Тайна острова Буяна | Страница 18 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

— Просто классно все рассказываешь! — сказала Фантик. — Давай дальше.

— Дальше так… Упаковки из-под печенья и бутылка из-под кока-колы особенного интереса не представляют. Совершенно очевидно, что это какие-то туристы на ходу перекусили имевшимся под рукой, осматривая подворье и другие красоты острова. Точно так же все ясно и с ножиком. Его забыл какой-то обалдевший грибник, наткнувшись на тьму-тьмущую лисичек. Надо сказать, я вполне его понимаю! Что у нас дальше? Разводной ключ, гайки, бутылки от водки «Смирновъ» и следы «шашлычного» пиршества. Тут, по-моему, все тоже довольно очевидно. Разводной ключ и гайки доказывают, что мужики я говорю «мужики», потому что, согласитесь, мы имеем явные следы чисто мужской посиделки — приплыли на моторном катере, и с их катером что-то случилось. Скорей всего, катер не стал заводиться, когда они собрались ехать назад, потому что навалиться на неполадку с таким остервенением, чтобы сорвать резьбу нескольких гаек, да потом ещё разводной ключ забыть, могли только очень хорошо отдохнувшие мужики, которым в лом было долго возиться. Возможно, они переусердствовали — скажем, надо было всего лишь шланг продуть, а они наоткручивали лишнего. То, что у мужиков был хороший моторный катер, и то, что они пили достаточно дорогую водку, показывает, что они — люди состоятельные. И, скорей всего, выбрались на остров, чтобы денек отдохнуть и расслабиться от тяжелых трудов. Совсем другая компания оставила ярославскую водку, вино, петарды, салфетки с губной помадой и прочее. Они не делали шашлык, на который нужно хорошее дорогое мясо, а жарили сосиски. Но водку они пили качественную, и вино тоже — отец часто берет «Ярославскую хлебную», когда ждет гостей, а маме нравится «Лидия» то есть, народ был не опустившийся и следил за тем, чтобы голова на следующий день не болела от всякой гадости. И потом, мы видим две пачки сигарет, дешевую «Балканскую звезду» и дорогой «Салем». Скорей всего, поскольку денег было в обрез, мужики себе взяли что подешевле, а дам решили побаловать. Но при этом и себе купили сигареты с фильтром, а не «Приму», например. По всему, это отдыхала молодежная компания. Студенческая, скорее всего. Из тех, у кого денег кот наплакал, но свое достоинство блюдут. Да, и то, что они запускали разноцветные ракеты и петарды тоже свидетельствует в пользу молодежной компании. Обычно, такие компании отрываются на полную в День Молодежи, который отмечают где-то в конце июля. То есть, они здесь побывали практически в одно время с туристами с ребенком, потерявшим бейсболку. Да, и то, что они обильно запивали спиртное минералкой… Правда, оттянулись они достаточно хорошо, раз кто-то из них умудрился потерять часики. Достаточно дорогую вещь — тем более, для них. Вот, пожалуй, и все. Может, если подумать, мы и ещё о чем-нибудь догадаемся насчет этих людей — но пока это не так уж важно. А теперь переходим к самому главному — к этой проволоке. У кого какие идеи?

— Я считаю, что пачку из-под «Мальборо» и множество окурков оставил тот же человек, который намотал проволоку, — сказала Фантик.

— Это разумеется, — кивнул я. — И я уже отметил одну важную вещь, с этим связанную.

— Какую? — живо спросили Ванька и Фантик.

— А вы сами подумайте. Это очень просто.

Они задумались, нахмурясь от напряжения.

— Пустая пачка и окурки… — бормотал Ванька. — Пустая пачка и окурки…

— Получается, сидел он и курил, и курил… — сказала Фантик.

— Вот именно! — подскочил Ванька. — Восемь окурков — это значит, он просидел там очень долго! Как будто сперва намотал проволоку — а потом чего-то ждал! Или что-то подстерегал!

— Правильно? — повернулась ко мне Фантик.

— Правильно, — кивнул я. — Если считать, что он выкуривал одну сигарету в полчаса, то четыре часа получается. Если допустить, что он дымил без перерыва — то все равно меньше двух часов никак не выйдет. Но я думаю, он просидел ещё дольше, и выкуривал одну сигарету минут в сорок.

— То есть, практически весь день… или всю ночь? — уточнил Ванька.

