Тайна острова Буяна | Страница 7 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

И он ещё требует, чтобы мы следили, не появятся ли на озере какие-нибудь другие лодки, и заранее его об этом предупредили… Да, было о чем задуматься.

Но все эти мысли мне пришлось на время выкинуть из головы. Ветерок действительно крепчал, и прохладнее становилось. Нам-то, пока мы стояли в заводи, это было практически незаметно — разве что, говорю, возникло у меня вот это смутное ощущение перелома в погоде — а вот парус это сразу почувствовал. Стоило мне повернуть его по ветру, как он вздулся намного туже, чем раньше, и так это было внезапно, что он чуть не вырвал веревки управления из мох рук. Лодка устремилась вперед, словно птица — или, точнее, словно самолет, когда он набирает скорость настолько, что уже отрывается от земли — и управлять парусом сделалось намного труднее. Мне пришлось прилагать все силы, чтобы лодка ровно шла в нужном направлении, и через пять минут я взмок с головы до пят. Просто ужас, что было!

— Эй, вы! — заорал мужик. — Сбросьте скорость!

— Не могу! — сквозь зубы ответил я.

Моторчик надувной лодки психа работал вовсю, но, оказывается, против хорошего паруса, при сильном попутном ветре и удачной конструкции лодки, такой мини-моторчик не тянет. К тому же, надувную лодку начало качать ведь она шла по следу, который мы оставляли на воде.

— Медленней, я говорю! — мужик погрозил ружьем, и тут я понял: он не выстрелит. Если он чужой в этих краях, и если он кого-то боится — он не захочет звуком выстрела привлекать к себе внимание. Ведь над озерами эхо выстрела разносится очень далеко.

Однако, кто его знает… С шизанутыми не угадаешь.

Я наклонился к Ваньке с Фантиком и тихо сказал:

— Скоро мы выходим на поворот. Приготовьте большой нож и, как только я начну закладывать вправо, как можно быстрее режьте канат! На повороте мы от него уйдем!..

Ванька кивнул в знак согласия и незаметно извлек из бокового кармашка рюкзака большой охотничий нож. Фантик сидела, не шевелясь, растерянно сжимая в руках несчастную водяную лилию, с которой все и началось.

Мой братец все сделал, как надо. Только наша лодка пошла вправо, а надувную лодчонку мужика стало по инерции относить влево, Ванька с такой силой рубанул по туго натянутому канату, что перерубил его с одного удара. Мы ещё быстрее понеслись вперед, а лодку мужика так отшвырнуло назад, что она перевернулась, и он оказался в воде. Видно, у него палец дернулся на курке, потому что грянул оглушительный, далеко разнесшийся над водой, выстрел, и пуля ушла в небо. Вынырнув и цепляясь за борт перевернувшейся лодки, он заорал, чтобы мы остановились, но я дал парусу полную волю, и через две минуты мы были уже далеко, а психованный тип и его лодка превратились в темные пятнышки на серовато-синей воде.

— Он не утонет? — озабоченно спросила Фантик, оглядываясь назад.

— А хоть бы и утонул! — откликнулся мой братец. — Псих недорезанный! И как таких земля носит?.. А все из-за тебя! — напустился он на Фантика. Лилия, лилия! Сначала Борьку пиявка из-за этой лилии цапнула, а потом этот урод прицепился, из-за того, что Борька заорал! Столько бед из-за одного цветка, что…

— Цыц! — прикрикнул я на него. — Сейчас не время ссориться, так что помолчи!

— Да как же помолчать? — возмутился Ванька. — Я такого страху натерпелся из-за этой… из-за этой…

Он примолк, подбирая нужные слова.

— Я тоже, — сказала Фантик. — Никогда в жизни не была так напугана. Ребята, может сделаем остановку на берегу, чтобы дух перевести?

— Ни за что! — ответил я. — Этот тип может привести свою лодку в порядок и отправиться в погоню за нами. Правда, у него мотор залило… если мотор вообще не отцепился от лодки и не затонул, но рисковать все равно не стоит. Остановимся в какой-нибудь деревеньке, где есть народ. А если ни одной деревеньки не встретится, то без остановок дойдем до острова Буяна, я уже начал привыкать, что Коломак нужно называть только так, — и там высадимся. Там нас этот гад не найдет, даже если кинется в погоню!

— А может, лучше вернуться домой? — робко заикнулась Фантик.

— Ты что? — Ванька покрутил пальцем у виска. — Плыть назад мимо этого шизика? Обрати внимание, когда лодка переворачивалась, он успел поднять ружье над головой и не дать ему намокнуть — так что с тем, чтобы пристрелить нас, у него проблем не будет!

