Лунные прядильщицы | Страница 36 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Его угрюмая настойчивость передалась и мне. Я обна­ружила, что меня трясет, и сказала более сердито, чем мне хотелось: «Все это чепуха. Ты ничего не можешь доказать! Это не Марк, послушай, не Марк! Это… может быть кто угодно. Ну, это, возможно, даже что-то другое. Потому что часть почвы похожа на… Колин, что ты делаешь?»

«Я должен знать. В самом деле, понимаешь? Должен знать». И непоколебимым резким движением, в котором был ужас, он поднялся на ноги и разгреб немного сухой земли. Она устремилась вниз, шепча. Появилась ступ­ня, лодыжка в грязном носке. Ботинка не было. Кусо­чек штанины. Грязная фланель. В ней треугольная дырка, которую я хорошо помнила.

Момент гробового молчания, затем Колин издал звук, тихий, звериный звук, и упал на колени у другого конца холмика, где должна была быть голова. Прежде чем я поняла, что он собирался делать, он уже разрывал рука­ми хворост и камни и отбрасывал их, не думая о ранах и царапинах, как собака копается в мусорной куче. Я не помню, что делала. По-моему, пыталась его оттащить, но ни слова, ни безумные руки на него совсем не произ­водили впечатления. Будто меня там не было. Пыль поднялась, как облако дыма, Колин кашлял и продол­жал скрести, а затем когда он уже добрался ниже, пыль затвердела…

Он лежал лицом вниз. Под грязью вырисовывались плечи. Колин удалил кучи каменной почвы и показа­лась голова… Ее наполовину прикрывала ветка увядше­го кустарника. Я нагнулась, чтобы осторожно оттянуть ее в сторону, словно она могла повредить мертвое тело. Листья хрустели в руках и пахли засохшей вербеной. А затем я увидела сбившиеся в пучки от красной пыли темные волосы и грязь, прикрывающую ужасно липкую черноту…

Точно не помню, что случилось дальше. Должно быть, я отпрянула, потому что ветка, которую я схватила, выпала из кучи земли, смещая свежий грунт, который посыпался на наполовину открытые голову и плечи. За моим криком и возгласом Колина, когда его руки зако­пались в падающий мусор, резко последовал другой звук, который раздался в неподвижном воздухе и отдал­ся ужасом. Выстрел.

Думаю, я просто стояла там, отупевшая и бледная, с веткой в руке, а Колин, испуганный до того, на момент застыл на коленях у моих ног. Затем он пошевелился. Смутно помню, как он вытащил руки из земли, и еще больше хлама выпало и подняло удушающее облако пыли, а ветка оторвалась от моей руки и упала туда, где была… затем я ползла в укрытие зарослей, закрыв голову рукой. Я покрылась холодным потом, меня затошнило и трясло. Колин приполз, схватил меня за плечо и тряс совсем не нежно. «Слышала выстрел?»

«Я… Да».

Он мотнул головой к морю. «Раздался оттуда. Это они. Возможно, пришли за Лэмбисом».

Я уставилась на него. Ничто, что он говорил, не казалось очень существенным. «За Лэмбисом?»

«Мне придется пойти и посмотреть. Я… могу прийти за ним после. – Еще резкое движение головой. На сей раз по направлению к могиле. – Ты лучше оставайся тут. Со мной все будет в порядке. У меня есть оружие». На его лице сохранялось ошеломленное выражение лу­натика, но пистолет в руке был вполне реальным.

Это заставило меня подняться. Я шаталась. «Постой. Ты один не пойдешь».

«Послушай. Так или иначе, я должен пойти по этой дороге, найти каяк. Это все, что я могу сделать. Но что касается тебя, ну, сейчас все обстоит иначе. Ты не должна идти».

«Нет, должна. Не пущу тебя. Пойдем. Придерживай­ся отвесных скал, где есть кусты». Он больше не спорил, уже карабкался по склону, где укрытие гуще. Я следовала за ним. Только задала еще один вопрос, к тому же не совсем прямой: «Он хорошо прикрыт снова?»

«Думаешь, я оставил бы его этим вонючим пти­цам?» – грубо спросил Колин и запетлял среди деревь­ев на краю оврага.

Глава 15

Nospectregreets me —novain Shadow this:

Come, blooming Hero…!

Wordsworth: Laodamia

Крошечная разрушенная церковь стоит в зе­леной впадине, полной цветущих растений. Просто пус­той крестообразный остов. Центральный купол окружают четыре получаши, прильнули к нему, как семья моллюсков к родителю, ожидая прилива зелени, чтобы засосать ее. И была угроза, что вскоре так и будет: море сорняков, мальвы и вики, молочая и чертополоха уже опутали половину обваливающихся стен. Даже кры­ша заросла зеленью, разрушенная черепица приняла се­мена шиповника, и растительность покрыла поблекший красный цвет. Деревянный крест, обесцвеченный ветра­ми с моря, величественно возвышается над центральным куполом.

