Кофе для истинной леди | Страница 9 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

— Пожалуй, — согласилась я и, решив, что начать выполнение задания Эллиса можно прямо сейчас, ненавязчиво продолжила: — Леди Абигейл, похоже, нынче просто блистает. Знаете, я рада этому, ведь в последнее время она была несколько подавлена. Думаю, это заметили и вы.

— К-конечно, заметил, — вздохнул мой собеседник, помогая мне сойти по ступенькам на берег. — Столько в-всего случилось этой в-весной… Впрочем, не будем о г-грустном. Хотите г-глинтвейна?

— Разве что немного. Становится прохладно…

Продолжая вести необременительную светскую беседу, мы приблизились к одному из костров. Слуга с поклоном вручил нам кубки. Я пригубила. Вино было слишком сладким, почти приторным.

Как раз во вкусе Абигейл.

А тем временем Доминик Синглтон разговорился. Под влиянием глинтвейна он стал куда как более словоохотлив и даже решился вернуться к «грустным темам». Но только-только начала вырисовываться передо мною занятная история о «шалости» близнецов, едва не стоившей Абигейл седых волос, как беседу нашу довольно грубо прервали.

— А вы, оказывается, сплетник, мистер Синглтон, — холодно произнес кто-то за моей спиной. Голос напоминал глубокий металлический звон — как у верхней гитарной струны, натянутой до предела. — Думаете, я не решусь вызвать на дуэль простолюдина? О, совсем вылетело из головы — вы же у нас эсквайр. Значит, формально я могу пригласить вас прогуляться на Королевскую площадь и там укоротить ваш болтливый язык.

Уже почти стемнело. Костры и факелы рассыпали рыжеватые отсветы по траве, деревьям, человеческим фигурам… Но даже в этом полумраке разглядела я, как страшно побледнело одутловатое лицо Доминика.

— П-простите… п-пожалуйста, простите… — просипел он, перепуганный насмерть. — П-поверьте, ничего, п-порочащего вас, я бы не п-по-посмел… Сэр Фаулер!

По спине у меня пробежал холодок.

«Я женщина. Мне дуэли не грозят», — напомнила я себе, словно маску надевая уверенную и надменную улыбку.

И — обернулась.

Неприятный сюрприз: Фаулер оказался почти на голову выше меня. Темные волосы вились романтическими локонами, густые ресницы могли бы стать предметом зависти даже признанной красавицы — пожалуй, облик баронета вызывал бы симпатию, если бы не презрительный прищур и кривящиеся в глумливой усмешке губы.

Никогда не любила самоуверенных нахалов, считающих, что им дозволено все лишь потому, что их щедро одарила природа.

— Добрый вечер, сэр Фаулер, — тем не менее, вежливо поздоровалась я. — Не понимаю, о чем вы говорите. Разве кто-то собирался сплетничать? Мы с мистером Синглтоном просто беседовали…

—… о тех, кто при беседе не присутствует, — закончил язвительно Фаулер. — Это и называется сплетней, мисс… не имею чести знать вашего имени.

Фамильный нрав Эверсанов — это не извержение вулкана, не землетрясение, не лесной пожар. Если и сравнивать со стихией… то пусть это будет приливная волна, о которой рассказывала мне бабушка. Далеко на юге есть коварные пляжи. Пустынные и прекрасные, при отливе они манят путника возможностью прогуляться по влажноватому песку, собрать драгоценные ракушки, осколки коралла и другие волшебные дары океана. Но стоит зазеваться, пропустить опасное время — и вмиг окажешься отрезанным соленой водой от безопасного берега.

И тогда — пиши пропало.

— Леди Виржиния-Энн, графиня Эверсанская и Валтерская, — я опустила глаза, скрывая нахлынувшую злость. — И, смею вас заверить, ничего предосудительного мистер Синглтон не произнес. Если же вас одолевает беспокойство, сэр Фаулер, могу порекомендовать вам носить с собой мятные капли. Так поступают многие леди, страдающие сердцебиением и излишней мнительностью.

Баронет вздрогнул, но самообладания не потерял. Всего секунды хватило ему, чтобы найтись с ответом:

— Польщен, польщен, леди Виржиния. Вы проявляете такую заботу обо мне, что я, право, чувствую себя неловко. Возможно… — он шагнул ко мне, почти вплотную, словно собирался обнять и закружить в танце. Меня обдало жаром и запахом вина. — Возможно, в следующий раз сплетни будут ходить уже о нас с вами, леди, если вы не поостережетесь так явно демонстрировать мне свою приязнь… Ох!

Я поспешила отступить, дабы сэр Фаулер без помех мог согнуться пополам от боли.

