Сатирические очерки | Страница 1 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Мариано Хосе де Ларра

Сатирические очерки

Предисловие

Мариано Хосе де Ларра

Эпоха, в которую жил и творил Мариано Хосе де Ларра (1809–1837), один из наиболее выдающихся представителей испанской литературы и общественной мысли XIX столетия, была полна «трагических эпизодов и героических усилий», являясь «одной из самых трогательных и поучительных глав современной истории».[1] Талант писателя созревал под прямым воздействием бурных событий его времени, а его литературное наследие, запечатлев наиболее яркие и существенные черты этого времени, сохранило свою актуальность и живой интерес вплоть до наших дней.

1

Ларра прожил короткую жизнь. Родился он 24 марта 1809 года в Мадриде. Его отец, Мариано де Ларра, был человеком весьма образованным, страстным поклонником французских просветителей. Он принадлежал к той буржуазной университетской молодежи Испании, которая, как указывал Маркс, с увлечением примкнула к стремлениям и принципам французской революции и одно время Даже питала надежды возродить отечество с помощью Франции. Видимо, этими настроениями было продиктовано вступление отца Ларры, ученого медика, на службу в наполеоновскую армию, оккупировавшую Испанию. Однако в семье не одобряли этого решения. Дед Ларры зарекомендовал себя непримиримым противником французов, а дядя, младший брат отца, присоединился к поднявшимся на борьбу патриотам и погиб в одном из сражений против иноземных захватчиков. В 1813 году родители Ларры вслед за отступающими войсками Наполеона покинули родину, опасаясь преследований, и увезли будущего писателя во Францию. В то время как его отец после поездки в Берлин, Лейпциг, Вену, наконец, в 1816 году обосновывается в Париже, маленький Мариано Хосе был помещен в коллеж в Бордо, где он быстро изучил французский язык и столь же основательно забыл свой родной, испанский.

Когда через несколько лет семья вернулась в Испанию, девятилетнему Ларре пришлось начинать изучение родного языка чуть ли не с самого начала. Он учится в коллегии святого Антония в Мадриде. Здесь, в столице, он становится очевидцем революционных событий 1820–1823 годов, потрясших его родину. Эти годы сыграли значительную роль в формировании мировоззрения Ларры, хотя, конечно, в смысле и значении этих событий он разобрался много позже.

И национально-освободительная война 1808–1814 годов, во время которой в стране развернулась первая буржуазно-демократическая революция, и события второй буржуазной революции 1820–1823 годов ярко обнаружили огромные жизненные силы, таившиеся в демократических массах Испании, на своих плечах вынесших и бремя войны и трудности революции.

Феодальные силы к этому времени еще продолжали господствовать не только в политической, но и в экономической жизни страны: в сельском хозяйстве феодальные повинности попрежнему давили всей своей тяжестью на крестьянство, в городах – давно изжившая себя цеховая организация производства ставила серьезные препоны на пути развития промышленности, ее перевода на капиталистические рельсы. В науке и культуре решающее слово оставалось за католической церковью. Чтобы покончить со всем этим тягостным наследием средневековья, надо было довести революцию до решительного конца. Однако испанская буржуазия, слабая и трусливая, предпочитала компромисс революционным преобразованиям; народа она боялась куда больше, чем феодальной реакции. Правда, местные хунты – органы власти в годы первой революции, – так же как и сменявшие друг друга в 1820–1823 годах правительства двух крупнейших буржуазных партий того времени, так называемых «модерадос» (исп. moderados – «умеренные») и «эксальтадос» (исп. exaltados – «неистовые»), осуществили кое-какие реформы, в известной мере облегчившие развитие капиталистических отношений в стране. Но в положении трудящихся масс не произошло никаких существенных перемен. Буржуазия Испании обнаружила свою полную неспособность довести революцию до конца и возглавить народное движение.

