Тайна острова Буяна | Страница 14 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Когда мы кончили запасать дрова, Фантик уже полностью накрыла стол, поставила три миски и три кружки, положила три ложки, нарезала хлеб, красиво разложила бутерброды и расставила открытые баночки с солеными огурцами и помидорами, салатом из маринованных овощей и щучьей икрой домашнего засола. А к чаю у нас были банка клубничного варенья и банка меда.

Нам показалось, что мы в жизни не едали такого вкусного обеда! Макароны с тушенкой — это вообще такая еда, что все отдашь, а после плавания на свежем воздухе, у весело полыхающего очага, за монашеским столом они пошли у нас просто как пища богов. Да ещё со всеми закусками, с бутербродами с творогом и с копченой гусятиной!.. А после всего этого горячий чай с вареньем и медом. Когда мы наелись так, что в животы больше не влезало, я почувствовал, как у меня слипаются глаза и клонит в сон.

— Все, я готов! — сказал я. — Такой обед, после таких нагрузок… Ребята, я должен вздремнуть часок. Вы меня разбудите, если я засплюсь дольше, чем надо. Впрочем, может, и вам лучше было бы вздремнуть.

— Я — нет! — объявил Ванька. — Первым делом я хочу найти этот удивительный крест, о котором рассказывал отец Василий. Как ты думаешь, где его искать?

— Наверняка где-то возле подворья, — сказал я. — Ведь подворье-то было поставлено на месте чудесного спасения архиепископа. И, наверно, на одной из высших точек берега. Насколько я понял, крест был виден далеко.

— Сейчас же огляжу все взгорки вокруг подворья! — сказал Ванька.

— И я с тобой! — сказала Фантик. — Мне тоже безумно интересно найти этот крест, или хотя бы то, что от него осталось. А спать мне совсем не хочется.

— Ну, как хотите, — сказал я. — А я отпадаю.

Ванька и Фантик отправились искать остатки креста, а я развернул один из спальных мешков, подбросил побольше дров в очаг, чтобы он горел не меньше часа, забрался в мешок — и мне стало настолько уютно, тепло и хорошо, что я сразу отключился.

Спал я крепко, без сновидений, только под конец мне стало сниться что-то на темы Пушкина, вроде того, что «Пушки с пристани палят, Кораблю пристать велят», только не пушки стреляли, а этот псих палил из своего ружья с островной пристани, веля нам пристать… Я проснулся, увидел, что в очаге догорают последние дрова, подкинул штук семь толстенных ножек от сломанных скамей и опять уснул.

Теперь я совсем согрелся, так приятно было ощущать боком жар очага, поглубже зарываясь в мягкий и толстый спальный мешок. Наверно, я проспал бы до вечера, но меня разбудил яростный топот ног.

— Борька! — орали и Ванька, и Фантик. — Борька!

Я резко присел в испуге — что у них случилось? Они подбежали ко мне и некоторое время стояли совсем запыхавшиеся.

— Ну? — спросил я. — Что стряслось?

— Мы нашли крест! — сообщил Ванька.

— И стоило из-за этого так орать? — осведомился я.

— Ты не понимаешь! — выпалила Фантик. — Мы нашли крест, точнее, то, что от него осталось! И знаешь, из чего он был сделан? Вот, смотри, мы подсобрали мелкие осколки!

Ванька и Фантик одновременно протянули мне руки. На их ладонях поблескивали осколки креста — темные камни с глянцево-металлическим отливом!

Глава седьмая

Бесценный мусор

Я выскочил из спального мешка, сна как не бывало.

— Выходит, внук Никитишны рыбачил возле острова Буяна? И, выходит, где-то здесь, на острове, они сделали привал? И здесь он нашел «красивые камушки»? И то, что «охотник» купил у Никитишны — это обломки креста?

— Выходит, все так! — Ванька просто сиял. — Есть о чем поговорить! Но мы опять проголодались! Может, мы устроим перекусон — и за едой все обсудим?

— Да, есть хочется, — поддержала его Фантик. — Интересно, сколько мы ходили?

Я поглядел на часы, потом на уменьшившийся штабель дров.

— Чуть больше часа. Этот очаг дрова жрет — просто ужас! Надо будет сделать основательную вылазку по окрестностям, если мы не хотим остаться на ночь без дров. Но сначала, и правда, стоит перекусить.

Я поставил на плиту котелок, и на раскаленном докрасна чугуне он закипел в две минуты. Мы тем временем доставали бутерброды и другие быстрые закуски.

