Кобра под подушкой | Страница 15 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Итак, окончательно выяснилось: «Бримстон» и «Минсмит» увенчались успехом. Величайшая победа британской разведки! Хип-хип ура!

Я напился и признался Эймзу в том, что боялся, — не окрутила ли его Лилиан, которую я считал немецкой шпионкой. Эймз выругался по-солдатски и чуть не ударил меня. Он заставил меня извиниться, потом мы снова выпили и пошли в клуб Гаргойль, там снова выпили и мне стало нехорошо.

— Но почему Лилиан дружит с Мухиным? — спросил я.

— Вовсе не дружит, — ответил Эймз. — Просто знакомы.

— А Лилиан не американский агент?

— Нет. А вот Мухин… Он советский агент.

— Мне кажется странным, почему она так часто встречалась с Мухиным.

— Она хотела поехать в Россию, поэтому расспрашивала его обо всем. И хочет в дальнейшем изучать язык. Она ведь способная.

— А все-таки думаю, что она неспроста вертелась около Мухина. Лучше всего было бы арестовать ее, когда она вернется.

— Тебя томит неизвестность. Надо выяснить, кто такой Мухин. Его тень падает на Лилиан. Проверим его как следует.

Я ударил ладонью по столу.

— Проверим ее до конца.

Лондон

(Июль — август, 1943)

I

Позвонил старший инспектор Особого отдела Скотланд-Ярда некий Брус и попросил полковника Кэрфакса или кого-нибудь из его группы. Пимброк назвал себя и спросил, в чем дело.

— Вам известен югославский майор Милан Кривош?

— К сожалению, нет.

— Поступили сведения о том, что он ссылается на свое знакомство с полковником Кэрфаксом. Причем намекает на сугубо деликатный характер их связи

— Я лично не замечал у полковника таких наклонностей…

— Вы не поняли меня. Речь идет о доверительном характере их знакомства Значит, вы не знаете Кривоша?

— Не имею чести.

— Майор Кривош сказал одной… даме, которая, так сказать, поддерживает с ним интимные контакты.

— Понятно. Эта дама — ваша подчиненная.

— Короче говоря, майор Кривош намеревается выступить с какими-то разоблачениями. Хотелось бы узнать мнение полковника Кэрфакса.

— Я спрошу у полковника. Позвоните мне через час и тогда можно будет решить, что делать с этой светлой личностью.

Пимброк хотел выйти из комнаты, но снова зазвонил телефон. На этот раз говорила Лилиан.

— Здравствуйте, Бомарше. Только что вернулась из Москвы.

— Здравствуйте, но при чем тут Бомарше?

Лилиан рассмеялась — она, очевидно, знала, что ее смех очень музыкален.

— Ну, тогда Даниель Дефо.

— Почему?

— Потому что эти оба классика — ваши коллеги и по литературе, и по секретной службе. Вы забыли, что говорили о них в Касабланке в день нашего знакомства. Помните, в кафе?

— Помню кафе и все остальное, но не помню, чтобы я когда-нибудь имел отношение к секретным делам. Если не считать интрижки с супругой одного адмирала…

— Я имею в виду не ваши шашни, а службу.

— Я работаю в историческом секторе военного министерства. А насчет секретной службы вам, наверно, наврал Эймз. Он женщинам не говорит ни одного слова правды. Врет с начала до конца.

— Я лучшего мнения о вашем ближайшем друге, — сухо заметила Лилиан. Когда я вас увижу обоих? Как Эймз?

— Он пошел в кафе с миловидной машинисткой, племянницей епископа, и, наверно, сейчас врет ей…

Лилиан перебила его:

— Значит, вы оба здоровы. Жду вас в «Карлтоне».

Она повесила трубку. Пимброк пошел к Кэрфаксу. Тот уже знал о звонке из Скотланд-Ярда.

— Кривош был представителем Михайловича в Стамбуле, — сказал Кэрфакс, и через меня поддерживал связь с нашим штабом в Каире. А потом вдруг порвал с Михайловичем и появился в Лондоне. Знает он очень много. — Сделав небольшую паузу, Кэрфакс добавил: — Я сам позвоню Брусу. Надо напомнить Кривошу кое-что, и он сразу же прикусит язык.

Вошел Эймз. Пимброк доложил Кэрфаксу о приезде Лилиан.

— Эй-Ай 5 очень интересуется Мухиным, — сказал Кэрфакс, — но не соглашается санкционировать арест русского, на чем настаивает Скотланд-Ярд. Мухин — корреспондент, и арест его будет иметь большой резонанс. Требуется специальное разрешение премьер-министра, но никто не хочет идти докладывать ему.

