Человек будущего | Страница 34 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

— Ты мне все равно ничего не сделаешь, ты боишься даже грудных детей!

Русские пытались смягчить нравы индейцев, посылая к колошам православных проповедников... Одного из них колоши съели и уверяли потом, что поступают вполне в духе христиан — причащаются плотью и кровью.

Так что гуманные принципы Александра Баранова на колошей нимало не действовали. Пушнину они стали продавать американцам, чтобы получить побольше огнестрельного оружия, и еще в 1840-е годы вели с русскими и с алеутами самые настоящие войны.

В начале XIX века колоши захватили остров Ситха и вырезали всех его обитателей — и русских, и алеутов. Колоши «не боялись» грудных детей, резали все живое, что успевали захватить. А как они могли воспринимать гуманные идеи, эти пережитки времен охоты на мамонтов? Они и себя не щадили. Когда русские и алеуты осадили крепость на Ситхе, колоши ушли из захваченной твердыни тайно, а чтобы никто не помешал, задушили стариков, грудных младенцев и собак. Я имею в виду своих стариков и младенцев. Этот случай неплохо было бы помнить всем, кто пропагандирует прелести первобытной культуры, — мол, и экологичная она, и гуманная, и совершенная.

Свирепый гуманизм ранних цивилизаций

С появлением цивилизации возникает возможность не убивать врага, а брать с него дань, заставить работать. Ученые называют это красиво — «этническая эксплуатация».

Самые жестокие войны — это войны первобытных людей: войны на уничтожение. На Древнем Востоке воевали уже не чтобы убить, а чтобы ограбить и покорить. Ассирийцы покрывали стены взятых крепостей кожами, снятыми с живых врагов, выкалывали глаза и отрезали носы и уши. Но не всем. Цель была не поголовное истребление, а устрашение. Ассирийцы завоевали страну арамеев — Арам, и с тех пор Арам стал называться «маленькая Ассирия» — Сирия.

Греки и римляне воевали, чтобы захватить побольше рабов, взять дань, ограбить, захватить новые земли. Они даже стали вводить правила, по которым брать дань и грабить достойно и хорошо, а вот нарушать их — ни-ни!

Римляне считали греков цивилизованными людьми и не обращались с ними, как с варварами. Завоевывали — но почти не грабили и в рабство обращали совсем мало.

Какой-никакой, а прогресс.

Чем ближе к нашему времени — тем гуманнее войны. Тем больше правил, по которым можно и нельзя воевать. Появляется понятие «мародерство». Появляется представление, что недостойно рыцаря убивать пленного и безоружного, добивать раненого. Достойный рыцарь хотя бы теоретически не должен поднимать руку на женщин, не обижает мирных жителей.

Страшно читать о повседневной жизни, о войнах даже XVII—XVIII веков. Романы Генриха Сенкевича великолепны: но и в них самые рыцарственные герои «кормятся войной» — то есть мародерствуют и грабят. Но войны европейцев с европейцами кажутся пикниками, райскими кущами в сравнении с войнами людей, чья культура не прошла этой воспитательной школы.

Закон техно-гуманитарного баланса

Получается, что история культуры продолжает законы истории животного мира. Чем сильнее естественное вооружение животных — тем меньше у них запретов на убийство друг друга. Если бы кролики были такими же сильными, как львы, они давно поубивали бы друг друга. Если бы сильные львы вели себя друг с другом, как кролики, скоро на Земле не стало бы львов.

Так и с людьми — чем больше у нас мощного оружия, тем больше запретов на его применение. Акоп Погосович Назаретян ввел термин: закон техно-гуманитарного баланса. Этот закон как раз и гласит об эволюции морали: «Чем больше мощного оружия, тем больше запретов на его применение, и тем они строже». Получается, что история культуры продолжает законы животного мира.

Если бы европейцы с их огнестрельным оружием хотели истреблять друг друга так же, как это делают дикари, — что же проще?!

Но у европейцев стоит мощный запрет хотя бы на некоторые виды убийства. Весь-то он в плену запретов, цивилизованный человек, и чем более мощное оружие получает — тем больше запретов.

В 1915 году турецкие солдаты получили приказ истреблять армян. Действие вполне в духе первобытной войны... Но почему такие хмурые лица у турецких солдат? Почему они не радуются?

Почему так неприязненно смотрят в объектив фото- и киноаппарата солдаты из нацистских зондеркоманд? Они же делают великое дело: очищают Землю от неарййцев!

Но срабатывает подкорка, в которую уже впечатано навек, всосано с молоком матери: так нельзя.