Отчетливо выявились также некоторые особые черты, присущие демократическому движению в Испании и затруднявшие его развитие: приверженность народных масс к старинным средневековым вольностям и привилегиям; провинциальная замкнутость в обособленность, устойчивые «предрассудки лойяльности» (как их называл Маркс), свойственные испанскому крестьянству и городским низам. Вот почему в 1808–1814 годах испанское крестьянство, воодушевленное высокими идеями свободы, сражалось с французскими войсками под лозунгом возвращения на престол «законного» короля Фердинанда VII. Во второй революции (1820–1823) буржуазия снова ничего не сделала для того, чтобы привлечь крестьянство на свою сторону. Разочаровавшись в реальных результатах революции, народные массы, и прежде всего крестьянство, в конце трехлетия 1820–1823 годов отвернулись от нее.

Спад массового движения предопределил исход революции. В апреле 1823 года, по решению реакционного Священного союза, армия интервентов – «сто тысяч сынов святого Людовика» – под командованием герцога Ангулемского перешла Пиренеи; к ним вскоре присоединились отряды испанских роялистов. Преданные большинством командиров, революционные войска не могли долго сопротивляться. К осени контрреволюция торжествовала победу; по стране прокатилась волна чудовищного террора.

Последующие годы – переломные в жизни молодого Ларры. Он учится в университетах Вальядолида, Валенсии, Мадрида, но нигде не проходит полного курса. В 1826 году он провел несколько месяцев на службе в одном из министерств, куда устроили его друзья отца. Но и здесь он не находит удовлетворения. Его все более влечет к себе литература. Еще ребенком, в возрасте 12–13 лет, он переводит с французского отрывки из «Илиады». Сохранились составленная в это же время Ларрой черновая рукопись учебника испанской грамматики с приложением таблиц к ней, а также триста стихотворных строк «Исторической географии Испании». Сейчас, решив стать профессиональным литератором, Ларра снова пробует свои силы в поэзии. Только в начале следующего года он находит, наконец, свое истинное призвание, вступив на трудный путь Журналиста-сатирика.

В январе или в феврале 1828 года в Мадриде появилось новое периодическое издание «Сатирический оборотень современности» («El Duende Satirico del dia»).[2] Под заголовком стояли слова: «Издаваемый по собственному почину Мариано Хосе до Ларра». Эпиграфом молодой журналист избрал слова Буало: «Я ненависть свою обращаю против нелепостей нашего века». Вряд ли, решившись следовать в своем журнале девизу французского классика, Ларра ясно отдавал себе отчет в том, с какими трудностями это сопряжено.

Последнее десятилетие правления Фердинанда VII в Испании (1823–1833) К. Маркс охарактеризовал как «…величайшую из клоак, когда-либо там бывших».[3] Действительно, над страной нависла зловещая тень террора и реакции. В стране все еще находились войска оккупантов. Все еще продолжали действовать «очистительные хунты», приговаривавшие к смерти и каторжным работам сотни и тысячи патриотов. Все еще находились в изгнании тысячи других, которым посчастливилось ускользнуть от скорого и неправедного суда «фернандистов». Люди в черных сутанах снова прибрали к рукам школы и книги, ввели жестокую цензуру и со всех амвонов предавали анафеме «гидру революции». Университеты большую часть времени были закрыты, ибо настроения студенчества не внушали доверия духовным пастырям.

Пору безвременья переживает и литература. За целое десятилетие в Испании но появилось ни одного сколько-нибудь значительного художественного произведения. Безграмотные переводы с французского, английского, немецкого заполонили книжные лавки и сцены театров. Были закрыты не только газеты «Бич» («El Zurriago») и «Карабин» («La Tercerola») – боевые органы крайней левой оппозиции, – но и куда более умеренные периодические издания, игравшие в годы революции столь значительную роль в воспитании общества и названные «наставниками конституции».

Свой журнал Ларра выпускал единолично и весьма нерегулярно. Всего за 18 месяцев вышло 5 выпусков. В каждом из них было по две статьи. Позднее Ларра сурово оценил их и не включил в подготовленное им собрание сочинений. Тем не менее эти юношеские произведения представляют большой интерес, хотя они естественно в идейном и художественном отношении значительно слабее последующей публицистики Ларры. Вступив на путь сатирической публицистики, Ларра унаследовал как богатейшие традиции сатирической литературы Возрождения, начиная с Сервантеса и Кеведо так и рационалистический скептицизм вольтеровской мысли, получивший яркое воплощение в творчестве многих испанских писателей-сатириков XVIII столетия.