— Да, я об этом не подумала, — признала Фантик. — Но ведь завтра нам все равно плыть через то же место, разве нет?

— К завтрашнему дню этот шизик, — я использовал Ванькино словечко как самое точное, — будет далеко отсюда, спорить готов. Он нездешний, он чего-то боится… То есть, в этих местах ему делать нечего. Может, он и нас решил взять в заложники только для того, чтобы мы показали ему, как лучше всего выбраться отсюда?

— С чего ты взял, что он нездешний? — спросила Фантик.

— И что он чего-то боится? — добавил Ванька.

— Говор у него совсем не местный, — ответил я.

И поделился с ними всеми своими догадками и соображениями, периодически беря паузу, чтобы чуть повернуть парус и выровнять ход лодки.

— Все точно! — мои догадки произвели на Ваньку больше впечатление. Он дерганый, как этот, рыба об лед. Вот бы знать точно, чего он боится, каких людей! Насчет этого тебе ничего не приходило в голову?

Я пожал плечами.

— Если бы он не был так хорошо одет и экипирован, во все новенькое и импортное, и не так чисто выбрит, то я бы предположил, что это беглый заключенный. Но…

Ванька кивнул. Он понял, о чем я.

— Беглый заключенный? — Фантик и удивилась, и опять перепугалась.

— Ну да! — объяснил Ванька. — Они тут иногда бегают, как раз вон с той стороны, — он махнул рукой в северо-восточном направлении. — Там две или три большие лагерные зоны, понимаешь? Но их обычно ловят ещё до того, как они доберутся до наших мест. Только в прошлом году был случай, когда один заключенный не просто сбежал, а ещё и с автоматом, который он отнял у охранника. Ну, исхитрился пристукнуть охранника, забрал автомат и смылся, понимаешь? И он вышел на трассу, не так далеко от города, и попробовал тормознуть КАМАЗ, чтобы, значит, шофера взять в заложники, и чтобы шофер под дулом автомата увез его подальше отсюда. Ну, шофер, не будь дурак, сначала вроде как подчинился, ведь против автомата не попрешь, а потом, когда этот тип то ли отвернулся, то ли задремал в кабине, огрел его монтировкой, связал и сдал в милицию… У нас во всех местных газетах про этого шофера писали. Так что бывает… Слушай! — повернулся он ко мне. — А может, это и правда беглый заключенный? Уж слишком он нервный и пуганый. Явно боится человек, что его ищут, ведь так? А что у него все новенькое и хорошее — так это он набрел в лесах на какого-нибудь охотника, из этих, из пижонов богатеньких, убил его и ограбил…

— Ага! — возразил я. — И при этом чисто побрился? Я могу допустить, что беглый лагерник пришибет какого-нибудь растяпу охотника и переоденется в его шмотки — но фиг с два тебе он станет бриться! И потом, если бы этот мужик был беглым, мы бы просто так от него не отделались. Наша лодка намного лучше, чем его, и он, вместо того, чтобы заставлять нас брать его на буксир, просто выкинул бы нас из лодки и поплыл бы в ней сам! Еще хорошо, если б не прикончил бы — без всяких там выстрелов, тихо, ножичком по горлышкам, раз, два, три — и готово.

— Боря! — Фантика передернуло. — Какие ужасы ты говоришь! Перестань!

— Все правильно он говорит, — вмешался мой беспощадный братец. Лагерник именно так и поступил бы. И плавала бы ты сейчас в этой заводи лицом вниз среди твоих лилий, как эта, как её, Офелия, и вода вокруг тебя была бы красной-красной…

— Слушай! — Фантик подскочила так резко, что чуть не кувыркнулась из лодки. — Перестань!

— И правда, Ванька, — сказал я. — Прекрати. И без того тошно.

Фантик свесилась через борт и глядела на воду. Кажется, ей стало дурно. Протянув руку, она стала зачерпывать воду в ладошку и умывать лицо.

— Нет, он не лагерник, факт, — задумчиво сказал мой братец. — А все-таки у него есть какая-то тайна. Вот бы её разгадать!

— Прикажешь вернуться и следить за ним? — язвительно осведомился я. Что до меня, я хочу только одного: никогда больше его не видеть, и пусть он подавится всеми своими тайнами, из-за которых он начинает почем зря брать на прицел первых встречных!

— Ребята, — Фантик выпрямилась. Теперь, когда она умылась холодной водой, её лицо малость порозовело. — Но ведь родителям об этом обязательно надо будет рассказать, да?

7