— Совершенно верно. И вопрос в том, чего он хотел дождаться. Если бы петля на конце проволоки была затяжной, то можно было бы допустить, что он приманивал какую-то птицу, любящую садиться на верхушки сосен. Но петля-то ведь не затяжная! И вообще, табачный дым отпугнул бы птицу. И любого зверя отпугнул бы. То есть, мы можем сказать, что он подстерегал не что-нибудь живое. В смысле, не относящееся к дикой природе. Но тогда что?

— Эта проволока очень похожа на самодельную антенну, — задумчиво проговорила Фантик. — Папа однажды соорудил почти такую, когда мы решили переставить телевизор на кухню, куда телевизионный провод от большой антенны на доме не дотягивался. Недели две, пока мы не купили фирменную антенну, нашей антенной была всего-навсего длинная проволока с петлей на конце. В зависимости от того, какую программу мы хотели поглядеть, петлю приходилось немного поворачивать туда или сюда, чтобы изображение было получше. Для этого приходилось вставать на табуретку, потому что петля была укреплена над окном, чтобы сигнал лучше ловился.

— Здрасьте! — насмешливо сказал Ванька. — Ты ведь не хочешь сказать, что какой-то мужик специально приплыл на остров с телевизором — из тех маленьких, что могут работать от батареек или от аккумулятора — чтобы день напролет смотреть его?

— В принципе, такое возможно, — вмешался я, — если, например, этот мужик — ярый футбольный болельщик, и всех домашних достал своим футболом, а им, например, хочется смотреть «мыльные оперы». Вот он и оставил им большой телевизор, а с маленьким смылся сюда. Футбольный матч, вместе с перерывом и интервью до и после матча длится часа два. А если футбол был по двум программам — то и четыре часа футбола выходит! Или если он смотрел Лигу Чемпионов, которая идет блоком почти в четыре часа длиной. Как раз время, чтобы выкурить столько сигарет…

— Мужик, курящий «Мальборо» и имеющий телевизор, который пашет от батареек… Тоже состоятельный мужик получается, — заметила Фантик.

— Ага, — сказал я. — А таких мужиков здесь наперечет. Если он и впрямь сбежал от домашних, чтобы посмотреть любимые передачи, то живет он недалеко. Далеко от дома он уплывать не стал бы. Надо просто порасспрашивать местных жителей, кто из «новых русских», построивших дома в этих краях, является таким психованным футбольным фаном, что постоянно ссорится из-за этого с семьей. В два счета его найдем! Но, мне кажется, здесь что-то другое, не имеющее отношение ни к футболу, ни к телевизору.

— Да уж! — буркнул мой братец. — Смываться на такой остров, чтобы телевизор глазеть — это во-ощше какая-то чепуха получается!

— Но он мог и радио слушать, — предположила Фантик. — Если на острове неважно сигнал принимается, он мог вот так удлинить антенну своего транзистора. Ну, не представляет себе человек отдыха без музыки, и все тут!

— Но вполне очевидно, что он чего-то или кого-то ждал, — сказал я. Так что тут дело не в музыке…

— Знаю! — подскочил Ванька. — Он был шпионом и ждал времени, когда ему передадут очередное шифрованное задание! Для этого можно просидеть и четыре часа, и пять, и сколько хочешь! И тихое место для приема шифровки нужно, конечно, найти — вроде вот такого острова!

— Дались тебе эти шпионы!.. — в сердцах сказал я, но Фантик, в данном случае, поддержала моего братца:

— А мне эта идея нравится.

Ванька, ни слова не говоря, встал и направился к рюкзакам.

— Что ты ищешь? — спросил я, когда он стал рыться в одном из них.

— Наш транзистор, — ответил он. — Проверю, как он работает.

Мы захватили с собой совсем маленький и компактный походный транзистор, «Грюндиг», очень мощный и фурычивший как зверь, несмотря на то, что размером он был с книжку типа «Королевы Марго», и на то, что он был даже постарше меня: друзья подарили его родителям на свадьбу, а я родился на третий год их брака. Прихватили мы его так, на всякий случай: вдруг захочется музыку послушать или прогноз погоды. В нем, кроме радио, был и кассетный магнитофон, и две-три наши любимые кассеты мы тоже с собой взяли.

Теперь выяснялось, что этот транзистор может пригодиться нам самым неожиданным образом.

Ванька вытащил транзистор, выдвинул антенну на полную и включил его.

«Гррр…шкашши… чё те надо, чё те на… пшшш…» — сказал «Грюндиг».

18