Тысяча И Одна Ночь. Книга 4 | Страница 1 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Повесть о царе Шахрамате, сыне его Камар-аз-Замане и царевне Будур (ночи 170-249)

Ночь, дополняющая до ста семидесяти

Когда же настала ночь, дополняющая до ста семидесяти, Шахразада сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что был в древние времена и минувшие века и столетия царь, которого звали царь Шахраман. И был он обладателем большого войска и челяди и слуг, но только велики сделались его годы, и кости его размякли, и не было послано ему ребёнка.

И он размышлял про себя и печалился и беспокоился и пожаловался на это одному из своих везирей и сказал: "Я боюсь, что, когда умру, царство погибнет, так как я не найду среди моих потомков кого-нибудь, чтобы управлять им после меня". И тот везирь отвечал ему: "Быть может, Аллах совершит впоследствии нечто; положись же на Аллаха, о царь, и взмолись к нему".

И царь поднялся, совершил омовение и молитву в два раката и воззвал к великому Аллаху с правдивым намерением, а потом он призвал свою жену на ложе и познал её в это же время, и она зачала от него, по могуществу Аллаха великого.

А когда завершились её месяцы, она родила дитя мужского пола, подобное луне в ночь полнолуния, и царь назвал его Камар-аз-Заманом и обрадовался ему до крайней степени. И он кликнул клич, чтобы город украсили, и город был украшен семь дней, и стучали в барабаны и били в литавры. А младенцу царь назначил кормилиц и нянек, и воспитывался он в величии и неге, пока не прожил пятнадцать лет. И он превосходил всех красотою и прелестью и стройностью стана и соразмерностью, и отец любил его и не мог с ним расстаться ни ночью, ни днём.

И отец мальчика пожаловался одному из своих везирей на великую любовь свою к сыну и сказал: "О везирь, поистине я боюсь, что дитя моё, Камар-аз-Замана, постигнут удары судьбы и случайности, и хочу я женить его в течение моей жизни". - "Знай, о царь, - ответил ему везирь, - что жениться значит проявить благородство нрава, и правильно будет, чтобы ты женил твоего сына, пока ты жив, раньше, чем сделаешь его султаном".

И тогда царь Шахраман воскликнул: "Ко мне моего сына Камар-аз-Замана!" И тот явился, склонив голову к земле от смущения перед своим отцом. И отец сказал ему: "О Камар-аз-Заман, я хочу тебя женить и порадоваться на тебя, пока я жив", - а юноша ответил: "О батюшка, знай, что нет у меня охоты к браку и душа моя не склонна к женщинам, так как я нашёл много книг и рассуждений об их коварстве и вероломстве. И поэт сказал:

А коли вы спросите о жёнах, то истинно Я в женских делах премудр и опытен буду. И если седа глава у мужа иль мало средств, Не будет тогда ему в любви их удела.

А другой сказал:

Не слушайся женщин - вот покорность прекрасная, Несчастлив тот юноша, что жёнам узду вручил: Мешают они ему в достоинствах высшим стать, Хотя бы стремился он к науке лет тысячу".

А окончив свои стихи, он сказал: "О батюшка, брак - нечто такое, чего я не сделаю никогда, хотя бы пришлось мне испить чашу гибели".

И когда султан Шахраман услышал от своего сына такие слова, свет стал мраком перед лицом его, и он сильно огорчился..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Сто семьдесят первая ночь

Когда же настала сто семьдесят первая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда царь Шахраман услышал от своего сына такие слова, свет стал мраком перед лицом его, и он огорчился, что его сын Камар-аз-Заман не послушался, когда он посоветовал ему жениться. Но из-за сильной любви к сыну он не пожелал повторить ему эти речи и гневить его, а, напротив, проявил заботливость и оказал ему уважение и всяческую ласку, которой можно привлечь любовь к сердцу. А при всем этом Камар-аз-Заман каждый день становился все более красив, прелестен, изящен и изнежен.

И царь Шахраман прождал целый год и увидел, что тот сделался совершенен по красноречию и прелести, и люди теряли из-за него честь. Все веющие ветры разносили его милости, и стал он в своей красоте искушением для влюблённых и по своему совершенству - цветущим садом для тоскующих. Его речи были нежны, и лицо его смущало полную луну, и был он строен станом, соразмерен, изящен и изнежен, как будто он ветвь ивы или трость бамбука. Его щека заменяла розу и анемон, а стан его - ветку ивы, и черты его были изящны, как сказал о нем говоривший:

Явился он, и сказали: "Хвала творцу!" Прославлен тот, кем он создан столь стройным был" Прекрасными всеми всюду владеет он, И все они покоряться должны ему, Слюна его жидким мёдом нам кажется, Нанизанный ряд жемчужин - в устах его. Все прелести он присвоил один себе И всех людей красотою ума лишил. Начертано красотою вдоль щёк его: "Свидетель я, - нет красавца опричь его".

А когда Камар-аз-Заману исполнился ещё один год, его отец призвал его к себе и сказал ему; "О дитя моё, не выслушаешь ли ты меня?" И Камар-аз-Заман пал на Землю перед своим отцом из почтительного страха перед ним, и устыдился и воскликнул: "О батюшка, как мне тебя не выслушать, когда Аллах мне велел тебе повиноваться и не быть ослушником?"

"О дитя моё, - сказал ему тогда царь Шахраман, - Знай, что я хочу тебя женить и порадоваться на тебя при жизни и сделать тебя султаном в моем царстве прежде моей смерти".