Мы остановились у края впадины, заглядывая туда из-за кустов. Ничто не шевелилось: воздух снова замер. Теперь мы видели, что внизу тропинка проходит мимо двери церкви и затем, пыльная, поднимается среди маков к морю. «Это дорога к каяку?» – прошептала я.

Колин кивнул. Он открыл рот, словно хотел что-то сказать, вдруг остановился и стал пристально смотреть мимо меня. Когда я повернулась, он схватил меня за руку. «Вон там, видишь? Я видел мужчину. Уверен. Видишь, белая полоса спускается вниз над группой сосен? Справа от этой… нет, он ушел. Продолжай стоять и наблюдай». Я затихла, сощурив глаза на яркое после­полуденное сверкание солнца. Рука Колина скользнула мимо меня и показала. «Там!»

«Да, теперь вижу. Идет по этой дороге. Ты так дума­ешь?..»

Колик отрывисто сказал: «Это Лэмбис!»

Он поднялся на одно колено, но я быстро протянула руку и потянула его вниз. «На этом расстоянии не можешь быть вполне уверен. Будь это Лэмбис, он бы прятался. Держись».

Колин прильнул к земле. Маленькая фигура быстро приближалась. Должно быть, там тропинка. Быстро движется вдоль склона туда, где должна быть главная дорога, и наверняка не стремится прятаться. Коричне­вые брюки, темно-синяя морская фуфайка и куртка цвета хаки, походка… Колин прав. Это Лэмбис.

Я собиралась об этом сказать, когда увидела, что немного сзади Лэмбиса, над дорожкой, из нагроможде­ния скал и кустарника вынырнул другой мужчина. Начал двигаться медленнее, чем Лэмбис, выше его тро­пинки вниз по склону, туда, где сходятся дороги. Все еще скрыт от Лэмбиса, но очень хорошо виден мне… широкие штаны и куртка-гимнастерка, красная крит­ская шапка и ружье. Я хрипло сказала: «Колин… над Лэмбисом… это Джозеф».

Семь или восемь секунд мы, как парализованные, наблюдали за ними: Лэмбис, не осознавая опасности, упорно и быстро шел вперед; Джозеф, двигаясь медлен­но и осторожно, и насколько я могла разобрать, уже в пределах легкой досягаемости… Пистолет протянулся рядом со мной, солнечный свет дрожал на дуле, которое Колин держал не совсем твердо. «Можно выстрелить, чтобы предупредить его? – выдохнул Колин. – Или Джозеф…»

«Подожди! – Моя рука снова взяла его за запястье. Не веря, я сказала: – Смотри!»

Лэмбис остановился, повернулся и стал осматривать­ся вокруг, словно ждал кого-то. Его вид был непринуж­денным и, уж во всяком случае, не испуганным. Увидел Джозефа. Поднял руку и подождал. Критянин ответил жестом, затем медленно пошел вниз. Двое мужчин ка­кое-то время разговаривали, затем мелькнула рука Лэмбиса, словно он указывал дорогу, а Джозеф поднял к глазам бинокль и направил его на восток. Они миновали церковь, впадину, кусты, где мы лежали, и пошли даль­ше. Джозеф опустил бинокль и вдруг снова двинулся вперед, один, по склону мимо впадины к прибрежным скалам. Какой-то момент Лэмбис наблюдал за ним, затем повернулся в нашу сторону и быстро продолжил путь прямо к церкви. И, когда он приблизился, я уви­дела, что теперь ружье Джозефа у него.

Мы с Колином посмотрели друг на друга.

Лэмбис?

Никто из нас этого не сказал, но вопрос был на устах, он витал в наших напуганных и смущенных лицах. Смутно я вспомнила уклончивые ответы Лэмбиса, когда спрашивала о месте его рождения. Он говорил о Крите… Возможно, здесь? В Агиос Георгиос? И он использовал Марка и Колина как ширму для того, чтобы привести сюда каяк по какой-то причине, связанной со Стратосом и его делами?

Но думать сейчас времени не было. Лэмбис быстро приближался. Я уже отчетливо слышала его шаги. Ря­дом со мной Колин затаил дыхание, как ныряльщик, который только что всплыл на поверхность, его рука крепко сжала пистолет. Он осторожно держал его на запястье другой руки, целясь в ту точку, где должен появиться на тропинке рядом с церковью Лэмбис.

Мне даже и не пришло в голову останавливать его. Я только поняла, что размышляю, на какое расстояние стреляет пистолет, и достаточно ли хорошо стреляет Колин, чтобы попасть в Лэмбиса под не особо удобным углом. Затем я пришла в себя и приложила губы к уху Колина. «Ради Бога, успокойся! Мы должны поговорить с ним! Мы должны узнать, что случилось! И если вы­стрелишь, привлечешь сюда Джозефа».

36