Девять карет ожидают тебя | Страница 27 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

— Да, спасибо.

Рауль наливал шампанское. Филипп, забыв сомнения, вылез из кровати.

— Это лимонад?

— Король лимонадов.

— Здорово шипучий. Выстрелил, как ружье.

— Это точно, но ты его пить не будешь. Я принес для тебя настоящего лимонада, вот.

— Да, это больше похоже. Мадмуазель, хотите моего?

— Выглядит замечательно, но не хочу обижать твоего кузена.

Рауль засмеялся, вручил мне бокал шампанского.

— А теперь тост. — Он поднял бокал, огонь камина сверкал в миллионе пузырьков. — Встань Филипп, стукни своим бокалом о мой… Теперь мисс Мартин… Так. Теперь давайте выпьем за то, чтобы мы всегда держали свое слово.

Филипп, немного озадаченный нашей странной игрой, отпил немного лимонада, посмотрел с Рауля на меня, потом на поднос на маленьком столике перед огнем.

— Когда начнем?

— Сию минуту, — сказала я твердо и села.

Даже и без короля лимонадов это был бы прекрасный ужин. Обстановка сказочно нелепая, а еда еще лучше, Мы с Филиппом поглотили огромное количество деликатесов, которые щедрая рука Рауля разместила на подносе. Он честно попытался принести все. Спаржа, крабы, грибы, цыпленок, омар, миндаль, клубника, груши, виноград… Мы ели, восклицали, шептали, а Рауль стоял у огня, курил, пил шампанское и смотрел на нас, будто мы ровесники, а он — наш добрый дядюшка.

В конце концов прекрасный ужин закончился. Я сказала:

— Филипп, если у тебя и сегодня будут кошмары, знай, что ты их честно заработал. Но он уже заснул, положил голову на мою коленку, закрыл длинные ресницы и дышал ровно и спокойно.

— Лучше положить его в кровать, — сказал очень большой Рауль. — У него бывают кошмары?

— Говорит. Люди приходят и смотрят на него. Страшновато.

Мой любимый посмотрел на меня, но мне показалось, что он меня не видит.

— Это точно.

Мы сидели почти в полной темноте, огонь догорал. В окна светила луна. Рауль взял ребенка на руки и понес легко, будто он ничего не весил. Вдруг под его ногами метнулась тень, раздался резкий голос Элоизы:

— Рауль! Что ты здесь делаешь? Что случилось?

Я не видела ее лица, только силуэт, руку, как птичья лапа сжимающую занавеску. Другая рука прижалась к сердцу.

Он сказал медленно, глядя на нее:

— Ничего. А что должно было случиться?

Она спросила хрипло:

— Что с Филиппом?

— Ничего. Он спит.

Я решила, что хватит прятаться, и встала. Увидев мое белое платье, она взвизгнула, Рауль произнес:

— Спокойно. Ты его разбудишь.

Я вышла на свет.

— Извините, что напугала вас, мадам

— Вы здесь? Что происходит? Что случилось?

Рауль улыбнулся ей.

— Соображали на троих. Филиппу было скучно и одиноко среди всеобщих развлечений, и мы с мисс Мартин решили его в них включить, вот и все. Он заснул. Линда, помоги мне его положить.

— Значит, я правда слышала голоса. Мне показалось, что кто-то говорит, я подумала… — Она посмотрела на поднос. — Вы ели?

Рауль подтянул одеяло мальчику под подбородок и расправил со всех сторон.

— Разумеется. Может он и помучится немного от бутербродов с омарами, но согласится, что они того стоили. — Он посмотрел на меня. — Давай опять отведу тебя вниз.

Он выглядел уверено и весело, но я нервничала, смотрела на мадам де Валми.

— Вы меня искали?

— Я? Нет. Захотела посмотреть, спит ли Филипп.

— Вы… не сердитесь, что мы пришли сюда и принесли ужин?

— Вовсе нет.

Она не отводила глаз от Рауля.

Он повторил, довольно грубо:

— Давай отведу тебя вниз, — и подошел ко мне.

Вниз? Леон де Валми, месье Флоримон, лица гостей… Я помотала головой.

— Нет, спасибо. Уже поздно. Не хочу вниз, а пойду спать.

— Как хочешь. Элоиза?

Она склонила голову и пошла к двери, я пропустила ее вперед и сказала:

— Спокойной ночи, мадам. И спасибо… за бал. Я была очень счастлива.

Мадам де Валми остановилась, бледная, печальная и очень далекая.

— Спокойной ночи, мисс Мартин.

— Мадам…

Она повернулась и ушла, не оглядываясь. Ее платье шуршало в тишине, как бегущая вода.

Рауль стоял рядом со мной, я потрогала его за рукав.

— Оказывается правда? Ты понял? — Он не ответил, смотрел ей вслед. — Рауль, не говори им, я не выдержу, не сейчас, я просто не могу.