И когда Камар-аз-Заман услышал это от своего отца, он ненадолго потупил голову, а потом поднял её и сказал: "О батюшка, такое я не сделаю никогда, хотя бы пришлось мне испить чашу гибели. Я знаю и уверен, что великий Аллах вменил мне в обязанность повиноваться тебе, но, ради Аллаха, прошу тебя, не принуждай меня к браку и не думай, что я женюсь когда-либо в моей жизни, так как я читал книги древних и недавно живших и осведомлён о том, какие их постигли от женщин искушения, бедствия и беспредельные козни, и о том, что рассказывают про их хитрости. А как прекрасны слова поэта:

Распутницей кто обманут, Тому не видать свободы, Хоть тысячу он построит Покрытых железом замков. Ведь строить их бесполезно, И крепости не помогут, И женщины всех обманут - Далёких так же, как близких, Они себе красят пальцы И в косы вплетают ленты И веки чернят сурьмою, И пьём из-за них мы горесть,

А как прекрасны слова другого:

Право, женщины, если даже звать к воздержанию их, - Кости мёртвые, что растерзаны хищным ястребом. Ночью речи их и все тайны их тебе отданы, А наутро ноги и руки их не твои уже. Точно хан они, где ночуешь ты, а с зарёй - в пути, И не знаешь ты, кто ночует в нем, когда нет тебя".

Услышав от своего сына Камар-аз-Замана эти слова и поняв эти нанизанные стихи, царь Шахраман не дал ему ответа вследствие своей крайней любви к нему и оказал ему ещё большую милость и уважение.

И собрание разошлось в тот же час, и, после того как собрание было распущено, царь позвал своего везиря и уединился с ним и сказал ему: "О везирь, поведай мне, как мне поступить с моим сыном Камар-аз-Заманом, как женить его..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Сто семьдесят вторая ночь

Когда же настала сто семьдесят вторая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что царь потребовал к себе везиря и уединился с ним и сказал ему: "О везирь, скажи мне, как мне поступить с моим сыном Камар-аз-Заманом. Я спросил у тебя совета насчёт его брака, и это ты мне посоветовал его женить, прежде чем я сделаю его султаном. Я говорил с сыном о браке много раз, но он не согласился со мною; посоветуй же мне теперь, о везирь, что мне делать?" - "О царь, - ответил везирь, - потерпи ещё год, а потом, когда ты захочешь заговорить с твоим сыном об этом деле, не говори тайком, но заведи с ним речь в день суда, когда все везири и эмиры будут присутствовать и все войска будут стоять тут же. И когда эти люди соберутся, пошли в ту минуту за твоим сыном Камар-аз-Заманом и вели ему явиться, а когда он явится, скажи ему о женитьбе в присутствии везирей и вельмож и обладателей власти. Он обязательно устыдится и не сможет тебе противоречить в их присутствии".

Услышав от своего везиря эти слова, царь Шахраман обрадовался великою радостью и счёл правильным его мнение и наградил его великолепным платьем. И царь Шахраман не говорил со своим сыном Камар-аз-Заманом год о женитьбе. И с каждым днём из дней, что проходили над ним, юноша становился все более красив, прекрасен, блестящ и совершенен, и достиг он возраста близкого к двадцати годам, и Аллах облачил его в одежду прелести и увенчал его венцом совершенства. И око его околдовывало сильнее, чем Харут, а игра его взора больше сбивала с пути, чем Тагут. Его щеки сияли румянцем, и веки издевались над острорежущим, а белизна его лба говорила о блестящей луне, и чернота волос была подобна мрачной ночи. Его стан был тоньше летучей паутинки, а бедра тяжелее песчаного холма; вид его боков возбуждал горесть, и стан его сетовал на тяжесть бёдер, и прелести его смущали род людской, как сказал о нем кто-то из поэтов в таких стихах:

1
Повесть о царе Шахрамате, сыне его Камар-аз-Замане и царевне Будур (ночи 170-249) 1
Рассказ об аль-Амджаде и аль-Асаде (ночи 217-247) 21
Повесть о Ниме и Нум (ночи 237-246) 30
Повесть о Камар-аз-Замане и царевне Будур (продолжение) 36
Рассказ об Ала-ад-дине Абу-ш-Шамате (ночи 249-270) 37
Рассказ о Хатиме-ат-Таи (ночи 270-271) 52
Рассказ о Мане ибн Заида (ночи 271-272) 52
Рассказ о городе Лабтайте (ночи 272-273) 53
Рассказ о халифе Хишаме и юноше (ночь 273) 53
Рассказ об Ибрахиме ибн аль-Махди (ночи 273-276) 54
Рассказ об Абд-Аллахе сыде Абу-Килябы (ночи 276-279) 56
Рассказ об Исхаке Мосульском (ночи 279-282) 57
Рассказ о чистильщике и женщине (ночи 282-285) 58
Рассказ о лже-халифе (ночи 285-294) 59
Рассказ о мешке (ночи 294-296) 63
Рассказ об Абу-Юсуфе (ночи 296-297) 64
Рассказ об Халиде ибн Абд-Аллахе аль-Касри (ночи 297-299) 65
Рассказ о Джафаре Бармакиде и продавце бобов (ночь 299) 66
Рассказ об Абу-Мухаммеде-лентяе (ночи 299-305) 66
Рассказ о великодушии Яхьи ибн Халида (ночи 305-306) 70
Рассказ о подделанном письме (ночи 306-307) 70
Рассказ об учёном и халифе аль-Мамуне (ночи 307-308) 71
Рассказ об Али-Шаре и Зумурруд (ночи 308-327) 72
Рассказ о Джубейре ибн Умейре и Будур (ночи 327-334) 80