А если дикари получат такое же могучее оружие? История поставила такой эксперимент... В XVIII веке индейские племена хотели получить как можно больше огнестрельного оружия — чтобы эффективнее воевать друг с другом. Роман Фенимора Купера называется «Последний из могикан». Почему? А потому, что племенной союз ирокезов получил много ружей и истребил могикан. Ирокезы перестреляли вооруженных луками воинов, а потом принялись за детей и женщин. Они правильно понимали мораль старого мифа — про чудом спасшуюся женщину с ребеночком. Мстителей не оставалось.

В XIX веке в Новую Зеландию хлынул поток ружей. Племена Новой Зеландии и раньше воевали друг с другом и ели человеческое мясо. Но раньше у всех оружие было одинаковое — копья и каменные топоры. Теперь тот, у кого были ружья, получал огромное преимущество. Новозеландцы любой ценой хотели иметь побольше ружей. Они крали их, захватывали китобойные суда, нанимали европейских специалистов.

Одного боцмана с парусного судна носили в специальной корзине, сплетенной из прутьев. Корзина была непроницаема для копий, и боцман, меняя ружья, стрелял в беспомощных «врагов». Он вернулся в Англию довольно богатым человеком — новозеландцы платили по-царски.

Вождь самого сильного племени Сегюи ел только человеческое мясо и похвалялся, что скоро не оставит ни одного живого врага. Что характерно, Сегюи совершенно не думал о последствиях — а с кем будет воевать его армия, если врагов не останется? И что сам он будет тогда есть?

В 1850-е годы английские поселенцы основали свои поселения в обескровленной Новой Зеландии, потерявшей за 20 лет больше половины населения.

Война как повседневная практика

Войны цивилизованных людей выглядят почти как парады, если сравнивать их с войнами скифов, новозеландцев и ирокезов. Но ведь и во время этих войн очень даже убивают людей: пусть по все более строгим правилам, все с меньшим количеством зверства.

Два поколения русских дворян, родившихся между 1780 и 1795 годом, выкошено в цикле наполеоновских войн. Действительно: 1799 год — поход Суворова в Италию, разгром французов на реке Ада и взятие Нови, знаменитый переход через Альпы, штурм Чертова моста, Сент-Готарда.

1805—1807 годы: Аустерлиц, Шёнграбен, Прёйсишь-Эйлау, Кремс, Пултук (это только места крупных сражений, в которых участвовали десятки тысяч человек).

Лето 1812 года: война с Наполеоном перехлестывает из Европы в Россию.

1813—1815 годы — бесконечная война с Наполеоном в Европе.

Историки справедливо замечают — странный «провал» зияет в дворянских фамилиях. В 1820-м, в 1825 году, в 1830-х годах действуют или старики, родившиеся в 1760—1770-х годах. В эпоху войн с Наполеоном им было за сорок — очень солидный возраст по понятиям того времени. Или действуют люди совсем молодые — люди, родившиеся с 1795 по 1810 год.

Под Аустерлицем и Кремсом ревели пушки, и всадники на всем скаку рушились, встречая картечь. А им было от силы 5 или 7 лет.

Пылала Москва, пылила Старая Калужская дорога под сапогами, Кутузов произносил свое знаменитое: «Потеряем Москву — спасем Россию. Защитим Москву — потеряем армию и погубим Россию». А им было от 5 до 15 лет. Самые старшие уже хотели в армию, остро чувствовали себя обнесенными чашей на пиру жизни... Так ощущал себя и Александр Сергеевич Пушкин в 1812 году.

К 1820 году поколение, опоздавшее бить Наполеона, повзрослело, сделалось заметной частью общества. С ними, с племенем младым, незнакомым, заметны те, кому уже за 50, за 60. И очень мало людей, родившихся между 1775-м и 1790-м. Из дворян воевали 20—30% всего мужского населения. Были семьи, лишившиеся 2—3 сыновей и племянников и переставшие существовать. Целое поколение выхлестано в войнах с Наполеоном.

До Первой мировой войны смешно было и говорить о моральной неприемлемости войны. Война была повседневным, совершенно обыденным событием. За более чем 300 лет правления Романовых Московия, а потом Российская империя воевала в общей сложности 267 лет, а за тысячу лет со времен Рюрика мирными были то ли 267, то ли 289 лет.

