Лунные прядильщицы | Страница 50 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Меня встретил порыв ледяного ветра, рев мотора и быстрое течение воды… Мы уже свернули очень близко ко второму мысу и мчались через вход в залив к Агиос Георгиос. Внизу я видела несколько неясных огней и желтое мерцание, отмечающее вход в залив. Наши соб­ственные огни погашены. Лэмбис у руля едва виден. А Марк и Колин стояли рядом, как две тени, и вниматель­но смотрели вперед. Я открыла рот, чтобы предложить помощь, но сразу закрыла его. Здравый смысл подска­зал, что вопрос показался бы чисто риторическим, и поэтому лучше его не задавать. Кроме того, я ничего не понимаю в лодках, а эти трое были командой, которая сейчас, освободившись от всего, кроме одной цели, вы­глядела довольно грозной. Я тихо стояла под прикрыти­ем двери кабины.

Со стороны моря качались и мерцали огни лодок. Некоторые плыли к берегу, а одна, возможно, которая прошла слишком близко к заливу Дельфинов, была почти на расстоянии пятидесяти футов от нас, когда мы с ревом пронеслись мимо. В ней сидели двое, у них открылись рты, на лицах выразилось удивление, и они повернулись в нашу сторону. Лэмбис завопил, а их руки вытянулись, указывая в сторону не Агиос Георгиос, а залива, где отель. Лэмбис что-то крикнул Марку, кото­рый кивнул, и каяк наклонился, пока вдруг не остано­вился, затем он понесся к неясному полумесяцу скалы, окаймляющей залив. Колин повернулся, увидел меня и зажег фонарь. «О, привет! Все как раз?»

«Прекрасно. Мне сейчас очень тепло. Брюки немного тесны, но думаю, что не порву их».

«Это не видно, правда, Марк?»

Марк повернулся с покорным видом и сказал очень просто: «Ой, какой ты мальчик…»

Смеясь, Колин скользнул мимо меня в кабину.

«Ну, ну, – сказала я, – что-то говорит мне, что ты чувствуешь себя лучше».

«Конечно. Испытай меня. Даю сто процентов… Вот он!»

Я бросилась за ним к правому борту. Затем я тоже увидела в ста ярдах впереди небольшую тень, темная верхушка на стреле белой пены неслась к кривой зали­ва. «Они правы, он устремился домой!»

«Никола! – Лэмбис окликнул меня от кормы. – Как там? Есть куда пристать?»

«Нет, но прямо у кромки воды есть плоские скалы. Там довольно глубоко, прямо у них».

«Какая глубина?» – спросил Марк.

«Не могу сказать, но достаточно глубоко для каяка. Он вмещает „Эрос“, а он больше, чем наш. Я плавала там. Футов восемь».

«Хорошая девочка». Должно быть, я далеко зашла, подумала я, раз эта случайная похвала явно занятого человека заставила меня засиять от радости. Пятая ста­дия? Один Бог знает… и один Бог, должно быть, этим обеспокоен, потому что я —нет…

В следующий момент более существенное тепло встре­тило мои руки. Оно исходило от чашки, которую Колин всунул в них. «Вот, это тебя согреет, это какао. Я бы сказал, что наступило время для какао, прежде чем мы запляшем оттого, что набросимся на этих ублюдков».

Марк услышал, полуобернулся, но в этот момент стук мотора изменился, и заговорил Лэмбис, настойчиво и спокойно: «Вот, мы сейчас входим в залив. Видите его? Через секунду он увеличит скорость. Колин, зажги снова фонарь. Он все равно уже нас видел. Когда войдем в залив, увеличь скорость. Я пойду помочь Марку. Возьми багор. Ты знаешь, что делать».

«Да. – На какое-то время мальчик заколебался. – А если у него пистолет?»

«Он не будет стрелять, – сказал Марк. – Для начала, он не может знать, кто мы». Это было, несомненно, прав­дой, но мне уже пришло в голову, что Стратос может очень хорошо догадываться. В любом случае, догадался он или нет, чей каяк его преследует, он должен знать, что хозяева каяка спасли меня от его смертельной атаки и решились, если не на яростное возмездие, то, по крайней мере, на серьезное расследование. А оно приведет к шуму, которого Стратос хотел избежать. Другими словами, мы шли по пятам человека, который и сердит, и доведен до крайности отчаянья. «Во всяком случае, – сказал Марк, – помните, мы его поймали. А теперь, не беспо­койтесь, отправляемся».

Я швырнула пустую кружку в кабину и закрыла дверь. После этого я ожидала, что мне тоже скажут идти в кабину, но никто на меня даже не обратил внимания. Лэмбис и Марк наклонились, наблюдая за слабыми очертаниями скал, которые стремительно неслись нам навстречу. Колин на носу каяка держал наготове багор. Каяк резко накренился, выпрямился…

Конечно, Стратос нас увидел. Но, хотя он нам этим и помогал, он вынужден был идти с фонарями. Когда лодка достигла места высадки, он включил их, и я услышала, что Лэмбис хмыкнул с удовлетворением. Стратос приглу­шил мотор, и лодка вдруг резко потеряла скорость, сколь­зя вдоль скал. Я увидела его, фигуру моего ночного кошмара, с веревкой в одной руке, багром в другой, между фонарями. Затем его лодка «поцеловала» камень, задре­безжала от прикосновения к каменной платформе, багор взметнулся и задержал ее. Стратос мельком оглянулся и вроде бы заколебался. Огни погасли.

