Человек будущего | Страница 13 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Овладение грамотой всегда, во всех без исключения случаях происходит за счет утраты некоторых качеств. В частности таких, без которых не может существовать первобытный охотник, порой даже земледелец.

Для того чтобы чтение и письмо стало частью человеческой судьбы, нужно проявить некий набор качеств, которые есть не у всех. А если и есть — то в очень разной степени. Одни легко смогут проявить нужные черты характера: усидчивость, настойчивость, хорошую память, интерес к отвлеченным проблемам, интеллект... Для других книжное учение — мученье. Одним нравится читать и записывать значками свои мысли, встречаться с мыслями-других людей, порой живших очень давно. Их привлекает напряженная работа мысли, решение интеллектуальных задач, накопление опыта. Другие к этому в лучшем случае равнодушны.

И не надо думать, что все так легко, само собой обойдется. Еще в XVII веке на Руси считалось, что каждого третьего ребенка научить читать и писать невозможно — их «не умудрил Господь». Не обучишь ты их, хоть ты тресни.

В XIX — начале XX века появились поголовно грамотные нации, и педагоги предположили: все дело здесь в методике обучения. Мол, надо учить более гуманными способами — и грамотой смогут овладеть абсолютно все. Но быстро выяснилось два весьма «пикантных» обстоятельства.

Во-первых, «внутри» самых грамотных, самых читающих обществ оказался какой-то, пусть небольшой, процент неграмотных. И не клинических идиотов, не жертв родительского запоя, не последствий воспитания в среде подонков общества. Нет, совершенно нормальных людей. Они умны и обладают самыми достойными чертами характера — отзывчивостью, интеллектом, чувством юмора и т.д. Они обычны во всех отношениях, кроме одного — ни добром, ни самой грандиозной поркой невозможно научить их грамоте. Они могут страшно стесняться своего «порока», скрывать его изо всех сил. Они могут многого достичь в профессиях, не требующих грамотности. Среди них есть коммивояжеры, автомеханики, актеры, квалифицированные рабочие. Но научить их грамоте нельзя.

Данных по России у меня нет, но в Англии функционально неграмотно 15% населения. Думаю, что у нас — больше.

Во-вторых, в XX веке овладевать грамотой начали до сих пор не ведавшие грамоты народы. Например, индейцы Южной Америки. И выяснилось — третья часть детей грамоте необучаема. На самых простых алфавитах, на основе латиницы. При самом гуманном отношении педагогов. При самом сильном желании научить. Выходит, не так уж неправы были предки...

Но почему же тогда у народов более цивилизованных обучаемы... ну, почти все?! Ответ может показаться невеселым, даже мрачным: а потому, что в этих народах не-обучаемые уже вымерли. Сначала появление новой культуры беспощадно отобрало тех, кто обладает нужными качествами. А потом, и также беспощадно, обрекло на неуспех, на неквалифицированную работу, на низкий социальный статус... на малодетность и бездетность тех, кто нужными качествами не обладал. Так раньше вымирали те, кто оказался не способен заниматься земледелием.

Революция есть революция

А кроме того, каждая информационная революция вводила в жизнь много непривычных сторон. И это вызывало недовольство, страх утратить культурные навыки, забыть прежние достижения... да и просто бытовой консерватизм.

...Полинезийские жрецы рвали книги, изгоняли грамотеев. Тексты следует запоминать! Если люди будут зависеть от дурацких значков на бумажках, они разучатся помнить! К тому же что, какие глупости записывают они на бумагу? Что-то про стоимость железных ножей, жемчуга или горючего. Или про приключения выдуманных героев. Если так пойдет дело дальше, люди забудут священные сказания о деяниях предков, легенды о сотворении мира, историю своих коралловых островов...

Эллины презрительно хмурились при виде толстых, стиснутых между деревянными переплетами книг христиан. Писать надо на свитках папируса! Толстую книгу со страницами трудно развернуть, читая на площади. И вообще: предки делали не так!

В XV—XVI веках многие качали головами: всегда учителя долго проверяли, тщательно отбирали учеников... И правильно: мало кто захочет приобщиться к книжной премудрости. Сначала — моральные качества, потом уже знания. А если печатать книги, если знания будут доступны кому попало — чем же это кончится?! Какой деградацией нравов?!

Конечно, с нашего «далека» и «высока» все аграрные культуры примерно одинаковы. Одинаково наивны; одинаково патриархальны; одинаково уютны в их неторопливости, стабильно-устойчивом воспроизводстве привычного из века в век, из поколения в поколение. Сейчас можно сколько угодно смотреть на все эти споры с высокомерной улыбкой — мол, нам бы да ваши проблемы... Но разве у нас сейчас «вокруг компьютеров» происходит что-нибудь другое?

