Тайна острова Буяна | Страница 16 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Такое было ощущение, что начинается настоящий мороз. Щеки и кончик носа сразу защипало так, что у меня слезы на глаза навернулись. И землю уже подергивало инеем — не серебристым, а седым, того тусклого оттенка, которым иней отсвечивает перед ненастьем.

— Как хорошо, что у нас не просто палатка, а крепкие стены и крыша и жаркий очаг! — сказал я. — В палатке мы бы уже дуба давали.

Ванька и Фантик согласились со мной и повели меня за ворота, к неровному возвышению над берегом чуть поодаль подворья. Между взгорками имелась впадинка — или ложбинка, как хотите — и в этой впадинке высилось то, что оставалось от креста. По форме это было больше всего похоже на букву «Т» с одной наполовину обломанной перекладиной и с нахлобучкой вроде шляпки гриба над центром буквы.

И даже сейчас, когда от него было отколото множество кусков — да что там, целые части от него отбиты — он выглядел на удивление гладким, будто оплавленным. В каком-то смысле, он был похож на полупрогоревшую свечу, если вы можете представить себе черные свечи с металлическим отливом и с намеком на поперечную перекладину. Не знаю, как ещё это описать, мне трудно передать в словах, то грандиозное впечатление, которое он производил. Хотя, возможно, это только на нас он так действовал, потому что мы знали его историю.

— Вот это да! — я опустился на колени и стал тщательно осматривать землю вокруг креста, перебирая в руках его мелкие осколки. — Интересно, чем его так долбали? Ведь камень такой твердый, что просто так его не расколешь!

— Он, наверно, мощно гляделся, когда был целым, — сказала Фантик.

— Еще как мощно! — поддакнул Ванька. — И ещё интересно, откуда он тут взялся, если его, по преданию, не люди сделали.

— По-моему, его все-таки сделали люди, — сказал я. — Только в какие-то совсем незапамятные времена. Сделали, доставили сюда, откуда-то издалека, ведь таких пород здесь нет. На струге, наверно, везли. А потом прошло несколько веков, все забылось. И, когда архиепископ причалил к острову во время бури, то принял его за причудливое творение природы.

— Но и отец Василий убежден, что этот крест — творение природы, напомнила Фантик. — А он, надо полагать, осматривал его не раз, судя по тому, сколько времени он уделяет изучению местной истории.

— Выходит, надо будет у него расспросить, почему он так уверен, что этот крест не люди сделали, — заметил я. — Но это потом. Мне вот что интересно…

— Что? — в один голос спросили Ванька и Фантик, увидев, что я потянулся за чем-то, валявшимся неподалеку на земле.

— Смотрите! — я показал им пустую черную коробку из-под фотопленки один из этих, знаете ведь, маленьких цилиндриков. — Кто-то фотографировал крест. Интересно, когда? Пластмасса почти не поддается воздействию погоды и времени, но, все равно, я бы сказал, что это было достаточно недавно. Потому что если бы её выбросили до того, как прошел последний дождь — а это было месяца два назад — на ней бы остались грязные подтеки от воды, и внутрь неё немного земли намыло бы. А она абсолютно чистая изнутри, да и снаружи не слишком запачкана. То есть, её бросили здесь, вынув из неё новую пленку, чтобы вставить в фотоаппарат, не больше двух месяцев назад. И я бы рискнул сказать — в пределах месяца, если не последних двух недель!

— Вот теперь, кажется, у тебя мозги становятся на место, удовлетворенно сказал Ванька. — Но не понимаю, чем это нам может помочь. Вполне ясно, что крест — это достопримечательность, и, конечно, все туристы, попадающие на этот остров, просто должны его фотографировать!

— Я к тому, что, заодно с дровами, нам надо собирать мусор! — сказал я.

— То есть? — в один голос спросили Ванька и Фантик.

— Смотрите, каждый человек, попадающий на этот остров, оставляет после себя какой-то мусор, верно?

— Верно, — согласились они.

— И мусор может много рассказать о человеке. Скажем, если мы находим пустую бутылку из-под водки, то сразу можем сказать, что здесь расслаблялись здоровые мужики, а если порванную соску — что здесь был кто-то из тех заядлых байдарочников, которые путешествуют даже с грудными детьми, потому что год без байдарочного похода они считают прошедшим впустую. Верно?

— Верно, — опять закивали Ванька и Фантик.

— И ведь новый мусор от старого мы отличить сможем, так?