«Готов?» – голос Лэмбиса был почти не слышен, но он донесся до меня, словно крик.

«Все в порядке», – сказал Марк.

Конечно, они втроем много раз причаливали. На сей раз это была тяжелая высадка, торопливая и в полу­тьме, и все же удивительно ловкая. Мотор ненадолго ускорил обороты и замолк. Каяк прыгнул вперед, затор­мозил у причалившей лодки, используя ее, как аморти­затор. Бедная «Психея» со скрипом пристала к скале, наш каяк задел ее бок. Лодка была пуста. Стратос уже был на берегу. Я увидела его, когда он моментально попал в свет наших прыгающих фонарей. Он склонился, чтобы обвить веревку вокруг столба. Марк прыжком очутился рядом с ним.

Когда критянин оглянулся, чтобы посмотреть в лицо вызывающему на бой, Марк его ударил. Удар прозвучал отвратительно громко, и Стратос отшатнулся назад. Марк прыгнул на него, и затем они уже не были видны. Пара азартных, ругающихся теней, где-то в благоухаю­щей темноте под тамарисками.

Лэмбис бросился мимо меня, чтобы тоже прыгнуть на берег. Колин сказал торопливо: «Эй ты, привяжи ее», – сунул мне в руку веревку и прыгнул за Лэмбисом, бросился через гравий в темноту. Такого шума на этом острове не было лет сто. Столы с силой разлетались, летали стулья, кто-то голосил, лаяли собаки, кукарека­ли петухи, кричал Стратос, что-то вопил Колин. А затем откуда-то закричала женщина, пронзительно и испуган­но. Возвращение Стратоса домой не могло бы быть более гласным, если бы его даже ждали телевизионные каме­ры и духовой оркестр.

В отеле вспыхнул свет.

Я слышала галдеж других звуков, теперь на улице, бег, шаги, голоса мужчин, любопытные и возбужден­ные. Они несли огни…

Вдруг я поняла, что каяк со мной на борту отплывает от берега. Дрожа, как лист, от холода, нервного напряже­ния и реакции, я все-таки умудрилась найти багор, с его помощью причалила и выползла на скалу. Я с трудом встала на колени и начала обвивать веревку вокруг столба. Помню, делала я это очень тщательно, словно наша безопасность целиком зависела от того, насколько добросовестно я обвяжу веревку вокруг металла. Четы­ре, пять, шесть тщательных витков… и, полагаю, что я даже пыталась важно завязать ее в узлы… и все время вытягиваясь посмотреть, что же происходит там, под тамарисками, когда рукопашная схватка в тени стала слабее, и свет в отеле снова погас.

Легкие шаги. Я услышала бодрую поступь по гравию, затем увидела, что по камням ко мне быстро идет мужчина, прячась в тени. Мерцание фонаря осветило его. Тони. Я прямо на его пути, сидела оцепенело и держала веревку. Даже не помню, испугалась ли я, но даже если бы испугалась, сомневаюсь, смогла бы я двинуться. Должно быть, у него было оружие, но он не прикоснулся и не направился ко мне. Просто прыгнул через меня, так легко, что я стала искать у него при­зрачные крылья. «Простите, дорогая». Его голос был быстр и высок, и он только слегка задыхался. Еще один прыжок перенес его на безумно бьющуюся о скалы «Психею». Раздался резкий толчок, когда он перерезал веревку, яростно заработал мотор, и «Психея» понеслась от скалы так быстро, что, должно быть, набрала воды. «…Самое время уходить. – Я очень отчетливо слышала легкий привлекательный голос: – Такая грубая компа­ния…»

Огни, крики мужчин и свалка придвинулись ко мне.

Марк. По рубашке расплывается пятно. Зашатался от удара, перелетел через стул, который полетел вместе с ним на землю. Стратос целился ему в голову, когда Лэмбис, налетев из груды металлических столов, сбил его с ног. И затем они оба закружились, полетела мебель сквозь туман тамарисковых ветвей, и они схватились за ствол дерева. С грохотом полетели горшки с гвоздика­ми. Стратос, который должен был знать даже в полу­тьме помехи на собственной территории, отклонился, но горшок ударил Лэмбиса по ногам как раз в тот момент, когда критянин наконец вытащил нож. Лэмбис насту­пил на летящий горшок, промахнулся, и полетел вниз вместе с гвоздиками, отчаянно ругаясь. Марк опять на ногах, шатаясь, идет вперед сквозь груду сломанных стульев, а за ним толпа теней кружится и энергично отвечает на крики Лэмбиса, хотя и действует вслепую.

50