Девять карет ожидают тебя | Страница 35 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

— Мы поедим, — сказал мальчик, забирая власть в свои руки.

— Хорошо, Наполеон. — Я убрала платок. — Но лучше побудем тут еще немножко, чтобы точно знать.

— Что он уехал?

— Да, что его больше нет.

Филипп расслабился, положил подбородок на руки и смотрел на дорогу. Я перевернулась, солнце светило в лицо, глаза закрылись. Не хотела я думать. Идти дальше, слепо, трусливо, руководиться инстинктом… Но мысли наваливались, я даже о его имени не могла подумать спокойно. Я согласилась бояться Леона де Валми, держаться подальше от Элоизы, но любое доказательство, относящееся к нему, я готова была повернуть на его защиту. Потому что очень хотелось. Дурочка ты, Золушка.

Все, что относилось к Раулю, можно было толковать и плохо, и хорошо… По крайней мере я себя в этом убеждала. Слова, взгляды. Он не знал, что искали не говорящую по-французски гувернантку. Ему было смешно, что я могу подслушать разговоры его папы. Его, похоже, шокировали выстрелы в лесу. Его вопросы о Вильяме Блейке и странный тон можно объяснить ревностью, а не мыслью, что сиротка вошла в нежелательный контакт с могучим англичанином по соседству. Гудок, который выбросил Филиппа с балкона, мог быть случайным. Бернар про это не говорил. А его слова, что это Рауль стрелял в лесу, — не доказательство. Даже пьяный и очень уверенный в Берте, он мог побояться признать такую вину. А на балу… Тут уж мысли мои вовсе перепутывались. Но ради Филиппа я должна пока считать, что он виновен. Не могу себе позволить ничего другого. У ребенка только одна жизнь, нельзя ее ставить на кон. Будем считать Рауля виновным, пока он не докажет обратное. Вот так.

— Мадмуазель, — прошептал Филипп. — Кто-то сзади, на горе сверху. Только что вышел из леса. По-моему, Бернар. Он тоже в этом?

Я кивнула и прижала палец к губам, подняла голову, посмотрела. Сначала я увидела одни деревья. А вот и Бернар. Над нами, примерно в двухстах ярдах. Стоит, не шевелится.

Мы лежали в зарослях тихими кроликами. Время тянулось. Бернар смотрел в нашу сторону. Прямо на нас, в сторону, опять… Быстро начал спускаться к нам. Вопреки очевидности мы лежали неподвижно, надеясь неизвестно на что. Не спеша прошел полпути, в это время зашумел «Кадиллак». Я прижала Филиппа к земле и посмотрела на дорогу. Мне хотелось броситься к Раулю, остановить машину, но заскрипели тормоза. Колеса разбросали гравий, машина остановилась от нас ярдах в пятидесяти. Рауль смотрел вверх на Бернара, два раза просигналил, поднял руку. Бернар поменял направление, приближается к «Кадиллаку». Соскочил с обочины, подошел к двери. Рауль что-то сказал, Бернар в ответ помотал головой и махнул рукой в сторону горы и того места, где мы лежали. Обошел вокруг, залез внутрь. «Кадиллак» медленно тронулся. Рауль прикуривал, наклонил голову, Бернар что-то ему говорил.

Я повернулась и встретила взгляд Филиппа. Скоро я встала и протянула ему руку.

— Пойдем. Отдалимся от дороги и поедим где-нибудь.

После еды мы опять побрели в лес, не встретили ни души. Где-то в середине дня мы выбрались из зарослей грабов и жимолости на маленькое зеленое плато. Недалеко на севере между деревьями просвечивало озеро Леман.

17

— Это здесь, — сказала я, — мы не надолго и остановимся.

Филипп обследовал маленькую долину — укрытую лесом, залитую солнцем, зеленую полку между деревьев. За нами и выше толпились зеленые деревья и кусты, ниже ветки прятали от нас Тонон, но примерно в миле просвечивали яркие крыши, клумба на какой-то площади, белая набережная у озера. Некоторые деревья облачно цвели, парили на фоне неба и воды. Маленький ручей у ног. Примулы.

Филипп взял меня за руку.

— Я знаю это место.

— Да ну? Откуда?

— Был здесь на пикнике.

— Помнишь, как идти отсюда в Тонон?

— Налево дорожка, как ступеньки. Внизу забор, потом дорога, гараж и магазин, там живет рыжая бесхвостая кошка.

— Это главная улица?

— Да.

— Там много машин и людей?

— Нет. Деревья и высокие стены. Там живут люди.

Жилой район. Что же, тем лучше.

— А сможешь найти оттуда дорогу на виллу Мирей?

— Конечно. Там тропинка между двумя стенами, потом дорога над озером, а потом надо идти вниз, вниз и вниз, и попадешь на нижнюю дорогу, а там ворота. Мы всегда пользовались фуникулером.

— Боюсь, мы не сможем. Но это прекрасно, Филипп! Мы практически на месте. А под твоим руководством, — я улыбнулась, — мы не сможем слишком сильно заблудиться, правда? Потом проверим, как я запомнила все твои рассказы про виллу Мирей, но сейчас, по-моему, пора остановиться и отдохнуть.