— Побеседуем об этом завтра.

— Пусть они меня выгонят. Я поеду в Париж, побуду там немножко, возможно, мы…

Он взял меня за плечи, повернул к себе.

— Дорогая, если не говорить Элоизе сегодня, лучше сейчас расстанемся. Не волнуйся, все будет хорошо. Ничего не скажу, пока мы это не обсудим. — Он наклонился и крепко поцеловал меня. — Спокойной ночи, m'amie. Приятных снов.

Дверь закрылась за ним и я услышала его быстрые шаги следом за Элоизой, будто он спешил.

13

На следующее утро Бернар принес в класс записку, написанную, казалось, в страшной спешке.

«Дорогая. Не могу остаться сегодня, как обещал. Должен вернуться в Париж, гнусное это слово „должен“. Прости и попробуй не беспокоиться. Вернусь утром во вторник, точно, и все обсудим. Элоиза ничего не сказала и (как обещал), я тоже молчал. Думаю не стоит так беспокоиться, m'amie, если бы у них что-то накипело, они наверняка заявили бы это мне, а не тебе. Поэтому до вторника притворяйся, если сможешь, что ничего не случилось. В любом случае, сомневаюсь, что ты много будешь видеть Элоизу. Она переутомилась и, по-моему, сегодня не встанет с кровати. Твой Р..»

Ничего в моем первом любовном письме не могло заставить руки трястись, но с ними это произошло. Я взглянула на Бернара. Он не ушел, смотрел на меня. Хитрые и осторожные черные глаза на невыразительном лице. Что-то в них сверкало, и я подумала, что очень похоже на Рауля — отправить записку с человеком, который последние двадцать лет не отходит от Леона де Валми.

— Месье Рауль дал это вам сам?

— Да, мадмуазель.

— Он уже уехал?

— О да, мадмуазель. Спешил на первый самолет в Париж.

— Понятно, спасибо. А как себя чувствует миссис Седдон?

— Лучше, мадмуазель, но доктор говорит, что ей стоит полежать в постели дня два.

— Надеюсь, она скоро поправится. Дайте ей знать, что я о ней спрашивала, пожалуйста.

— Да, мадмуазель.

— Бернар, — спросил Филипп, опуская чашку. — У вас сегодня тоже бал?

— Да, месье.

— Внизу в деревне?

— Да, месье.

— А потом у вас ужин?

— Да, месье.

— Что вы будете есть на ужин?

Темное лицо осталось деревянным, глаза враждебными.

— Не могу знать, месье.

— Хорошо, Бернар, — сказала я. — Спасибо.

Когда он ушел, я еще раз удивилась, чего в нем могла найти хорошенькая молоденькая Берта.

Это был очень неприятный и длинный день. Рауль уехал. Миссис Седдон не выходила из комнаты. Берта суетилась по своим делам с самоуглубленным и стыдливым видом. Поэтому, когда мы с Филиппом пошли гулять, а мимо проехал джип с Вильямом Блейком и кучей его друзей, я так отчаянно замахала, что мальчик изумленно посмотрел на меня и спросил:

— Он ваш очень хороший друг, вот этот?

— Он англичанин. — Сказала, и самой стало смешно. — Филипп, знаешь, что такое ирония судьбы?

— Нет, а что?

— По-моему, это когда судьба или что-то другое следит за тобой, запоминает, что ты говоришь и делаешь, а потом оборачивает против тебя в самое неподходящее время. Нет, как-то я неправильно сказала. Забудь это, mon lapin, я сегодня плохо соображаю.

— Но я как раз про это читал сегодня. У нее есть специальное имя. Она идет за тобой comme vouis dites, а когда ты делаешь что-то глупое, она, как это сказать? Идет против тебя. Ее зовут Немезида.

Я остановилась и посмотрела на него.

— Филипп, моя любовь, по-моему, она просто дожидалась, чтобы… Сейчас практически мартовские иды, слева вниз летят жаворонки, в прошлый вторник я не с той стороны обошла церковь Святой Марии на Мостах, а…

— Нет. Шел дождь.

— Правда?

— Правда. — Он хихикнул. — Ты иногда говоришь ужасные глупости, знаешь?

— Ужасно часто.

— Но мне нравится. Продолжай. Как жаворонки летят вверх ногами. Ужасно интересно.

— Боюсь, что не могу. Слова меня оставили.

По дороге с прогулки мы встретили месье де Валми. Мы срезали углы и двигались по крутой короткой тропинке. Когда мы уже вошли во двор конюшни, откуда-то выехало кресло на колесах, и мы услышали:

— Филипп. Доброе утро, мисс Мартин. Погуляли?

Я покраснела.

— Доброе утро, месье. Да.

Он улыбался. Ни следа неодобрения или холодности. Если бы меня собирались уволить, он бы не вел себя так естественно, более того, по-дружески?

27