1
Мариано Хосе де Ларра: Сатирические очерки 1
Предисловие: Мариано Хосе де Ларра 1
Предисловие: 1830–1836 гг: (Части 1 и 2) 6
Предисловие к сборнику театральных, литературных, политических и нравоописательных очерков,: опубликованных в 1832, 1833 и 1834 годах в «Испанском обозрении» и «Наблюдателе»[10] 6
1830–1836 годы,: или Испания от Фердинанда VII до Мендисабаля[14]: Часть первая[15] 7
1830–1836 годы,: Или Испания от Фердинанда VII до Мендисаваля: Часть вторая 11
Очерки, печатавшиеся в журнале «Простодушный болтун»: (1832–1833)[84] 17
Два слова[85] 17
Письмо Андресу, написанное из Батуэкии простодушным болтуном: (Статья целиком наша)[87] 17
Второе письмо Андресу: от того же бакалавра[103] 19
Приверженец кастильской старины[118] 21
Письмо Андреса Нипоресас бакалавру[125] 24
Приходите завтра[132] 26
Заключение[134] 28
Последнее письмо Андреса Нипоресас: бакалавру дон Хуану Пересу де Мунгия[136] 29
Смерть простодушного болтуна,: о которой сообщает публике его бывший корреспондент Андрес Нипоресас[138] 30
Очерки, печатавшиеся в журналах «Испанское обозрение» и «Наблюдатель»: (1833–1835)[149] 32
Мой псевдоним и мои намерения[150] 32
Итак, я журналист[151] 33
Дон Кандидо Буэнафе,: Или Путь к славе[156] 34
У нас в Испании[167] 36
Дон Тимотео,: или Литератор[175] 37
Новая гостиница[181] 39
Прежде чем пройти, обратитесь к швейцару,: или Путешественники в городе Витория[185] 41
Новое растение,: или Мятежник[194]: Из естественной истории 42
Хунта в Кастел-у-Бранку[199] 44
Обстоятельства[207] 46
Трое – это только двое, и тот, кто ничего не значит, стоит всех троих: (Политический маскарад)[215] 47
Газета «Век» на чистом листе[231] 49
Преимущество полумер[236] 49
Человек предполагает, а Бог располагает,: или Что значит быть журналистом[241] 50
Слова[243] 51
Представление «Нуманции»: Трагедия в трех актах[247] 52
Письмо Фигаро: к своему корреспонденту, бакалавру[251] 52
Второе и последнее письмо Фигаро: своему неизвестному корреспонденту, бакалавру[258] 53
Моды[264] 54
Открытие великой истины[267] 55
Министерский клеврет[276] 55
Второе письмо местного либерала либералу иноземному[292] 56
Первый ответ иноземного либерала местному либералу[297] 57
Прозрачный вопрос[301] 58
Два либерала,: или Что значит взаимопонимание 58
Европейское бедствие[319] 60
Третье письмо местного либерала либералу иноземному[332] 62
О чем нельзя говорить, о том умолчите[335] 63
Обзор 1834 года[338] 63
Новая газета[343] 64
Полиция[350] 66
Пока что[359] 67
Письмо Фигаро: своему старинному корреспонденту[363] 68
Человек – воздушный шар[371] 69
Восхваление,: или Попробуйте мне это запретить![382] 71
Осужденный на смерть[386] 73
Очерки, печатавшиеся в газете «Испанец»: (1835–1836)[391] 74
«Почти»: (Политический кошмар)[392] 74
Возвращение Фигаро: Письмо другу, проживающему в Париже[400] 76
Спокойной ночи: Второе письмо Фигаро своему парижскому корреспонденту о роспуске кортесов и о других новостях[407] 77
Литература: Беглый обзор истории и характера нашей литературы. Ее нынешнее состояние. Ее будущее. Наши взгляды[421] 81
О сатире и сатириках[431] 83
Вымогатели,: или Поединок и смертная казнь[443] 85
Письмо Фигаро: одному английскому путешественнику[445] 86
Редактору газеты «Испанец»[453] 88
День поминовения усопших 1836 года: Фигаро посещает кладбище[456] 88
Ночь под Рождество 1836 года: Я и мой слуга[470]: Философический бред[471] 90
Коментарии 92