— Предлагаю поесть не за столом, а прямо перед очагом, расстелив скатерть, — предложила Фантик. — Чтобы ещё и греться. Снаружи холодает просто ужас!

— Да, — кивнул я. — Вон какая тяга в очаге. Известно ведь, что печи лучше тянут, когда холодает. По тому, как пашет наша печь — холод идет ещё тот!.. Но я согласен, давайте расстелим скатерть.

Среди прочего мы захватили и старую клеенчатую скатерть — рассчитывая, что мы будем есть на открытом воздухе. Хотелось устроиться с удобствами, не раскладываясь на голой земле, и клеенчатая скатерть подходила лучше всего, потому что она легко моется.

Мы расстелили эту скатерть прямо перед очагом, уселись за ней с трех сторон, на свернутых спальных мешках, и принялись закусывать и обсуждать потрясающее открытие Ваньки и Фантика.

— Хоть один утешительный вывод мы можем теперь сделать, — сказал я. Это не урановая руда. Да, крест был из странной породы камня — но, во всяком случае, не радиоактивной. Иначе бы ещё несколько веков назад обратили внимание, что люди, которые подолгу общаются с ним — или паломники, которые его целуют, как это принято — мрут как мухи. Но ведь массовой смертности не было. Наоборот, крест считался чудотворным, исцеляющим.

— По-твоему, он действительно исцелял? — спросила Фантик.

— В данном случае, я полагаюсь на мнение отца Василия. А вообще, почему бы ему не исцелять? Скорей всего, этот металлический блеск оттого, что в камне есть примесь металла, то есть, крест обладал магнитными свойствами. А ведь давно известно, что магниты лечат. Вон, сколько людей носит и магнитные браслеты, и магнитные обручи на лбу… Говорят, помогает не только от головной боли, но и от серьезных болезней.

— Ну да, выравнивание собственного магнитного биополя за счет воздействия слабых магнитных токов, помогающих устранить слабые места, — с важным видом проговорил Ванька — произнеся эту фразу так, как будто он понимал, о чем говорит. Я спорить был готов, что он вычитал эту фразу в газете — скорей всего, в одной из тех рекламных статей, где вам предлагают приобрести «известное древней китайской медицине и недавно пришедшее в Россию» чудо-средство, которое навеки избавит вас от всех болезней.

Фантик захлопала на него глазами, будто невесть что увидела, потом сказала:

— Как бы то ни было, версия про шпиона отпадает.

— Да, к сожалению, — вздохнул Ванька. — А такая была красивая версия!

— Она с самого начала была сомнительной, — попыталась успокоить его Фантик. — Ведь шпионов сейчас почти нет, не то, что раньше. Я как-то набрела на чердаке на старые детские книжки, ещё папины и мамины, а может даже, дедушкины и бабушкины, так там почти в каждой книжке дети шпионов ловят! Но папа сказал, что все это чушь, и очень вредная, и что книжки эти надо выкинуть, чтобы я не травилась ими так, как они с мамой травились в детстве. Что эти книжки воспитывают шпиономанию, а это очень вредно для психики. Я все-таки подумала, что, наверно, в прошлые времена шпионы водились, раз про них столько написано, а потом почти перевелись. Все эти шпионы в книжках — они из Англии и Германии, иногда из Америки, а у нас ведь с этими странами совсем другие отношения, чем раньше. Хорошие, а не плохие. Вот шпионы и перестали к нам ездить.

— Ну, это тебе только кажется! — убежденно заявил мой братец. Шпионов и сейчас хватает. И потом, сейчас ведь полно психов, которые мечтают украсть все атомные секреты, чтобы сделать собственную атомную бомбу и весь мир ей пугать. Всякие там арабские террористы и другие помешанные — вон сколько про них и в телевизоре говорят, и в газетах пишут! Так что вполне была нормальная версия, «для этой жизни», как говорят в рекламе.

— Но ведь она все равно не подтверждается, — напомнила Фантик.

— Конечно, не подтверждается, — сказал Ванька. — Так я ведь говорю только о том, что если бы она подтвердилась, в этом не было бы ничего удивительного… Передай мне, пожалуйста, бутерброд с форелью, ты ближе к ним сидишь.

Пока Ванька с Фантиком обсуждали эту захватывающую шпионскую тему, я напряженно думал, стараясь выстроить все, что нам известно, в аккуратном порядке. Кое-что вырисовывалось…

— Давайте рассортируем все, что у нас есть, — сказал я. — Во-первых, мы убеждены, что внук Никитишны подобрал именно осколки креста, и ничто иное. Согласны?

14