— Можно арестовать его не как советского агента, — заметил Эймз.

— Впутать в уголовную историю? — спросил Пимброк.

— Нет. Можно арестовать его по подозрению в шпионаже в пользу немцев и сразу же взять в оборот. Может быть, признается в чем-нибудь. А если ничего не выжмем, извинимся и выпустим. И взвалим все на немецкую разведку — она, мол, подбросила нам ложные сведения с провокационной целью.

Кэрфакс тихо вздохнул.

— У нас, к сожалению, только подозрения, ничего конкретного. Теперь им займется Марло, он получил группу в пятом отделе. Он просил передать ему вас обоих, чтобы использовать по части Мухина, но я отказался. Разрешил только брать вас напрокат.

Эймз сказал:

— А что, если сделать так… Подослать к Мухину человека, который с нашей помощью установит с ним короткие отношения и при случае предложит ему интересные сведения с грифом «секретно». Если русский клюнет на это, можно будет начать игру и накрыть их в момент передачи следующей партии сведений. И тогда можно будет навалиться на Мухина…

— Но это же… — Пимброк поморщился, — чистая провокация. Гадость… Это все равно что глотать жабу.

Кэрфакс сделал такое движение руками, как будто мыл их.

— Пусть решает сам Марло, что ему глотать. Меня это не касается.

II

Лилиан выглядела отлично: ей очень шел жакет из черно-бурых лисиц русский сувенир. На диванчике она поставила в ряд маленькие закопченные иконы — подарок Поуэла.

— Я думала, что они очень древние, но мистер Мухин разочаровал меня. Сказал, что они написаны в этом веке…

— Теперь понятно, почему Поуэл сделал вам такое щедрое подношение, — сказал Пимброк.

— Я там ходила в брюках и носила нарукавную повязку с указанием группы крови. Говорила всем, что это лондонская мода. Каждый день ходила на балет или на приемы, было весело, но все-таки скучала по Лондону. Никогда не думала, что буду так скучать.

Пимброк бросил взгляд в сторону Эймза, стоявшего у окна.

— Вы, очевидно, очень скучали по дворцу Сент-Джемса и храму Святого Павла?

— Да. Когда я увидела лондонские старомодные такси с чемоданами наверху, — чуть не прослезилась. И голубей в Москве совсем нет. А вороны там большие, страшные, не такие миниатюрные, как здесь. И там не увидишь мужчин с зонтиками…

— А ваш шеф еще долго там будет? — спросил Эймз.

— Он там прекрасно устроился. — Лилиан засмеялась. — Обосновался в старой, но уютной гостинице «Савой», к нему прикрепили гида-переводчицу, русскую студентку. Она обучила шефа петь модные песенки, и он блеснул недавно на коктейль-партии в нашем посольстве — исполнил песенку «Темная ночь». Произвел фурор.

Лилиан стала рассказывать о знакомстве с корреспондентом «Нью-Кроникл» Уинтертоном. Он сказал ей, что решил стать детективным писателем после войны и уже сочинил сюжет романа, действие которого происходит в Москве, убийство совершается в гостинице «Метрополь», находящейся на Театральной площади, в самом центре столицы. Между прочим, выяснилось, что Уинтертон знает Мухина, они встречались на пресс-конференциях.

— А где Мухин? — спросил Эймз, продолжая смотреть на улицу. — Скоро придет?

— Он очень занят, у него какая-то срочная работа. Но обещал прийти. Лилиан приставила пальчик ко рту и понизила голос. — Могу сообщить вам секретную новость. Удалось достать приказ немецкого командования о том, что на днях начнется генеральное наступление на восточном фронте. Немцы возлагают большие надежды на это наступление. Наверно, пустят в ход новое секретное оружие.

— Это вам Мухин сообщил? — спросил Пимброк.

— Нет, я узнала в нашем посольстве от одного человека, хорошего знакомого моего шефа.

— Русские, наверно, тоже узнали об этом. И в частности, Мухин.

— Интересно, какое у немцев секретное оружие? — Она посмотрела сперва на Пимброка, потом на Эймза. — Шеф мне говорил, что немцы построили какой-то очень секретный завод в Норвегии, а потом его уничтожили англичане. — Она взглянула на Эймза. — И вы мне говорили…

Эймз быстро сказал:

— Не помню.

— Я, кажется, спутала. — Лилиан постучала пальчиком по лбу. — Совсем беспамятная стала. Вы говорили мне о рыбной ловле в Норвегии…

— О рыбной ловле? — Эймз пожал плечами. — Может быть…

15