Немного смазки | Страница 2 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Дотронувшись до экрана кончиком карандаша, Марсден сказал:

- Вот эта, по-моему, розовая. Но, может, мне это только кажется.

Кинрад нагнулся и стал вглядываться в экран.

- Слишком маленькая, ничего пока сказать нельзя. Прямо с булавочную головку.

- Значит, зря я надеялся.

- Может, и не зря. Возможно, цветовая чувствительность ваших глаз выше моей.

- Давайте спросим нашего Сократа, - предложил Марсден.

Бертелли стал рассматривать едва заметную точку, то приближаясь к экрану, то удаляясь от него, заходя то с одной стороны, то с другой. Наконец он посмотрел на нее, скосив глаза.

- Это наверняка что-то другое, - сообщил он, явно радуясь сделанному им открытию, - потому что наше Солнце оранжево-красное.

- Цвет кажется розовым благодаря флуоресцентному покрытию экрана, - с раздражением объяснил Марсден. - Эта точка - розовая?

- Не разберу, - сокрушенно признал Бертелли.

- Ну и помощничек!

- Тут можно только гадать, она слишком далеко, - сказал Кинрад. Одного желания здесь мало - придется подождать, пока мы не окажемся немного ближе.

- Я уже сыт по горло ожиданием, - с ненавистью глядя на экран, сказал Марсден.

- Но ведь мы возвращаемся домой, - напомнил Бертелли.

- Я знаю. Это и убивает меня.

- Вы не хотите вернуться? - недоумевающе спросил Бертелли.

- Слишком хочу, - и Марсден с досадой сунул карандаш в карман. - Я думал, обратный путь будет легче хотя бы потому, что это путь домой. Я ошибся. Я хочу зеленой травы, голубого неба и места, где можно свободно двигаться. Я не могу больше ждать.

- А я могу, - гордо сказал Бертелли. - Потому что надо. Если бы я не мог, я бы сошел с ума.

- Да ну? - Марсден окинул Бертелли ироническим взглядом, и его нахмуренное лицо начало понемногу проясняться. Наконец у него вырвался короткий смешок. - Сколько же времени вам бы для этого понадобилось?

Не переставая смеяться, он вышел из кабины управления и направился в столовую. Заворачивая за угол, он расхохотался.

- Что тут смешного? - удивленно спросил Бертелли.

Оторвав взгляд от экрана, Кинрад внимательно посмотрел на него.

- Как это получается, что каждый раз, когда кто-нибудь начинает...

- Да, капитан?

- Нет, ничего.

Корабль мчался вперед, сотрясаясь: все его части и детали издавали стон.

Появился Вейл - его вахта кончилась, он шел в столовую. Он был невысокого роста, широкий в плечах, с длинными сильными руками.

- Ну что?

- Мы не уверены, - и Кинрад показал на точку, сиявшую среди множества ей подобных. - Марсден думает, что это оно и есть. Может быть, он прав, а может, и нет.

- Вы не знаете? - спросил Вейл, глядя на Кинрада и не обращая внимания на экран.

- Узнаем, когда придет время. Еще рановато.

- Запели по-новому?

- О чем это вы? - резко спросил Кинрад.

- Три дня назад вы говорили нам, что теперь Солнце может показаться на экране в любой момент. Это подняло нам дух - а мы в этом нуждались. Я не привык распускать нюни, но должен сознаться: что-нибудь в этом роде было мне нужно. - Он смерил Кинрада злым взглядом. - Чем радужней надежды, тем сильней разочарование.

- А вот я не разочаровываюсь, - сказал Кинрад. - Плюс-минус три дня пустячная погрешность, если учесть, что обратный путь длится два года.

- Да - если курс правильный. А у меня нет в этом уверенности.

- То есть вы думаете, что я не в состоянии дать правильные координаты?

- Я думаю только, что даже лучшие из нас могут ошибаться, упорствовал Вейл. - Разве первые два корабля не отправились к праотцам?

- Не из-за навигационных ошибок, - с глубокомысленным видом вставил Бертелли.

Скривившись, Вейл уставился на него:

- Вы-то что смыслите в космической навигации?

- Ничего, - признался Бертелли с гримасой человека, у которого удаляют зуб мудрости, и кивнул на Кинрада. - Но он смыслит.

- Да?

- Обратный маршрут был рассчитан покойным капитаном Сэндерсоном, сказал Кинрад, лицо которого начала заливать краска. - Я проверял и перепроверял вычисления больше десяти раз, и Марсден тоже. Если вам этого мало, возьмите и проверьте их сами.

- Я не навигатор, - сердито сказал Вейл.

- Тогда закройте рот и помалкивайте, и пусть другие...

- Но я и не открывал его! - неожиданно возмутился вдруг Бертолли.