Эпоха компьютера

Легко заметить границы исторических эпох, ознаменованные грохотом войн, социальных катаклизмов и нашествий... 1812 год... 1914... 1945... Тут все ясно, как средневековая эпическая поэма. Просто и очевидно, как манная каша или как роман Симонова.

А вот начало компьютерной эры ознаменовалось разве что тихим гудением неоновых ламп... Ничто как будто не мешало жить, как привыкли. Компьютер даже не обрушился на людей внезапно и неотвратимо, как машинное производство или как автомобиль Генри Форда. Он двигался медленно, вкрадчиво, и долго казалось, что применения его в какой-то профессиональной области вроде бы можно и избежать.

Очень постепенно «компьютеризованные» вытесняли «некомпьютеризованных» в разных областях деятельности. Последней павшей цитаделью были гуманитарные науки. Я еще помню бешеные споры профессионалов вокруг так называемой «математизации археологии». Порой выдвигались совершенно восхитительные аргументы: например, что имярек только потому в археологию и пошел, что в ней нет математики (а его, понимаете ли, математика и тут настигла!), или что применение количественных методов — это все происки буржуазных ученых, алчущих погубить марксистский классовый подход к истории... Порой было противно, но забавно.

На рубеже 1990-х последние принципиальные «ком-пьютерофобы», «антикомпьютерщики» частью повымерли, частью, кряхтя, сами начали давить на клавиши. Слишком большие преимущества давало применение машины — хотя бы в виде своего рода гибрида пишущей машинки и записной книжки. Сейчас «некомпьютеризованных» в науке нет, в искусстве — почти нет. Компьютерная эпоха наступила во всех сферах человеческой жизни, всего через сорок лет после первого гудения первых неоновых ламп. С 1947-го шел постепенный переход к качественно новым технологиям — практически везде. 1947—1990 — вот примерные годы технологического и структурного переворота. На исходе этого переворота человечество обнаружило самое себя в новой исторической эпохе...

И возник разрыв между поколениями разных эпох: компьютерной и докомпьютерной. Помню замечательный эпизод (1994 г.), когда Никита Николаевич Моисеев сбрасывал мне на дискету свою книгу. Операции Никиты Николаевича, знаменитого математика, руководителя проекта «Гея» и главы Международного «Зеленого Креста», над собственным компьютером привели в отчаяние и ужас моего семнадцатилетнего сына. Настолько, что парень согнал знаменитого академика со стула и сам отформатировал дискету...

Отношение к явлению

Равнодушных к компьютерам у нас нет или почти нет. Как правило, все или «за» или «против». Само размежевание, кстати, ясно показывает, что компьютеризация задевает всех, и притом лично. То, что не задевает, и не воспринимается так эмоционально.

Те, кто «за», говорят весьма убедительно — о невероятной скорости ведения всех расчетов; об избавлении человека от монотонного, нудного труда. О том, что компьютер увеличил техническую мощь цивилизации в десятки раз, а увеличит, вероятно, в тысячи. О возможности меньше заниматься техническими деталями и больше — творчеством. Наконец, просто о возрастающих полиграфических возможностях. И они правы.

Те, кто решительно «против», говорят о детях и подростках, бездарно проводящих часы и чуть ли не сутки в компьютерных играх. Об изменении характеров тех, кто привык быть «богами микрокосмоса», палить во все, что движется, и быть «вершителями судеб». Об утрате опыта самых простых технических операций — естественных следствий освобождения от скучных, повторяющихся операций. Об оскудении лексикона, упрощении поведенческих реакций «компьютерной» молодежи. Самые образованные употребят слова типа «киборгизация», или «механизация поведения». Другие просто воскликнут: «Они же разучились разговаривать!» И они тоже правы. Нет, не «по-своему». Просто правы. «Компьютерные дети» с их диким жаргоном, с отсутствием каких-либо интересов помимо «ящика» производят отталкивающее впечатление.

