Девять карет ожидают тебя | Страница 38 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Наш сон прекратил мяч. Он пробудился от зимнего сна, порыв ветра забрел в эллинг, скатил непоседливую игрушку с груды ящиков, она прыгнула вниз прямо на меня. Я резко села. Филипп сонно спросил:

— Что это?

Я зажгла фонарь.

— Мяч. Извини, не хотела тебя пугать. Не бойся. Уже двенадцатый час. Замерз? — Он кивнул. — Пойдем отсюда. Света на вилле еще нет, попробуем залезть в окно.

На улице действительно оказался густой туман. Луч фонарика его не пробивал, освещал облако между деревьями. Но около дома туман стал почти прозрачным, качался перламутром на свету от фонаря над дверью, кругом — темнота, деревья подступили ближе. Мы прошли через поляну, по ступеням на террасу, окно было распахнуто, и мы вошли.

Салон — большая комната, а при свете фонаря он казался просто огромным. Призраками толпилась мебель, под лучом вспыхнуло зеркало, подвеска подсвечника зазвенел от ветерка. Нежилой запах меланхолии и пыли. Мы остановились.

— Пойдем в комнату твоего дяди? Ее, наверняка, приготовили. Там огонь, наверное, горит, и телефон есть.

Филипп кивнул и быстро пошел вперед. Никакого страха он не показывал, двигался тихо, как во сне. Открыл массивную дверь в холл, проскользнул, не глядя по сторонам, я пошла за ним. Лестница. Тишина. Наверху мальчик повернул налево в широкую галерею и остановился перед дверью.

— Это — кабинет дяди Ипполита.

В комнате было тепло. Как железные опилки к магниту, мы притянулись к большому камину, подставили теплу замерзшие тела. Я осветила комнату фонариком.

— А эта дверь куда ведет?

— Еще один салон. Побольше. Его теперь не используют.

Я открыла дверь. Как и внизу, здесь пахло пылью. Я прикоснулась к стене, обитой шелком, как крыло мертвой бабочки — нежно-пушисто-шершавое. Из темноты знакомо звякнул канделябр. Я тихо прошла по ковру и остановилась у дивана. Подняла пыльное покрывало, потрогала… Шелковые подушки.

— Филипп. — Он подошел ко мне, как маленький замерзший призрак. — Не думаю, что это понадобится, но всегда надо иметь путь к отступлению. Если по какой-то причине нам придется продолжать прятаться, это место не хуже любого другого. Под покрывалом. Видишь, оно, как палатка? И тебя будет совсем не видно.

Он увидел, молча кивнул, и мы вернулись в кабинет. Я немного прикрыла дверь салона и посмотрела на часы. Без пяти двенадцать. Никаких признаков машины. Я повернулась к столу Ипполита и подняла телефонную трубку.

19

Мужчина произнес: «Coq Hardi». Слава богу, голос новый и не такой противный и подозрительный, но не будет никакого вреда, если разоружить его еще больше. Без пяти двенадцать, но на всякий случай…

Я сказала быстро и радостно:

— Гильом, это ты, cheri? Это Клотильда.

— Клотильда?

— Да, да. Из Эннеси. Ты не забыл? Ты говорил…

— Мадмуазель, минуточку. Кого вам нужно?

— Это не Гильом? Ой, mon dieu, какая я глупая! Простите, месье. Может быть, если он не в кровати, вы его позовете…

— Конечно. С огромным удовольствием. Но какой Гильом, мадмуазель Клотильда? Гильом Рувер?

— Нет, нет, я же сказала, месье Блейк, англичанин. Он там? Он мне сказал…

— Да, он здесь. Успокойтесь, мадмуазель Клотильда, он не в кровати, я его позову.

Мужчина засмеялся и отошел. Несомненно, акции Вильяма в «Смелом петухе» поднимутся.

Филипп приблизился ко мне. В бледном свете фонаря, проходившем через незанавешенное окно, он казался еще меньше, а глаза ну просто огромные. Я скорчила ему рожицу, и он улыбнулся.

Вильям сказал в мое ухо озабочено и подозрительно:

— Блейк у телефона. Кто это?

— Извините, что я вас беспокою, но я должна была как-то вас достать, это показалось лучше всего. Линда Мартин.

— А, это вы. Бармен сказал petit amie. Мне и в голову не пришло… Что происходит? Где вы? Все в порядке? А мальчик…

— Ради бога! Вас кто-нибудь слышит, Вильям?

— Что? Да, наверное. Но, думаю, они не знают английского.

— Не важно, незачем рисковать. Я долго не могла вам позвонить, потому что это было небезопасно, но я… Мне нужна помощь, и я подумала…

Он сказал тихо:

— Конечно. Я слышал местную версию происшедшего и очень волновался, был уверен, что вы свяжетесь со мной. Я… очень беспокоился, в смысле вы совсем одна, и вообще. Что случилось? Что я могу сделать?

