Лунные прядильщицы | Страница 9 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Лэмбис тихо сказал: «Он спит. Я отдал ему остаток кофе и вымыл руку. Думаю, выглядит лучше. У него была легкая лихорадка, он говорил нелепости, но боль­ше не старался вырваться наружу. С вами он будет себя вести хорошо. Сейчас я наполнил флягу водой. Вам не придется выходить».

«Очень хорошо».

«Пойду теперь. Не боитесь?»

«Немного, но это естественно. И ничего не меняет. Вы будете очень осторожны?»

«Конечно». Он поколебался, а затем сделал знакомый жест рукой к пояснице. «Хотите это?» «Это» был его нож. Он лежал у него на ладони.

Я покачала головой. «Оставьте у себя. Если одному из нас он понадобится, то надеюсь, что вам! В любом случае, он мне не пригодится… я даже не знаю толком, как им пользоваться. О, и… Лэмбис…»

«Да?»

«Я все время сижу здесь и думаю. А может, Колин убежал? Или его просто отпустили? Они знают, что Марк исчез и, может быть, жив, поэтому они должны знать, что попадут в еще большие неприятности, если убьют Колина. Я имею в виду, что первое убийство, возможно, было делом местного характера, которое, по их мнению, могло им сойти с рук, но будет совсем другим делом, если впутаются два британских поддан­ных».

«Я сам об этом думал».

«И если он свободен… я имею в виду Колина… Он прежде всего пойдет искать тело Марка, затем, когда не найдет, пойдет прямо к каяку, не так ли?»

«Я и об этом думал. И надеюсь, что найду его там».

Я сказала с сомнением: «Если только они не нашли каяк… Если найдут, они догадаются связать его с Мар­ком? Старинная тропинка ведет прямо к старой гавани? Они додумаются, что именно туда шли Марк и Колин? Тогда они пошли бы по ней…»

Он покачал головой. «Тропинка идет через холмы мимо церкви, затем раздваивается к горной деревушке Аногиа на север, куда пошел критянин, и к другой деревушке дальше по побережью на восток. Там есть дорога на Фестос, а там античные памятники и туристы. Наверняка убийцы подумали бы, что Марк шел туда. Зачем им думать о лодке? У Марка и Колина был рюкзак, и могло показаться, что они ходят целыми днями и спят под открытым небом, например, в старой церкви. Люди поступают так странно, особенно англичане».

«Ну, будем надеяться, что вы правы, и они не поду­мали о лодке. А можно ее увидеть с берега?»

«Нет, но я ее еще лучше запрячу. Там пещера… не совсем пещера, а углубление в скалах, которого не видно с тропинок. Поставлю там, это достаточно без­опасно. Сегодня не будет ветра».

«Но если Колин вернется на старое место?..»

«Все равно найдет. Если спустится, а ее там нет, ясно, что он будет делать – это любой сделает. Сначала поду­мает, что это не то место, и будет искать. Там много скал и маленьких бухт. Он их все поблизости осмотрит. И тогда найдет».

«Да, конечно. Естественно. Если не видишь что-то в известном заранее месте, попросту не веришь, что его там нет. – Я посмотрела на Лэмбиса с новым уважени­ем. – А вы действительно надеетесь там его найти?»

Он быстро взглянул на дверь избушки, словно боясь, что Марк услышит. «Знаю не больше, чем вы, госпожа. Возможно, они сейчас боятся, что стреляли в Марка, и пытаются только уговорить Колина молчать… или Ко­лин даже теперь ищет брата. Не знаю. Возможно, вооб­ще опасности нет».

«Но вы этому не верите».

Он ответил не сразу. Высоко над головой в темнею­щем небе кричали запоздавшие чайки. Звук тоскливо замирал вдали. «Нет, – сказал он наконец. – Не верю. Здесь есть опасность. Мужчина, которого я видел, опа­сен, как дикое животное. А мужчины, о которых гово­рил Марк… да, я чувствую, есть опасность. Она в возду­хе этих гор».

Я улыбнулась, надеюсь, ободряюще. «Возможно, это потому, что вы к ним не привыкли. Стали городской птицей, как я. Высокие горы пугают меня сейчас».

Он ответил серьезно: «Город, горы, это одно и то же, если есть злые люди. Когда я был ребенком, в моей деревушке было то же самое. Мы боялись в домах, в собственных постелях… только маленькому мальчику война кажется восхитительно интересной. Но это… нет, не сейчас. – В хижине раздался звук, шорох сухих листьев и вздох, затем снова тишина. Лэмбис понизил голос. – Пора идти. Я принесу все, что смогу. Будьте осторожны, госпожа».

«Никола».

«Тогда Никола».

«До свидания, и удачи вам. И тоже будьте осторожны. Вскоре увидимся. И умоляю, не упадите и не сломайте ногу в темноте… Сколько понадобится времени?»

