Девять карет ожидают тебя | Страница 43 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

— Ах, моя сладкая, — сказал Вильям машине и улыбнулся мне. Я со страху прокусила себе руку, а у него даже дыхание не изменилось. — Приятно иметь лошадей…

Дорога опять пошла вверх, вырвалась из тумана, нога Вильяма опустилась ниже, и эти лошади вырвались на свободу.

Я смотрела вперед. Никакого света до тех пор, пока мы не повернули к длинному спуску к мосту Валми. Огни неслись вверх по зигзагу примерно в полумиле от нас. Я должно быть застонала, потому что Вильям посмотрел на меня и сказал:

— Не нервничайте. Они, наверняка, договорятся?

Но он явно не был в этом убежден, так же, как и я. Мы видели лицо Рауля. А огни двигались так, что было ясно — его настроение не изменилось. Исчезли перед освещенными окнами замка. Вильям поехал быстрее, мы слетели с последней горы на стену тумана, повернули на мост и остановились, скрипя тормозами.

— Что случилось?

— Могут две машины разъехаться на этой дороге?

— Нет, но… — Он махнул головой. — О господи!

Вниз очень осторожно спускалась машина. Я двинулась к выходу.

— Куда вы?

— Прямо от моста вверх идет тропинка через лес… Ступеньки… Я могу…

— Не глупи. Твое сердце разобьется, а я все равно доберусь туда раньше. Сиди.

— Но Вильям…

— Девочка, знаю. Но ничего не сделаешь. Смотри, он почти спустился. Сиди.

Я вся тряслась.

— Конечно. Тебе все это неважно, ведь так?

— А тебе так важно? Правда? — Я не ответила. Машина спускалась к мосту, пряталась в тумане. — Извините, Линда.

Перебралась через мост, выехала на дорогу. «Даймлер» рванул вперед, туман летел из под фар, как водяная пыль за эскадренным миноносцем. На секунду из тьмы возник ярко освещенный замок на фоне ночного неба, мечта Золушки, ночной бред. «При факелах банкеты, музыка, игра…» Не для тебя, девочка Линда. Вернешься в северный Лондон.

«Даймлер» обогнул последний поворот, дико зашумел колесами по гравию, повернул и остановился прямо рядом с «Кадиллаком». Недалеко стояла еще одна машина, но я ее не заметила. Открыла дверь прежде чем мы остановились, выскочила и побежала по ступеням к огромной двери. Седдон в холле шагнул вперед.

— Мисс Мартин…

Я пролетела мимо, будто его и не было, и вниз по коридору в библиотеку. Дверь слегка открыта. Свет. Я приближалась к ней, и моя отвага вытекала из меня, как вино из разбитого стакана, я замерла, прежде чем войти. Тишина.

Я мягко толкнула дверь. Три шага внутрь. В комнате несколько человек, но я увидела только двоих. Рауль де Валми стоял спиной к двери и смотрел на отца. Леон де Валми был не в кресле. Лежал на полу. Голова повернута в сторону, щека прижата к ковру. Гладкое спокойное лицо, без морщин и теней, ушли и красота и зло. Ничего не осталось. С моего места плохо было видно черную дырку на лбу.

Я упала бы там, где стояла, но руки Вильяма обхватили меня сзади, подняли и вынесли из тихой комнаты.

21

Девятая карета

…Тепло, журчание, запах азалий… Кто-то гладит мою руку. Но музыки нет, и говорит не Флоримон. И Рауль не ждет, чтобы протанцевать со мной на террасу под луну… Вильям.

— Линда, выпейте.

Язык жжет, не так-то легко глотать. Открылись глаза. Я лежала в маленьком салоне на диване перед камином. Огонь горит, бледные языки пламени лижут новые поленья. Никогда раньше не падала в обморок. Положила руку на глаза. Салон вертелся вокруг, слишком яркий и не в фокусе.

— Допейте.

Послушалась. Что-то безвкусное согревало меня и оживляло, скоро я научилась владеть глазами, пальцами и даже мозгами. И памятью.

— Как вы себя чувствуете?

— Хорошо. Прекрасно. Извините, Вильям. Крайне странный и бесполезный поступок.

Он взял у меня стакан, сел рядом на диван.

— Все, что мы сегодня делали было не слишком полезно, разве не так?

Конечно, это ничего для него не значило, я заставила себя спросить:

— Они его… Они его уже утащили?

— Нет еще.

— Вильям… Я должна… его видеть. На секундочку. Должна.

— Но дорогая Линда…

— Когда он отправится?

— Не представляю, полиция еще занята. Скорая помощь ждет.

Я дернулась.

— Скорая помощь? С ним что-то случилось?

Я села и схватила Вильяма за руку, снова вокруг засверкал сияющий туман.