13
Андрей Буровский. Человек будущего 1
Введение, или Люди ли мы? 1
Часть I. О нашем здоровье 1
Глава 1 . Предки и мы 1
Светлый образ Алеши Поповича 1
Сколько вы будете жить? 1
Не очень здоровые предки 2
Причины 3
Скромное обаяние цивилизации 4
Глава 2 . Когда мы становимся взрослыми? 4
Время взросления 4
Время размножиться 4
Время зрелости 5
Глава 3 . Отмена естественного отбора 5
Странности старинных фотографий 5
Иная логика 5
Отношение к ребенку 6
Замужество в 13 лет 6
Великая Медицинская революция 6
Последствия 6
Химические костыли 7
Понижение иммунитета 7
Чего ждать? 7
Глава 4 . Акселерация, загадочная и ужасная 8
Голодноватая история человечества 8
Этюд о голоде 8
А не надо было этого есть... 9
Акселерация 9
Изменения в физиологии 9
Глава 5 . Отбор на загрязнение 9
Начало 9
Элемент счастливой жизни в природе 10
Одно из последствий 10
В историческое время 10
Чистая вода 10
Чистый воздух 11
Эволюция микробов и болезней 11
Приспособившиеся к загрязнению 12
Глава 6 . Отбор на образ жизни 12
Деревни и города 12
Отбор на грамотность 12
Революция есть революция 13
Эпоха компьютера 13
Отношение к явлению 13
В чем неправы абсолютно все 14
Те, кто получил 14
Те, кто потерял 14
Две компьютерные культуры 14
Последствия разделения 15
Глава 7 . Ожидание зловещего киборга 15
Призраки искусственных существ 15
Что такое «естественный» и «искусственный»? 15
Как мы становимся киборгами 16
Куда мы идем?! 17
Глава 8 . А что будет после человека?! 18
Неизбежный конец 18
Часть II. Об условиях нашей жизни 18
Глава 1 . В музее прошлого 18
Музейные города 18
Музейные вещи 18
Музейные отношения 19
Музейная история 20
В музее разных культур 20
Глава 2 . Век горожан 20
Среди крестьян 21
Без крестьянства 21
Глава 3 . Век богатства 22
О первичных потребностях 22
Обеспеченность жильем 22
Обеспеченность одеждой 23
Потребности второго порядка 23
Границы богатства и бедности 24
Глава 4 . Век взрослых людей 24
Счастливая бездумная жизнь 24
С древности 25
Жизнь «взрослых детей» 25
Первый враг патриархальщины -гражданское общество 26
Второй враг патриархального общества - христианство 26
Третий враг патриархального общества - капитализм 27
В наши дни 27
Глава 5 . Век интенсивной жизни 27
Рост темпов труда 27
Интенсивность умственного труда 27
В мире капитализма 28
Все интенсивнее и интенсивнее 28
Надо больше успеть 28
Глава 6 . Век виртуальной реальности [25] 30
Вечная примета человечества 30
В наш век 30
Виртуальная реальность Интернета 30
Виртуальная реальность прессы 31
В чем же разница?! 31
Глава 7 . Пасынки цивилизации 31
Квалифицированные пасынки цивилизации 31
Неквалифицированные пасынки 32
Часть III. О наших душах, или психология XXI века 33
Глава 1 . Эпоха мира 33
Чуть-чуть теории 33
Образ дикаря и реальность 33
Общение с дикарями 33
Свирепый гуманизм ранних цивилизаций 34
Закон техно-гуманитарного баланса 34
Война как повседневная практика 34
Колониальные войны 35
Конец идеи приемлемости войн 35
Борьба эпох 35
Век торжествующего гуманизма 36
Глава 2 . Эпоха торжествующего гуманизма 36
Бытовой фон насилия 36
Другие формы насилия 36
Насилие по закону 37
Экономическое насилие 37
Насилие напоказ 38
Реклама военного насилия 38
Воспитание будущих насильников 39
Наше гуманное общество 39
Глава 3 . Эпоха любви к животным 39
Как первобытный человек заботится о природе 39
Как крестьяне охраняют природу 40
Как крестьяне заботятся о животных 40
Глава 4 . Эпоха без правил 41
Конец эпохи определенности 41
Неопределенность 41
Исчезновение социальной экологии 41
Нравственная неопределенность 42
Глава 5 . Эпоха без гарантий 42
Отсутствие гарантий 42
Люди нашего круга 43
Глава 6 . Эпоха «чувства бездны» 43
Что такое «чувство бездны»? 43
Бездна разверзлась 43
Глава 7 . Расширение сознания 44
Пространство 44
Время 44
Стояние перед миром 44
Планирование 44
Глава 8 . Так чем мы отличаемся от предков 45
Наш мир и мы 45
Самое опасное отличие 45
Утрата смысла 46
Глава 9 . Вместо заключения 46
Человек грядущего 46
Неравномерность развития цивилизации, или Внешний пролетариат 47
Враги цивилизации изнутри, или Внутренний пролетариат 47
Два слова об ответственности 48