Тайна острова Буяна | Страница 17 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

пачка из-под сигарет «Мальборо», краски на которой почти не успели выцвести (найдено там же);

восемь окурков от сигарет «Мальборо» (найдено там же);

две упаковки от датского печенья (этих, длинных цилиндриков, на которых викинг изображен) и бутылка из-под кока-колы (найдено Фантиком, за дальней стеной подворья, где эта стена поворачивает углом от берега в глубь острова);

складной ножик, весь металлический (и ручка из того же металла, что и лезвие, я имею в виду), слегка тронутый ржавчиной (найдено мной в конце поляны за той стеной, часть которой составляет архиерейский терем; на этом конце поляны мы обнаружили несколько группок лисичек, взошедших, из-за теплой погоды, аж в конце октября; лисички немного подвяли, но ещё были вполне крепкие, и мы с удовольствием собрали их на вечернее жаркое, получился почти полный целлофановый пакет; совершенно очевидно, что летом их там было видимо-невидимо, и кто-то, наткнувшись на них, сперва начал срезать их ножом, а потом забыл про ножик, окончательно увлекшись их собиранием);

старый разводной ключ и несколько гаек с сорванной резьбой (найдено Ванькой на берегу, рядом с кострищем, метрах в трехстах от подворья и, соответственно, метрах,2в двухстах от креста; возле кострища имелось довольно много крупных веток и толстых чурбаков, заготовленных, видимо, про запас, чурбаки были положены так, чтобы можно сидеть на них вокруг костра, мы переволокли в трапезную и ветки, и чурбаки, особенно радуясь чурбакам, потому что каждый такой чурбак горит не меньше часа);

две бутылки из-под водки «Смирновъ», четыре пластиковых стаканчика, четыре пластиковые тарелки в бурых и красных разводах, которые остаются от шашлыка, сдобренного кетчупом; то, что это был шашлык, доказывали и прилипшие кое-где к тарелкам кусочки маринованного лука (найдено там же);

три гильзы от ракетницы и несколько расстрелянных фейерверков и петард (найдено Фантиком дальше по берегу, за мыском, у другого кострища);

пачка из-под сигарет «Балканская звезда», пачка из-под сигарет «Салем», две бутылки от водки «Ярославская хлебная», три бутылки от вина «Лидия», пять упаковок из-под чешских сосисок, коробка из-под фасованного салата «оливье», несколько бумажных тарелок со следами жареных сосисок и салата, несколько бумажных стаканчиков, три полуторалитровых пластиковых бутылки из-под минеральной воды «Кстовская», несколько салфеток со следами губной помады (найдено там же);

женские часики, которые, как ни странно, пошли, когда мы их завели (найдено там же, под камнем у кострища).

Как видите, мы прошли совсем незначительную часть острова, и улов уже был совсем недурной. Оставалось только разобраться с ним. Я стал размышлять вслух, а Ванька и Фантик жадно меня слушали, иногда вставляя свои замечания. Конечно, наибольший интерес для нас представляла медная проволока, протянутая вдоль всего ствола сосны. Кто её вздумал намотать? Для какой цели? Одни загадки. А где загадки — там всегда маячит что-то интересное.

Глава восьмая

Буран

— Итак, прежде всего меня занимает эта проволока, — сказал я. — Если для всего остального находятся вполне нормальные и простые объяснения, и мы легко можем представить людей, оставивших после себя этот мусор, то, согласитесь, проволока — это нечто очень и очень странное. То, для чего простых объяснений не находится. Поэтому я предлагаю оставить разговор о ней напоследок. На закуску, так сказать. И пройтись по всем остальным предметам, которые мы нашли.

Восприняв молчание Ваньки и Фантика как знак согласия, я продолжил.

— С коробкой от фотопленки все ясно. Какой-то турист щелкал все достопримечательности острова, и, когда у него кончилась одна пленка, вставил другую. Интересно, что пленка кончилась у него тогда, когда он снимал крест. То есть, мы можем предположить, что он сделал несколько снимков костра, в разных ракурсах и с разных сторон. Так часто делают, ради уверенности, что хоть один снимок получится как надо.