— Но Линда. Ты не понимаешь? Я думал ты знаешь. Он умер. — Должно быть, я чуть не оторвала ему рукав. Вильям осторожно положил ладонь на мою руку. — Он застрелился незадолго до того, как Рауль, ты и я сюда добрались.

— Ой, Леон. Леон застрелился. Скорая помощь для Леона.

— Почему? А для кого же еще?

Я глупо хихикнула.

— Действительно для кого?

И залилась слезами.

Плохо пришлось Вильяму. Для скромного английского любителя он держался очень хорошо. Он отыскал еще этого странного напитка, еще погладил меня по руке и обнял меня огромной лапой.

— Я думал, ты все поняла. Что это просто шок от вида, э, месье Леона, и поэтому… Парень один, дворецкий, все рассказал, когда принес выпить. Я думал, ты слышала, не представлял, что ты совсем отрубилась.

— А я и нет. Я слышала разговоры, но не понимала, как во сне.

— Бедный ребенок. Теперь лучше?

— Ну расскажи. Что сказал Седдон?

— Так его зовут? Слава богу, он англичанин. Ну он сказал, что зашел в библиотеку насчет камина вскоре после одиннадцати и нашел его мертвого на полу, как ты его и видела. Никто выстрела не слышал. Он вызвал полицию и врача, а потом позвонил на виллу Мирей, но никто не подошел.

— Это, наверное, до того, как мы с Филиппом вошли в дом.

— Да? Они потом еще пробовали два раза. Думаю первый раз, когда вы мне звонили, а потом подошел месье Ипполит. Это, наверное, когда мы уже уехали. Ипполит едет сюда и скоро будет.

— Если умеет водить джип.

— Убийство! Совершенно про это не подумал.

— А они уверены, что это самоубийство?

— Да. Пистолет был в руке и он оставил письмо.

— Письмо?

— Да. Оно у полицейских. Седдон его не читал, но по тому, о чем его спрашивали, он сообразил, что там написано. Признавались две первые попытки убить Филиппа, включен Бернар и больше никто. Утверждается категорически, что ни Рауль, ни мадам де Валми ничего не знали. Ничего не написано про последнюю попытку с ядом. Думаю потому, что нельзя было бы промолчать о жене. Сказано, что Бернар, очевидно, проболтался о двух первых попытках, вы вжали в панику и убежали вместе с Филиппом. Думаю, это все. Не о чем беспокоиться.

— Нет. Я, конечно, ничего добровольно не добавлю, если они не спросят. Как-то не хочу усугублять положение мадам де Валми, что бы она ни сделала. Умер он. И ей придется с этим жить дальше. Как-то мне кажется, что она теперь погаснет, как свеча, как луна, если солнце исчезнет. Очень похоже на Леона ничего не сказать о ней и втянуть в это Бернара… Хотя, наверное, невозможно скрыть его роль. К тому же он ее и выполнил плохо.

— Не поэтому. Когда Бернар обнаружил, что вы сбежали, а Рауль скоро все поймет, он, должно быть, осознал, что Леон проиграл. Что у него никогда не будет состояния и обещанного будущего. Он переметнулся на сторону победителя, работал целый день на Рауля. Потом ночью, три ила четыре часа назад, заявился и попробовал все так и получить обещанное с месье Леона.

— Шантаж?

— Да. Это есть в письме. Он угрожал. Это и довело Леона до самоубийства, в смысле шантажу нет конца, нет?

— Возможно ты и прав. Я все думала, почему же он не дождался решения Рауля и Ипполита? Но вообще-то… даже если бы они решили все замять ради Филиппа и чести семьи, что ему оставалось? Командовал бы Ипполит, заставил бы Леона уехать из Валми или прижал бы с деньгами, Рауль не дал бы больше разорять Бельвинь… и все равно пришлось бы уехать через шесть лет. И все бы знали, что он натворил, даже Филипп… А еще и этот неудачливый исполнитель Бернар начал его шантажировать. Да, понятно, что будущее его исчезло. Странно, что он не убил Бернара, но он, наверное, был настороже и все-таки имеет некоторые физические преимущества. А что кстати с Бер-наром? Леон его не убил?

— Исчез. Остается надеяться, что он сумеет скрыться вместе с остальными подробностями.

— Да. Бедная маленькая Берта.

— Кто это?

— Никто, ничто и звать никак. Одна из тех, кто больше всего страдает, когда мужчины решают перекроить мир по собственному вкусу. А вообще-то я, наверное, не права. Он не поэтому, еще кое-что… Леон — маньяк, он должен был чувствовать себя важнее, сильнее и лучше всех, а тут его победили. Ему нравилось играть людьми, всегда быть в центре событий, и он застрелился, и это письмо… Да, это очень на него похоже. Но неважно, какие причины, это — замечательный конец, нет? Ой как я устала!

43