Кресло забвения | Страница 2 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Укромный уголок оказался внушительных размеров строением, прочно сложенным, но пришедшим в упадок за долгие годы полнейшего запустения. Оно очень выгодно располагалось на перекрестке двух дорог, в самом центре когда-то густонаселенного местечка, в котором сейчас почти никто не жил. Люди торопливо проходили мимо мрачного, похожего на мавзолей здания, не удостоив его даже взглядом, и лишь иногда после захода солнца запоздалый путник стучался в дверь. Домоправительницей в этом запустелом особняке была неряшливая женщина с огромной грудью и смышлеными глазами хрюшки, которую обучили правилам арифметики. Уэйн припомнил - когда они два дня назад впервые появились здесь женщина ничуть не удивилась и с угрюмой покорностью выполняла распоряжения Дженсена. По-видимому, укромное местечко было хорошо известно рыцарям удачи, у которых пользовалось особой популярностью за то, что было совершенно неизвестно полиции. Хрюшка умела держать язык за зубами, она неплохо зарабатывала, хотя и не любила своей профессии и боялась связанного с ней риска. Стоя в тени у открытого окна с записями Уэйна в руках и внимательно наблюдая за дорогой, Дженсен объявил: - Кажется, я усек, в чем тут дело. Я не должен вступать в контакт с другими особями, то есть с животными и прочими тварями. Да и какой дурак захочет стать животным? - он еще раз пробежал записи глазами, затем снова перевел взгляд на дорогу: что-то там его заинтересовало. - Если я хочу совершить обмен, - продолжал он, - я не должен мешкать, так как энергия начнет рассеиваться сразу же, как только я покину тело. - Да, - вынужден был подтвердить Уэйн. - Значит, я не могу перепрыгивать из одного каркаса в другой, для этого нужно каждый раз перезаряжаться заново. Ну что ж, не будем торопиться и подберем модель по вкусу. Уж если выбирать, то высший сорт, не брать же первое попавшееся тело. - Прошу вас, Дженсен, подумайте хорошенько! Это опасная игра! Не лучше ли отказаться от нее, пока не поздно?! - Да заткнись ты, ради бога. Я не откажусь от нее хотя бы только потому, что не собираюсь отказываться от самого себя. Им понадобилось мое тело? Милости просим, верите, раз уж оно мне самому больше ни к чему. Дженсен снова обратился к запискам. - Стало быть, от меня требуется одно - сосредоточить всю силу своего взгляда на том красавце, которому посчастливится меня приютить. Как только я вылезаю из своего каркаса, я прыгаю в новый, а его владельца выставляю вон. - Вдруг его поразила какая-то мысль, и он повернулся к Уэйну: - А почему бы ему не воспользоваться моим каркасом? - Невозможно. Переселиться можно только в живое тело, мертвое для этой цели не годится. Уэйн не стал объяснять, почему это так, а Дженсен не проявил интереса. Внимание преступника сосредоточилось на одном из участков дороги. Приставив бинокль к глазам, он внимательно изучал какую-то точку вдали. Поза его выдавала еле сдерживаемое возбуждение. Вдруг он выронил бинокль и бросился к стулу, на котором за несколько минут до этого они укрепили проектор Уэйна. - Это та самая будка, которая мне нужна! - Он откинулся в кресле, обнажив в ухмылке все свои зубы: - Включай ток, и чтоб у меня без фокусов. С трудом подавляя отвращение, Уэйн вставил вилку в розетку и повернул выключатель. Выбора у него не было: Дженсен будет оставаться в полном сознании и сохранит способность к действию до того момента, когда его душа покинет тело, после чего сделать что-либо будет слишком поздно. Ничего другого не оставалась, как подчиниться обстоятельствам и молить судьбу, чтобы аппарат не сработал. Побледнев, с робкой надеждой на неудачу он следил за поведением своего проектора: никаких