— Точно так же все ясно и с коробочками от «мгновенной» лапши, стаканчиками и кожаным футляром от ножика. Это перекусывали какие-то туристы. Ножом они воспользовались либо для того, чтобы нарезать хлеб, либо для того, чтобы вскрыть герметичную упаковку лапши, положили футлярчик на землю — и забыли о нем. Такие футлярчики обычно делаются для хороших и дорогих швейцарских ножей. То есть, эти туристы были людьми достаточно состоятельными. Еще одно наблюдение. Они не грели воду, чтобы заварить лапшу — на том месте, где они сидели и перекусывали, нет ни единого признака хотя бы маленького костерка. И, поскольку лапшу надо заваривать горячей водой, никуда не денешься, мы можем смело предположить, что у них был термос. Возможно, из этого же термоса они заваривали и чайные пакетики в своих стаканчиках. Для того, чтобы воды хватило на всех, и чтобы эта вода сохраняла почти температуру кипятка, термос должен был быть большим, хорошим и удобным. То есть, тоже достаточно дорогим. Да и хороший чай в пакетиках недешево стоит. То есть, мы получаем состоятельных людей, путешествующих в свое удовольствие и предпочитающих не утруждать себя лишней готовкой. Да одно то, что они могли забыть футляр от ножика, показывает, что обладание хорошими и дорогими вещами — для них дело привычное. Если бы владелец ножика трясся над ним, зная, что второй раз такой ножик будет ему не по карману, он бы ни за что не забыл про футляр! В общем, они походили, осмотрели подворье и крест, перекусили перед тем, как завершить осмотр, и двинулись дальше, скорей всего, на яхте. Логично, дорогие Уотсоны?

— Валяй дальше, Шерлок Холмс, — кивнул Ванька. — Что ты думаешь насчет художника?

— Я думаю, мы можем достаточно точно установить, что именно художник рисовал, и в какое время. Смотрите, раз он до конца израсходовал эти три тюбика, извел и открыл новые, так? — значит именно этими красками он пользовался больше всего. Красная охра очень близка к цвету стен и построек подворья, фиолетовый кобальт близок по цвету к кресту с его металлическим отливом, а сиена жженая — это такой переходный цвет, которым можно писать и землю, и тени на подворье и кресте… Ну, сами, конечно, видите, по остаткам краски на тюбике. То есть, он рисовал лес на фоне подворья, а вода, небо и лес занимали на его картине довольно мало места. Смотрим на тряпку, которой он, разумеется, вытирал свои кисти. Кроме трех основных цветов, мы находим на ней следы синего, желтого и оранжевого, и почти не находим зеленого. То есть, мы можем сделать вывод, что он писал осенний лес. Не так давно побывал здесь, согласны? Пошли дальше. По тому, сколько краски он извел, мы можем сделать вывод, что картину он рисовал большую, которую в один день не сделаешь. Это подтверждается и его мусором, часть которого он сжег, а часть — вот эти тюбики — выкинул чуть в другой стороне. Если бы он закончил картину в один день, то, конечно, он сгреб бы весь мусор в кучу и весь вместе его поджег, и от тюбиков остались бы лишь расплавленные блямбы свинца. Я думаю, в первый день он просто кинул тюбики на землю, решив, что добавит их в костер, когда закончит работу, а потом просто забыл о них. Мусор он не сжег до конца. Похоже, затоптал костер, потому что начал спешить. Да и спички забыл, что тоже говорит о спешке. Почему? Логичное объяснение, по-моему, такое: он договорился с одним из местных мужиков, который подрабатывает тем, что возит туристов на своей лодке на остров, что этот мужик и доставит его, и заберет к такому-то часу. Под вечер, когда мужик приехал и стал его торопить, художник затоптал костер, чтобы оставленный без присмотра огонь не распространился по сухой траве. То есть, если мы решим, что этот художник мог что-то видеть за те дни, пока рисовал, и нам стоит расспросить его как свидетеля, мы легко его найдем, выяснив, кто из местных подрабатывает перевозом туристов и получив от мужика с лодкой все данные этого художника. Согласны с моими выводами?

— Ну, ты даешь! — восхищенно сказал Ванька.

— Пошли дальше. Насчет бейсбольной шапочки все, по-моему, ясно. Ребенок каких-то туристов собирал малину, пока его родители осматривали достопримечательности или отдыхали после их осмотра. Это сейчас, когда листья на кустах облетели, а часть сухих кустов полегла под ветром, шапочка была легко заметна. А в густой листве зацепившуюся за ветку шапочку почти невозможно было найти. Вот они и не нашли! Малина в этом году в основном шла во второй половине июля, хотя и в августе её ещё было немало. Поэтому мы можем предположить, что этот ребенок со своими родителями побывал здесь в конце июля — начале августа, а не во второй половине сентября — в октябре как художник.

17