34
Андрей Буровский. Человек будущего 1
Введение, или Люди ли мы? 1
Часть I. О нашем здоровье 1
Глава 1 . Предки и мы 1
Светлый образ Алеши Поповича 1
Сколько вы будете жить? 1
Не очень здоровые предки 2
Причины 3
Скромное обаяние цивилизации 4
Глава 2 . Когда мы становимся взрослыми? 4
Время взросления 4
Время размножиться 4
Время зрелости 5
Глава 3 . Отмена естественного отбора 5
Странности старинных фотографий 5
Иная логика 5
Отношение к ребенку 6
Замужество в 13 лет 6
Великая Медицинская революция 6
Последствия 6
Химические костыли 7
Понижение иммунитета 7
Чего ждать? 7
Глава 4 . Акселерация, загадочная и ужасная 8
Голодноватая история человечества 8
Этюд о голоде 8
А не надо было этого есть... 9
Акселерация 9
Изменения в физиологии 9
Глава 5 . Отбор на загрязнение 9
Начало 9
Элемент счастливой жизни в природе 10
Одно из последствий 10
В историческое время 10
Чистая вода 10
Чистый воздух 11
Эволюция микробов и болезней 11
Приспособившиеся к загрязнению 12
Глава 6 . Отбор на образ жизни 12
Деревни и города 12
Отбор на грамотность 12
Революция есть революция 13
Эпоха компьютера 13
Отношение к явлению 13
В чем неправы абсолютно все 14
Те, кто получил 14
Те, кто потерял 14
Две компьютерные культуры 14
Последствия разделения 15
Глава 7 . Ожидание зловещего киборга 15
Призраки искусственных существ 15
Что такое «естественный» и «искусственный»? 15
Как мы становимся киборгами 16
Куда мы идем?! 17
Глава 8 . А что будет после человека?! 18
Неизбежный конец 18
Часть II. Об условиях нашей жизни 18
Глава 1 . В музее прошлого 18
Музейные города 18
Музейные вещи 18
Музейные отношения 19
Музейная история 20
В музее разных культур 20
Глава 2 . Век горожан 20
Среди крестьян 21
Без крестьянства 21
Глава 3 . Век богатства 22
О первичных потребностях 22
Обеспеченность жильем 22
Обеспеченность одеждой 23
Потребности второго порядка 23
Границы богатства и бедности 24
Глава 4 . Век взрослых людей 24
Счастливая бездумная жизнь 24
С древности 25
Жизнь «взрослых детей» 25
Первый враг патриархальщины -гражданское общество 26
Второй враг патриархального общества - христианство 26
Третий враг патриархального общества - капитализм 27
В наши дни 27
Глава 5 . Век интенсивной жизни 27
Рост темпов труда 27
Интенсивность умственного труда 27
В мире капитализма 28
Все интенсивнее и интенсивнее 28
Надо больше успеть 28
Глава 6 . Век виртуальной реальности [25] 30
Вечная примета человечества 30
В наш век 30
Виртуальная реальность Интернета 30
Виртуальная реальность прессы 31
В чем же разница?! 31
Глава 7 . Пасынки цивилизации 31
Квалифицированные пасынки цивилизации 31
Неквалифицированные пасынки 32
Часть III. О наших душах, или психология XXI века 33
Глава 1 . Эпоха мира 33
Чуть-чуть теории 33
Образ дикаря и реальность 33
Общение с дикарями 33
Свирепый гуманизм ранних цивилизаций 34
Закон техно-гуманитарного баланса 34
Война как повседневная практика 34
Колониальные войны 35
Конец идеи приемлемости войн 35
Борьба эпох 35
Век торжествующего гуманизма 36
Глава 2 . Эпоха торжествующего гуманизма 36
Бытовой фон насилия 36
Другие формы насилия 36
Насилие по закону 37
Экономическое насилие 37
Насилие напоказ 38
Реклама военного насилия 38
Воспитание будущих насильников 39
Наше гуманное общество 39
Глава 3 . Эпоха любви к животным 39
Как первобытный человек заботится о природе 39
Как крестьяне охраняют природу 40
Как крестьяне заботятся о животных 40
Глава 4 . Эпоха без правил 41
Конец эпохи определенности 41
Неопределенность 41
Исчезновение социальной экологии 41
Нравственная неопределенность 42
Глава 5 . Эпоха без гарантий 42
Отсутствие гарантий 42
Люди нашего круга 43
Глава 6 . Эпоха «чувства бездны» 43
Что такое «чувство бездны»? 43
Бездна разверзлась 43
Глава 7 . Расширение сознания 44
Пространство 44
Время 44
Стояние перед миром 44
Планирование 44
Глава 8 . Так чем мы отличаемся от предков 45
Наш мир и мы 45
Самое опасное отличие 45
Утрата смысла 46
Глава 9 . Вместо заключения 46
Человек грядущего 46
Неравномерность развития цивилизации, или Внешний пролетариат 47
Враги цивилизации изнутри, или Внутренний пролетариат 47
Два слова об ответственности 48