видимых лучей, никакого излучения, которое бы свидетельствовало, что аппарат находится в действии, - лишь стрелки индикатора упорно ползли вверх, Уэйн знал, что огромная жизненная сила вливается сейчас в напряженное тело зверя, развалившегося в кресле. Дженсен сидел неподвижно, уставясь на что-то за окном. Взгляд его приобрел почти гипнотическую силу, пальцы рук конвульсивно задвигались. Внезапно лицо его застыло, словно маска, в глазах погас свет, руки бессильно свесились. Уэйн мрачно разглядывал бездыханное тело, в душе его надежда боролась со страхом. Он не мог поверить в то, что произошло. Какой-то человек свернул на дорожку, ведущую к дому, поднялся по ступенькам и заколотил в дверь. Хрюшка, прошаркав по коридору, открыла входную дверь и бросила враждебное: "Что надо?" Послышался гул голосов, затем шаги - кто-то приближался к комнате. Уэйн трясущейся рукой провел по пушистым белым волосам - его отчаянная мольба не была услышана: аппарат сработал. Он выключил его и повернулся к незнакомцу. Это был человек несколькими годами моложе Дженсена, шире его в плечах, с упрямым подбородком, с быстрыми и легкими движениями. На нем был хорошего покроя костюм, широкополая шляпа и ботинки, сшитые на заказ, излучавшие матовый блеск. Он выглядел человеком, достигшим цели, благодушным, но умеющим постоять за себя в случае нужды. - Как я вам нравлюсь, папаша? - сказал незнакомец. Он встал в позу и начал медленно поворачиваться вокруг себя, подобно манекенщице, демонстрирующей вечерний туалет. - Вы... вы... вы - Дженсен? - Точно, это я - Дженсен, вернее сэр Генри. Блаженно улыбаясь, он подошел к креслу, в котором ссутулилась человеческая фигура. Но тут же блаженная улыбка сменилась гримасой ужаса и отвращения. - У-у-ф! Какой ужас - видеть себя мертвым! Чуть холодный пот не прошиб. - Вам уже никогда не удастся вернуть себе прежний облик. - Не имею ни малейшего желания. Когда посмотришь на себя со стороны, понимаешь, чего тебе не хватает. Тут явно требовались кое-какие изменения. Вот я и изменился. Нравится? - Как прошло переселение? - спросил Уэйн, с трудом выдавливая из себя слова. - Хуже не придумаешь. Все равно что заниматься чем-то, что никому, даже мне, не по плечу. Я как бы рос, становился все больше и больше, сильнее и сильнее. Вдруг что-то лязгнуло, и я очутился в его теле. По-настоящему внутри него. Я почувствовал, что стою на его ногах, смотрю его глазами, слышу его ушами и пытаюсь захватить его мозг. Он дрался, как одержимый, но в конце концов я его выставил. - Собственный рассказ как бы отрезвил Дженсена. Его даже передернуло. - Он вылетел из своего каркаса с жутким воплем - орал, как мартовский кот. - Вы убили человечью душу. И рано или поздно вы ответите за это, пусть это даже будет суд всевышнего. Он посмотрел на щеголя, который (как ни трудно было в это поверить) оставался Дженсеном. - И я разделяю вашу вину, я ваш сообщник. - Не морочьте мне голову своими проповедями. Я уже давно вырос. Меня тошнило от них еще тогда, когда я ходил в коротких штанишках. - Он с опаской покосился на тело, которым владел так недавно. - Вы уверены, что я никогда в него не вернусь? - Конечно. Оно мертво. Труп оживить нельзя. Смена оболочки возможна лишь тогда, когда вы вселяетесь в тело, еще не покинутое своим прежним владельцем. Похоже на подмену водителя в автомобиле, который мчится с большой скоростью - затея опасная, но выполнимая при условии, что руль все время находится в чьих-то руках. Либо один, либо другой - паузы быть не должно. - Да, так оно и было. Он шатался, как пьяный, пока я его не выставил окончательно. Автомобиль немного заносило - то вправо, то влево, а? Вдруг он о чем-то задумался. - А сам-то он куда девался? - Не вы один - весь