— Здесь?

— Прямо здесь.

Он с благодарностью уселся на упавшую березу.

— Ноги болят.

— Не удивительно.

— А у тебя?

— Вообще-то нет. Но я не выспалась прошлой ночью и, если не отдохну сию минуту, засну прямо стоя.

Филипп хихикнул немножко тонковато:

— Как лошадь.

— Именно так. Теперь готовь еду, а я постелю кровать. Земля совершенно просохла, солнце стояло высоко и светило жарко, я наклонилась у березы, оторвала две сухие ветки и несколько острых камней, сорвала кустик чертополоха и расстелила пальто. Мальчик тем временем разделил остатки печенья и шоколадки поровну и протянул мне мою часть. Мы ели медленно и молча.

— Филипп.

— Да, мадмуазель?

— Мы уже скоро будем в Тононе, и лучше всего было бы сразу пойти в полицию. — Он смотрел на меня большими глазами. — Я не знаю, есть ли здесь британский консул, а то мы бы пошли к нему. В Женеве наверняка есть, но мы не можем туда отправиться, потому что у тебя нет документов. Поэтому остается полиция.

Он продолжал молчать. Я ждала. Думаю он не хуже меня понимал, что полиция первым делом поставит нас лицом к лицу с Леоном де Валми. В конце концов он спросил:

— А когда дядя Ипполит приедет домой?

— Понятия не имею, может, уже и там. А может, придется ждать его долго, до темноты.

Пауза.

— А где месье Блейк?

— Не знаю. Даже если он вернулся в домик, мы не можем ждать его там. Можно попробовать поискать его по телефону, что-нибудь передать. Это, в общем, идея. Попробуем? — А мальчик не отвечал. — Хочешь сначала попытаться пойти к дяде, да? — Кивок. — Слушай, в полиции будет совершенно безопасно. Мы… должны сделать именно так. Они будут к тебе очень добры и присмотрят за тобой, пока не придет дядя Ипполит, лучше, чем я могу. Мы правда должны.

— Нет, пожалуйста. Пожалуйста, мисс Мартин.

Я понимала, что должна настаивать, но меня остановили не только выражение его лица и сжатые холодные кулаки. И не то, что я так боялась Леона де Валми. Хотя я ужасно устала, гнев почти иссяк, и мне не по себе было от одной мысли о конфронтации с Леоном в присутствии полиции. Причина другая. Я не желала встречаться с Раулем. Конечно, я кретинка, рискую жизнью ребенка, почти преступница… Но я не хотела идти в полицию, пока оставался хоть малейший шанс, что Рауль в это замешан. Не готова была проверять защитные теории, которые породила в муках и слезах. Если и нужно втягивать сюда полицию, то лучше без меня. Я собиралась дождаться месье Ипполита и вручить ему всю информацию, пусть принимает решения. Пусть deux ex machine вылетает в облаках и делает грязную работу. Я — трусливая женщина, которая боится даже собственных мыслей.

— Хорошо. Пойдем сначала на виллу Мирей. В любом случае, они ее уже обыскали.

— Откуда ты знаешь?

— Ну, я так думаю, а ты нет? Но дяди там еще нет, petit, в этом я уверена. Побудем здесь немного и отдохнем, я сейчас мало на что способна. Заканчивай последнюю шоколадку.

— Спасибо. Я спать хочу.

— Сворачивайся клубком и спи. Я тоже.

— И пить хочу.

— Ручей, думаю, годится. Он течет прямо с горы. Рискнем.

Мы попили, легли на солнышке, обнялись и скоро спали. Зря я боялась, что мысли помешают мне заснуть. Сон упал, как черное облако, и отключил меня.

Я не шевелилась, пока солнце не улеглось на вершину горы, а тени деревьев не потрогали меня вечерними прохладными пальцами. Филипп уже не спал, сидел, положив подбородок на колени, и смотрел на далекие крыши. Озеро побледнело, как опал, покрылось первыми пятнами тумана. Вдалеке сияли снега Швейцарии. Я встала, подняла мальчика.

— Теперь показывай тропинку, petit, и пойдем.

Оказалось, он все достаточно хорошо помнит. Тропинка была на месте, потом узкая дорога, угол с гаражом и магазином, мимо которого мы прошли очень быстро, кто угодно мог узнать Филиппа, запомнить по предыдущим визитам. Он молчал, ясно было, что энергия в нем почти иссякла, вытекала, как песок из разбитых часов. Я думала о предстоящем долгом пути и злилась на себя за нерешительность. Стемнело. Мы шли по улице, зажглись фонари, людей попадалось мало. Грузовик выбрался из гаража, проехал, сверкая тусклыми львиными глазами фар. Большая машина пророкотала мимо по какому-то своему срочному делу. Двое рабочих на велосипедах. Где-то заиграло радио, пахло пищей. Филипп остановился, повернул очень бледное лицо:

35