запишу номер.

На клочке бумаги я пишу шариковой ручкой номер телефона Ильи Захаровича и передаю записку Музе.

— Это мой знакомый, — поясняю я. — Вы ему скажите, чтобы он через часок за нами сюда заехал. Леха у него ночует. Нетрудно вам?

— Ну, ясное дело, позвоню, — безмятежно говорит Муза, пряча бумажку с номером телефона к себе в сумочку. — Прямо как приеду, сейчас же позвоню.

Мы все трое поднимаемся на лифте до десятого этажа, выходим на площадку, и Муза открывает нам дверь квартиры.

— Ну вот, мальчики, располагайтесь, — говорит она.

Хлопает дверь, и мы остаемся с Лехой вдвоем.

— Ну, — говорю я, — давай оглядимся. Ты тут бывал?

— Не, — крутит головой Леха и не спеша закуривает.

Квартирка однокомнатная, обставлена скромной и совсем какой-то ветхой мебелью. В комнате я замечаю две полки с книгами, явно случайными, к тому же запыленными. Тахта в углу под стареньким, вытертым ковром, в другом углу груда старых подрамников. На стенах висят какие-то фотографии и большая, написанная маслом картина. Городской пейзаж, тихая улочка зимой, скверик. Картина — единственное живое, свежее пятно в этой душной, запущенной, какой-то даже нежилой квартире и выглядит совершенно неожиданно.

— Ладно, — говорит Леха. — Пошли на кухню.

— Может, он не придет? — спрашиваю я наконец. — Мне тут торчать до завтра не светит, учти.

— Придет, куда денется? — басит в ответ Леха и придвигается к столу. — Давай лучше по первой рубанем. Ну его к лешему, Кольку.

Мы выпиваем, закусываем, и Леха, закурив, настраивается на благодушный, даже мечтательный лад.

— Эх, елки-палки, — вздыхает он. — Ведь вот живут же люди. С деньгами, большими деньгами, я тебе скажу, громадными прямо.

— Где берут? — с набитым ртом спрашиваю я.

— Где берут, там нас с тобой нет, — хмыкает Леха. — Туда нашего брата не пускают. Только, Леха, давай, Леха, вали. Пачкайся за их копейки.

— А ты плюнь. Охота тебе?

— Из «плюнь» рубашку не сошьешь и бутылка не капнет. А так все же кое-что, как ни крути, а имеем. Могу даже кое-кому подарочек сделать.

— Музе-то дубленку небось Чума купил?

— А кто же ты думал! Он поболе меня зашибает. Давно у них на цепи бегает.

Разговор становится все интереснее. Леха впервые разоткровенничался вдруг.

Но тут в передней лязгает замок, слышно, как распахивается входная дверь. Кто-то входит в квартиру, топчется в передней. И мы слышим веселый, возбужденный возглас:

— Эй, вы, люди!

— Эге, Чума!..

Леха неуклюже вскакивает со стула, чуть не опрокинув на меня стол со всеми закусками: я еле удерживаю его.

А из передней к нам на кухню уже идет высокий, чуть не с меня ростом, худощавый, гибкий парень. Он скинул в передней пальто и шапку, и сейчас на нем модный коричневый костюм, а под пиджаком — красивый, салатного цвета, тонкий свитер. Да, это тебе не Леха. Во всех отношениях, между прочим.

Голубые, настороженные глаза останавливаются на мне.

— Ага, вот он какой, новый знакомый, — медленно говорит Чума. — Как звать-то?

— Витька. Ну а ты, выходит, Чума. Ясно, — спокойно отвечаю я, развалясь на стуле, подчеркнуто-спокойно и дружелюбно.

Но холодок в голубых глазах не исчезает и настороженность тоже.

— Что ж, будем знакомы, раз так, — сдержанно говорит Чума и подсаживается к столу. — Наливай, — приказывает он Лехе, не поворачивая к нему головы. — Выпьем, значит, за знакомство. Потом, значит, дальше пойдем.

Леха с готовностью разливает по рюмкам водку. А Чума тем временем обращается ко мне и говорит с насмешкой:

— Ну, расскажи, Витек, как тут у вас честному вору живется. Как тут ваш великий МУР воюет, а? Трясетесь, значит?

— Живется трудно, — усмехаюсь я. — Но, как видишь, живем.

— Хорошие дела делаете, слыхал.

— Для кого хорошие, для кого и не очень, — туманно отвечаю я, как и положено в таких случаях. — Кто на что тянет.

— Есть чего предложить?

— А тебе что, в Москве делать нечего? — спрашиваю я насмешливо.

Слишком уж наседает этот блондинчик.

— Тихо, Витек, — улыбаясь одними пухлыми губами, с угрозой предупреждает Чума. — Тихо. Против шерсти не гладь. Ты ко мне, а не я к тебе пришел. Помни. Вот и говори, с чем пришел.

Не нравится мне его поведение, разговор, даже взгляд. И я чувствую, что и сам ему тоже не очень-то нравлюсь. Но ведь я себя веду вполне нормально и поначалу даже дружелюбно.

— Вот он говорит, маслята тебе требуются, — продолжаю я. — Так, что ли?

— Допустим, — осторожно соглашается Чума.

— Ну вот. А какая пушка у тебя — толком не знает.

Я презрительно усмехаюсь.

— Не его это забота, — отвечает Чума. — У тебя какие маслята-то есть?

— А какие требуются?

Весь ассортимент показывать ему, пожалуй, не стоит. Такой обширный выбор и в самом деле может вызвать подозрение. А его уже и так, кажется, хватает. Да, Чума — это не простак Леха. Откуда, интересно, взялась у него такая кличка — Чума? По виду вроде бы ничто на эту мысль не наводит, даже наоборот, цветущий ведь парень. Но и случайными клички бывают редко. Вот, кстати, глаза у него… просто оловянные глаза, пустые, какие-то бесчувственные даже, я бы сказал, жутковатые. Как Муза не заметила такие глаза?

— Надо к вальтеру номер один, — спокойно и четко произносит тем временем Чума. — Найдется или как?

И смотрит на меня с неприятной усмешкой.

— Пушка с тобой? — деловито спрашиваю я и достаю из кармана три патрона. — Примерить надо. Вот эти два от вальтера, а номер не знаю.

— А говорил, знаешь, — угрюмо бросает Леха.

— Да? — косится на него Чума. — Выходит, запамятовал, профессор.

— Знаю только, что это от вальтера, — сердито говорю я. — А этот вот от нагана. Еще и от ТТ есть, — небрежно машу рукой. — Не мои они. Деловые мужики дали. А ты человека не путай, — обращаюсь я к Лехе. — Надо будет, он и сам запутается, видишь, какой самостоятельный.

И дружески ему подмигиваю.

Чума, не отвечая мне, спокойно придвигает к себе патроны и внимательно, не спеша их рассматривает по очереди.

— Ладно, — наконец говорит он и откладывает патроны в сторону. — Допьем сначала. Чего ж застолье-то портить. Давай, Леха.

Что-то начинает меня не на шутку беспокоить в поведении Чумы. Я и сам пока не могу понять, что именно. Но ощущение какой-то ошибки все сильнее тревожит меня. Что это за ошибка, где она допущена, я тоже понять не могу.

Мы выпиваем. И Чума решительно отодвигается от стола, поднимается легко, пружинисто, словно не пил ничего, и говорит мне:

— Ну ты, Витек, погоди тут. А я пойду маслята твои примерю.

Он сгребает со стола патроны и направляется в коридор. На пороге кухни он, однако, задерживается и, оглянувшись, командует:

113