— Так, — подтвердили они дружным хором.

— И если мы соберем и рассортируем весь мусор нынешнего года — весь тот, который поновее — мы сможем определить, что за люди здесь побывали, как и кто исследовал крест, а следовательно, чем этот крест может быть интересен с точки зрения материала, из которого он состоит. Мусор может дать нам тысячу подсказок! Вполне возможно, мы найдем и тот мусор, который оставили внук и сын Никитишны, высаживаясь на остров. Погодите… — я задумался. — Попробую предсказать, каким этот мусор должен быть. Во-первых, он будет лежать вокруг кострища. Во-вторых, возле этого кострища должны оставаться нарубленные впрок и не до конца догоревшие ветки ольхи — ведь рыбаки обычно коптят рыбу на месте, особенно в жаркую погоду. В пять утра разводят костер, забрасывают его ветками ольхи с листьями и ждут, когда рыба будет готова. Они, конечно, перекусывали. Сейчас сообразим, что должно было остаться после их перекусона. Хвостики огурцов, это раз. Яичная скорлупа, это два. И… и, вполне возможно, один или два осколка креста, которые внук Никитишны обронил, рассовывая их по карманам. Ну, что, проверим, прав я или нет?

— Давай проверим! — Ваньку охватил охотничий азарт.

— Отлично! Тогда разбредаемся по берегу и вон к тому перелеску, собираем весь сушняк, который можно унести, если находите слишком крупную ветку, корягу или кусок ствола — зовете меня, чтобы я перерубил их топориком. И внимательно смотрите себе под ноги, запоминайте весь мусор, который увидите, а самое интересное тащите до кучи вместе с дровами.

Вот так сборка дров перестала быть для нас скучной обязанностью, а превратилась в увлекательнейшее дело. Примерно за час мы натаскали столько сушняка, что на ночь нам должно было хватить с лихвой. А рядом с огромной кучей сушняка потихоньку росла куча самого интересного мусора.

С гордостью должен сообщить, что мое предсказание насчет следов, оставленных родными Никитишны, сбылось полностью. На кострище у берега, рядом с которым лежал дополнительный запас нарезанных веток ольхи, наткнулась Фантик, и около этого кострища она нашла и огрызки огурцов, давно скуксившиеся, и яичную скорлупу, и три осколка от креста. С этого момента я вернул уважение Фантика и моего братца — ведь тупость, которая мной овладела после трудного перехода под парусом, заставила их усомниться, способен ли я ещё хоть на что-то.

Еще минут сорок мы перетаскивали всю нашу добычу в трапезную, в рюкзаке и вязанками, и загромоздили чуть не половину огромной кухни. Зато теперь мы были спокойны, что не умрем от холода. Кроме того, мы сложили дрова у заколоченного окна, полностью закрыв его поленницей, и сквозь щели между досками почти перестало сквозить, благодаря этому второму заслону. После этого мы подкинули дров в очаг и сели разбираться с нашим драгоценным мусором.

Вот полный список того, что нам показалось наиболее интересным, достойным того, чтобы взять с собой:

уже упоминавшаяся коробочка из-под фотопленки;

два пластиковых стаканчика и пенопластовые коробки из-под «мгновенной» лапши (найдено Фантиком на берегу неподалеку от креста);

кожаный футлярчик от карманного ножика (найдено там же);

красную бейсболку приблизительно на пятилетнего ребенка (найдена Ванькой в кустиках на краю перелеска, зацепившейся за колючую ветку малины);

три полностью выдавленных свинцовых тюбика от масляных красок, с этикетками «охра красная», «сиена жженая», «кобальт фиолетовый» (найдены мной, на взгорке чуть поодаль от берега, в центре треугольника, образуемого подворьем, крестом и первым перелеском);

слегка размякший от влаги коробок спичек, наполовину использованный (найден там же);

след от небольшого костра с наполовину сгоревшей белой тряпицей, испачканной разными красками (найдено там же);

медная проволока, аккуратно намотанная на ствол крепкой и прямой молодой сосенки, спиралью до самого верха, с петлей, возвышающейся над верхушкой сосенки — всего поднимающаяся метров на шесть от земли (найдено Ванькой в том месте, где перелесок выдается клинышком к самому берегу и где было больше всего поваленных бурями молодых деревьев, совсем сухих и не больше десяти сантиметров в диаметре, идеально рубившихся на дрова и легко перетаскивавшихся);

16