Я почувствовала безумную благодарность.

— Ой, Вильям… не могу сейчас объяснять, это очень долго. Не беспокойся, мы вместе в безопасности, думаю, все закончится через несколько минут, но… Я буду ужасно благодарна, если вы приедете. Уже нет опасности, но будет… сцена, я как-то не хотела бы стоять перед ними совсем одна. Понимаю, что очень много прошу у человека, которого почти не знаю, и в такое шокирующее время, ночью, но я подумала…

— Скажите, где вы, и я приеду. У меня джип. Вы в «Сен-Флер»?

— Нет, нет. Значит, вам сказали, что я звонила?

— Да. Только что вернулся из Эвиана.

— Ой, Вильям, нет!

— Подумал, что вы там. Ничего про эти дела не знал, пока мы вечером не вернулись. Вчера допоздна был наверху, а потом должен был с несколькими людьми идти на южные плантации, предстояло рано выходить, поэтому спал внизу. Нас не было весь день, вернулись поздно, а потом сказали, что вы звонили из «Сен-Флер», и я, конечно, услышал все слухи. Позвонил туда, там вас не помнили, поэтому я отправился в джипе…

— Вы там видели Рауля де Валми?

— Не знаю, как он выглядит. Он вас тоже ищет?

— Да.

— Я думал, что, может быть… В смысле, кто-то говорил…

— Что бы вы ни слышали, это неправда. Мы сами по себе.

— О. А. Да. Ну, — сказал Вильям жизнерадостно. — Скажите, где вы, скоро буду.

— В Тойоне, вилла Мирей. Она принадлежит Ипполиту де Валми, брату…

— Знаю. Вы его видели?

— Он еще не вернулся. Ждем в любую минуту. Я… Объясню при встрече, почему мы не пошли прямо в полицию. Просто на время, может не будете ничего говорить? Просто приедете?

— Конечно. Уже там наполовину. Повторите название места, пожалуйста.

— Вилла Мирей. Здесь ее все знают, она у озера. По нижней дороге. Поняли?

— Да, спасибо. Шерри.

— Что? А, поняла, бармен слушает?

— Да.

— Тогда, боюсь, вы должны хорошо попрощаться.

— Не знаю как.

— Скажите a'bientot, cherie.

— Объем там, шерри, — сказал Вильям угрюмо, а потом засмеялся. — Рад, что вы в таком хорошем настроении.

— Да. Скоро увидимся. И спасибо, Вильям, спасибо большое, очень хорошо не быть… совсем самой по себе.

— Не думайте об этом, — произнес он и повесил трубку.

Я не успела сделать то же самое, как по дороге зашумела машина. Мы с Филиппом стояли рядом у темного окна и смотрели на огни. У ворот. Сквозь туман. Светят на потолок. Мальчик взял меня за дрожащую руку.

— Вот и он.

— Да. Ой, Филипп.

— Ты тоже боялась все время?

— Да, ужасно.

— Я не знал.

— Это хорошо.

Машина остановилась, огни погасли, заглох мотор. Шаги по гравию. Дверца хлопнула. Ручка поворачивается. Шум теперь внутри дома, открывается дверь, шаги по полу… Он пришел. Все закончилось. Я сказала:

— Dieu soit beni, — и шагнула к двери. Не представляла, что буду говорить Ипполиту. Возможно, ему уже преподнесли новости каким-то образом. А может, он никогда про меня не слышал. Неважно. Он здесь. Можно передать ребенка. Я побежала по галерее и вниз по красивой лестнице. Свет не горел. Через открытую парадную дверь фонарь бросал внутрь поток света. Снаружи в тумане мерцала машина.

Пришелец стоял у двери, подняв руку, будто собирался включить свет. Высокий сильный силуэт, неподвижный, прислушивается. На толстом ковре шума от меня было не больше, чем от привидения. В середине лестницы я остановилась, потом медленно пошла дальше. Увидел меня, поднял голову.

— Значит ты здесь?

Больше он не сказал ничего, но и это остановило меня, как выстрел. Я так сжала перила, что они могли бы и треснуть. Я бы повернулась и убежала, но не могла двигаться.

— Рауль?

— Lui-meme.

Свет зажегся со щелчком, огромная люстра заструилась светом тысячи кристаллов, лучи ударили мои глаза, я подняла руку к лицу, потом уронила и посмотрела на него через пустой холл. Забыла о Филиппе, Ипполите, Вильяме Блейке, который несся ко мне на полной скорости, не видела ничего, кроме мужчины, который смотрел на меня. И не было ничего, кроме того, что нас разделяло. Он закрыл дверь. Совершенно белый, глаза, как камни. В лице появились новые линии. Он очень походил на Леона де Валми.

— Он здесь? Филипп?

38