Переключившись на него, Кинрад спросил:

- Чего вы не открывали?

- Рта, - обиженно оказал Бертелли. - Не знаю, почему вы ко мне придираетесь. Все ко мне придираются.

- Вы ошибаетесь, - сказал Вейл. - Он...

- Вот видите, я ошибаюсь. Я всегда ошибаюсь. Я никогда не бываю прав.

Бертелли громко вздохнул и, тяжело переставляя свои огромные ноги, со страдальческим выражением побрел прочь.

Проводив его изумленным взглядом, Вейл сказал:

- Похоже на манию преследования. И такой, как он, считается психологом! Прямо смех.

Вейл приблизил лицо к экрану и начал внимательно его рассматривать.

- Которая, по мнению Марсдена, Солнце?

- Вот эта, - показал Кинрад.

Вейл хищным взглядом вперился в светящуюся точку и наконец сказал:

- Ладно, будем надеяться, что он прав.

И вышел.

Кинрад сел и вперил в экран невидящий взгляд. Его занимала проблема, которая, может быть, имела смысл, а может быть, и не имела: когда наука становится искусством? Или наоборот - когда искусство становится наукой?

На следующий день свихнулся Арам. У него начался приступ "чарли", тот же синдром, который привел к гибели Вейгарта. У болезни этой было и медицинское название, но очень немногие люди его знали и еще меньше могли выговорить. В обиходе же ее стали называть "чарли" - после древней, почти забытой войны, когда, бывало, хвостовой стрелок большого военного самолета, или, как его называли, "Чарли-на-хвосте", слишком много думавший о тяжелом грузе бомб и тысячах галлонов высокооктанового горючего за своей кабиной, похожей на клетку попугая, вдруг начинал выть и биться о стены своей призрачной тюрьмы.

Все началось с эпизода, очень типичного для этой космической болезни. Арам сидел рядом с Нильсеном и спокойно ел, ковыряя вилкой в своей разделенной на отделения пластмассовой тарелке с таким видом, будто у него совсем нет аппетита. Внезапно, не сказав ни слова и не изменившись в лице, он оттолкнул тарелку, вскочил и бросился вон из столовой. Нильсен попытался было задержать его, но не сумел. Арам, как кролик, спасающий свою жизнь, пулей вылетел в коридор и помчался по проходу к люку. Нильсен последовал за ним, а за Нильсеном - Кинрад. Бертелли замер на месте, не донеся вилки до рта, уставившись пустым взглядом в стенку напротив, ловя своими большими ушами доносящиеся из прохода звуки.

Они схватили Арама в тот момент, когда он с лихорадочной поспешностью пытался повернуть винт люка не в ту сторону. Люк он все равно не успел бы открыть, даже если бы поворачивал винт правильно. Его тонкое лицо было бледным, и он задыхался от натуги.

Оказавшись рядом, Нильсен резко повернул его лицом к себе и ударил в челюсть. Удар был сильнее, чем могло показаться со стороны. Арам, маленький и щуплый, покатился и, потеряв сознание, мешком плюхнулся у передней двери прохода. Потирая костяшки пальцев, Нильсен проворчал что-то себе под нос и проверил, хорошо ли закручен винт. Потом он взял Арама за ноги, а Кинрад за плечи, и они отнесли его, провисшего между ними, на койку. Нильсен остался сторожить его, а Кинрад пошел за шприцем. Следующие двенадцать часов Араму предстояло проспать. Это было единственное известное средство для таких случаев - искусственно вызванный сон, дававший возможность взбудораженному мозгу отдохнуть, а взвинченным нервам успокоиться.

Когда они вернулись в столовую, Нильсен сказал Кинраду:

- Хорошо еще, что он не прихватил с собой пистолета.

Кинрад молча кивнул. Он знал, что тот имеет в виду. Вейгарт, готовясь бежать с корабля на пузыре воздуха к иллюзорной свободе, не хотел подпускать их к себе, угрожая пистолетом. Кинуться на него, не рискуя жизнью, они не могли, и им пришлось, отбросив всякую жалость, застрелить его, пока не поздно. Вейгарт погиб первым из экипажа, и случилось это всего через двадцать месяцев после старта.

Они не могли допустить новой потери. Впятером можно было вести корабль, контролировать его движение, совершить посадку. Пять - это был абсолютный минимум. Четверо были бы обречены остаться навечно в огромном металлическом гробу, слепо громыхающем среди звезд.

С этой проблемой была связана и другая, которой Кинрад так и не мог разрешить - во всяком случае, удовлетворительным для себя образом. Следует ли держать выходной люк запертым на замок, ключ к которому у одного капитана? Или же в случае внезапной аварии это могло бы дорого им обойтись? В чем больше риска - в безумной попытке к бегству со стороны одного или в препятствии к спасению всех?

2