«Подожду рассвета. Возможно, три часа после этого».

«Хорошо, – сказала я так твердо, как могла. – И если не вернетесь к полудню, я пойду искать вас».

«Хорошо».

Вскоре он исчез на темнеющих склонах гор. Шаги затихли. Хрустнула ветка, стукнул потревоженный ка­мень, и наступила тишина. Морские птицы улетели. На востоке, за высокими шпилями гор, небо выглядело облачным, но надо мной и морем оно казалось чистым, быстро темнело к ночи. Ранние звезды, звезды-коро­ли уже зажглись, яркие и неколебимые. Я вспомнила, что вчера ночью луна была в виде бледной четверти, тусклая, как серебро, нанесенное так тонко, что начало стираться…

Вход в избушку зиял чернотой, как пещера. Избушка припала к скале, словно в поисках защиты, что в дейст­вительности и было. Я посмотрела снова на ночное небо. Хорошо бы, ради Лэмбиса, взошла луна, выбралась из облаков и пролила хоть немного света. Но для нас с Марком никакая ночь не может быть достаточно тем­ной.

Я отбросила мысль. Что пользы думать о том, что нас найдут? Не найдут. А если бы и нашли, все это ошибка, и опасности нет. Никакой. После этого сеанса самогип­ноза я повернулась и пошла в темноту избушки.

«Лэмбис?»

Проснулся, значит. Я пошла спокойно на голос и села на край кровати из веток. «Лэмбис пошел вниз к лодке, чтобы добыть продовольствие и посмотреть, там ли Колин».

«Вы?!»

«Да. Пожалуйста, не волнуйтесь. Кому-то нужно спу­ститься. Никто не может достать вещи в деревне, а я не знаю дорогу к лодке. Он вернется к утру. Хотите есть?»

«Что? Нет. Немного хочу пить. Но послушайте, это нелепость. Я думал, вы уже давно в безопасности в отеле. Вам следовало пойти, будут задавать вопросы».

«Нет, я говорила, меня не ждут до завтра. Кузина Фрэнсис задержалась и не приедет до завтра, поэтому, честно, никто не будет беспокоиться. Перестаньте об этом думать. Я дам вам попить, во фляге есть вода… только бы видеть, как налить… Вот».

Когда его рука ощупью встретилась с моей, я почув­ствовала, что он подбирает слова. Но, должно быть, он был утомлен и все еще затуманен лихорадкой, ибо принял мое присутствие без дальнейших споров, просто глубоко вздохнул, когда попил, и вернулся к первому моему сообщению. «Он пошел к лодке?»

«Да».

«Он все рассказал? О Колине?»

«Да. Мы считаем вполне возможным, что Колин уже пришел к лодке». Он не ответил. Захрустела постель, когда он откинулся назад. Распространился сухой, рез­кий запах, не настолько сильный, чтобы заглушить запах грязи и болезни. «Как вы сейчас себя чувствуе­те?» – спросила я.

«Хорошо».

Я пощупала его пульс. Слабый и частый. «Боже мой, как я хотела бы согреть воды! Как рука?»

«Болит, но уже не так дергает. – Он ответил терпеливо, словно послушный ребенок. – К утру будет лучше».

«Если не замерзнете и поспите немного. Вам тепло?»

«Боже, да я просто сварился». Я закусила губу. Ночь, к счастью, была совсем не холодная, и до сих пор скалы излучали тепло. Но пройдут часы, придет прохлада рассвета и, возможно, как часто в это время года, набегут облака, и пойдет дождь. Под моими пальцами пульс бешено стучал. Марк лежал отсутствующий и молчаливый. Вдруг он сказал: «Я забыл ваше имя».

«Никола».

«А, да. Простите».

«Неважно. Вы Марк, а дальше?»

«Лэнгли. Когда он вернется?»

«Не сказал, – солгала я. – Собирается отвести лодку так, чтобы ее не было видно с тропинок. Для этого нужен дневной свет».

«Но если Колин вернется к лодке…»

«Найдет. Будет искать. Она будет совсем рядом, толь­ко ближе к утесу. Перестаньте об этом думать. Мы не можем ничего сделать до утра, а если сможете выбро­сить все из головы, отдохнуть и уснуть, то завтра будете вполне здоровы и пойдете в лодку».

«Попытаюсь. – Он беспомощно двинулся, словно ру­ка беспокоила его. – Но вы? Вам следовало уйти. Я бы полежал и один. Вы действительно завтра уйдете? Выберетесь из этого… что бы это ни было?»

«Да, – сказала я успокаивающе. – Когда Лэмбис придет, уйду. Поговорим утром. А сейчас успокойтесь и постарайтесь уснуть».

«Лэмбис сказал, что где-то есть апельсин?»

9