Леди Абигейл всегда предпочитала веера из перьев. Мне же еще с детства милы были прочные костяные или даже отделанные металлом аксессуары. Если сложить такой веер, развернуть ручкой вперед, а потом со всей силы ткнуть им в солнечное сплетение… или как там называл это место Эллис, когда рассказывал об уязвимых точках человека?

Не важно.

Главное, что это больно.

— Осторожнее, сэр Фаулер, — ласково произнесла я, раскрывая веер и непринужденно обмахиваясь. — Вещи часто не таковы, какими кажутся, а уж люди тем более. Не ошибитесь в оценках. Это может дорогого стоить.

Он медленно выдохнул и глянул на меня исподлобья, все так же упираясь рукой в свое колено.

— Значит, графиня Эверсан, так? — глаза его по-звериному блеснули желтизной, ловя отсветы пламени. — Скажите, а ваша почтенная бабушка, леди Милдред, действительно собирала редкие яды по всему миру?

Я спрятала за веером улыбку.

— Что вы, почтеннейший. Леди Милдред собирала пряности, редкие, порой даже уникальные. Безобидные пряности — сладкие, горькие, терпкие… жгучие.

Фаулер медленно выпрямился и усмехнулся.

— Вас, видимо, вскармливали чистым перцем. А с виду вы так похожи на фею, леди Виржиния. Эти хрупкие цветы в волосах, чарующая улыбка…

— Согласно древним преданиям, сэр Фаулер, феи были бессердечными созданиями. Они не брезговали ни жестокой шуткой, ни даже убийством наивных путников. А что до цветов… Это вьюнок, сэр Фаулер. Плоды его ядовиты. Идемте, мистер Синглтон, — обратилась я к эсквайру, беспомощно хватавшему воздух ртом. — Мне хотелось бы подойти к леди Абигейл и извиниться за опоздание. Не проводите ли меня?

— К-конечно, с удовольствием, — нашел в себе силы согласиться Доминик.

— Леди Виржиния! — донесся нам вслед окрик баронета. — А еще мне матушка рассказывала, что феи часто прикидываются неприметными людьми, чтобы дурачить жертву. Не дайте одурачить себя!

Я прибавила шагу, стремясь как можно скорее оказаться подальше от места происшествия. Неприятно было признаваться в этом, но сэр Фаулер меня пугал. Настолько, что слов для самообороны не хватило и пришлось воспользоваться уроками Эллиса. Конечно, это не совсем мое дело, но нужно узнать у Абигейл, как такой человек, как Фаулер, оказался в списке приглашенных.

И что, скажите на милость, значили его последние слова?

— Леди Виржиния, п-позвольте выразить вам мою сердечную б-благодарность, — прервал мои размышления мистер Синглтон. — С сэром Фаулером у нас д-давние счеты. Я никогда не одобрял д-дружбы моих п-племянников с этим ужасным ч-че-человеком, — признался он беспомощным тоном и скрестил на груди полные руки. — Однако леди Абигейл п-прислушалась к моим советам только п-после того, как имена Д-даниэля и К-кристиана едва не покрылись п-позором.

— Понимаю, — я рассеянно взмахнула веером. — Не стоит благодарности, я и не думала вас защищать. Все вышло случайно.

Значит, мне показалось правильно — сэр Фаулер действительно испугался, что Доминик может что-то рассказать мне о нем. Вероятно, что-то очень и очень неприглядное. Судя по тому, что никаких сплетен, связанных с Дагворсткими Близнецами этой весной не ходило, некое «позорное» происшествие, в котором также был замешан и Фаулер, удалось сохранить в секрете. Наверняка кроме, собственно, участников событий, знает о нем только Абигейл. Может, расспросить ее? Или попытать счастья с Домиником?

Пока мы лавировали среди гостей, разыскивая неуловимую Абигейл, чье фиолетовое платье мелькало то здесь, то там, я пыталась расспросить своего спутника о том, чем же мог навредить Фаулер репутации Дэнни и Криса. В конце концов, они же не юные девушки, у которых честь и положение в обществе зависят от благонравного поведения… Однако Доминик, несмотря на кажущуюся простоту, отвечал уклончиво и в таких формулировках, что задавать вопросы дальше было просто неловко. Временами, когда кто-нибудь рядом громко смеялся или говорил, Доминик втягивал голову в плечи.

Похоже, сэр Фаулер напугал не только меня.

— О, леди Виржиния, вот и вы, дорогая! — прощебетала Эмбер, нагоняя меня. Я замедлила шаг. — Мистер Синглтон, вы не возразите, если я похищу у вас прекрасную графиню? — с очаровательной улыбкой обратилась она к эсквайру.

9