мир хотел бы знать, куда. Ответ на этот вопрос раскрыл бы загадку жизни. - Ну ладно, я думаю, одному человеку не под силу знать все на свете даже такому ученому, как вы. Дженсен вытащил из заднего кармана брюк плоские золотые часы и с удовольствием поглядел на них: - Ценная вещица. Не меньше чем в полсотни обошлась, наверно. И бумажник у него - у меня - солидный: полным-полно башлей! Ловко я все обтяпал, правда? Уэйн промолчал. - А теперь за дело, - спохватился Дженсен. - Тело свое я припрячу так, чтобы оно само попалось на глаза легавым - то-то звону будет! Обрадуются нашли убийцу толстяка. И подумать только - начну новую жизнь с того, что окажу услугу полиции! - Его внимание переключилось на Уэйна. - Игрушка останется у меня и записи тоже. Вас я выпущу, как только доберусь туда, куда я собираюсь добраться. - Вы намерены освободить меня? - А почему бы нет? Я ведь исправился, стал совсем другим человеком, не так ли? Можете болтать, сколько влезет, кто вам поверит? - Он удовлетворенно хохотнул. - Впрочем, даже если и поверят, то что из того? Что они смогут со мной сделать? Можете подробно описать меня, сфотографировать, передать им отпечатки моих пальцев - им все равно меня не взять. Они не будут знать, кем я стану завтра или через неделю. - Но вы ведь обещали уничтожить проектор? - Кто, я? Зарезать курицу, несущую золотые яйца? Поищи другого дурака! Застегнув пиджак, он враскачку прошелся по комнате, стараясь не смотреть на обмякшее тело в кресле. - Я ведь сейчас могу идти куда мне вздумается, делать что захочется: пусть соберут хоть всех свидетелей на свете, мне наплевать - кто меня может опознать? Да пока эти легаши раскачаются, я уже буду другой. - Он весело хлопнул себя по ляжкам, как если бы в голову ему пришла блестящая идея: - Черт возьми, да я мог бы занять место шефа полиции и руководить погоней за самим собой! Стоит мне захотеть, и я стану королем Сиама или президентом Соединенных Штатов! Уэйн буквально похолодел от ужаса, когда осознал, сколько правды таилось в этих хвастливых заявлениях, Перед ним была сила - сила, перед которой оставались беспомощными закон и порядок. Это он, Уэйн, выпустил ее на свободу, на радость и ликование всему преступному миру. О, конечно, Дженсен будет хранить свой секрет про себя, ревниво оберегая его от других нарушителей закона. Но он сам представлял собой угрозу - как индивид, вернее один из бесконечной вереницы неуловимых индивидов. Десять часов спустя мысль эта по-прежнему не оставляла Уэйна. Он стоял на травянистой обочине давно не езженой дороги, следя за тем, как исчезает вдали щеголеватая, самоуверенная фигура преступника, мчавшегося навстречу абсолютной, ничем не стесненной свободе. Дженсен мог легко прикончить его - это нисколько бы не обременило его совести, но по каким-то не известным Уэйну причинам он этого не сделал. Быть может, негодяй испытывал злорадное удовольствие при мысли, что власти будут предупреждены о возникновении проблемы, разрешить которую не в их силах. А может, он боялся каких-либо случайных неисправностей в проекторе и оставил его автору жизнь, чтобы тот смог исправить возможные поломки. Машина умчалась, подняв облако пыли. Уэйн следил за ней, пока она не скрылась из виду, в ушах его назойливо звучали слова: "Да я мог бы занять место шефа полиции..." Сутулясь, он зашагал к ближайшей деревне. "Он может занять чье угодно место, - бормотал Уэйн. - Чье угодно". Он повторял эти слова до тех пор, пока они ему самому не надоели. Тогда он слегка изменил их и пробормотал: "Какое захочет!" Он уставился на небо, на далекую линию горизонта, он не замечал ни того, ни другого, ибо весь был захвачен новой идеей: "Какое захочет... Господи, это же мысль! Какое захочет!"

2