УГОНЩИЦА (Книга 1) | Страница 1 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Инна Полежаева

УГОНЩИЦА

Я несовременная. Совсем. Как говорит брат моего парня – отсталая. Я ненавижу делать селфи. Не потому что страшная. Просто считаю, так делают те, кому нечем заняться и малолетние дурочки. Я терпеть не могу клубы, клубную музыку и все шумные мероприятия. Меня нет в Инстаграмм, что приводит в ужас всех моих знакомых. Список бесконечен: белфи, лайки, хэштеги, статусы…

Я не знаю, почему я такая, но какая есть. И мне тридцать лет. И это траур для большинства моих родственников, так как я все еще не замужем. А гражданский брак, по мнению большинства моей родни – это ужасно. Но вот в данном вопросе я, к счастью, не совсем из каменного века. Наоборот, считаю лучше пожить вместе хотя бы немного, потому что элементарно стоящие в углу носки могут послужить причиной развода.

Кстати о носках.

– Вася! Ты мне в стирку вещи отдал? – я старательно впихивала в небольшую по объему стиральную машину кучу белья, именуемое как «черное».

– Вроде да, – пробубнил Васька.

Василий мой парень, с которым смирились мои родственники. Сами навялили, сами повозмущались нашему решению жить вместе, и сами смирились. Как это бывает, к тридцати годам тебя усердно начинают знакомить со всеми одинокими сыновьями маминых подруг. Как правило, они все не были женаты по неясным причинам. При ближайшем рассмотрении выясняется, что причина проста: тяжело оторваться от маминой юбки и груди. Категория, именуемая в народе маменькин сынок. Я прошла через пять кругов ада, пять маминых знакомых, дальних и не очень, навяливали мне своих великовозрастных одиноких сыновей. Василий был шестым. Моя попытка номер шесть! Удивительным образом я обнаружила, что он не маменькин сынок, а просто странный. Живет человек в своем мире, своими интересами и плевать он хотел на требование общества, что пора жениться и родить двух детей, маткапитал как-никак дадут. Стали мы с ним на этой почве общаться посредством мобильника, даже в парк вышли один раз. Но из него романтик, как из меня блогер. Поэтому решили, ну хорошо ж нам вместе, ну так, а чего б и не пожить.

Родня впала в эйфорию, которая длилась недолго. Ибо Василий к быту оказался неприспособлен, гвоздь вбить в стену ровно и то не мог. Зарплату на заводе (да-да, на заводе, а вы думали!) получал среднестатистическую. Жилплощади не имел. Страсти особой по отношению ко мне не выказывал. Короче, постепенно минусы затмили один жирный плюс – у меня был парень. Но тут уже что поделать, не выгонять же всем семейством его – решили мои дядьки, тетки и мама. Оставили нас в покое. Ворчали тихо по углам. Вот уже полтора года. Теперь еще добавился минус конкретный, не дающий покоя, родившимся в СССР. Почему ж он, паразит эдакий, в ЗАГС не зовет. Уже хоть какой, а муж нужен, печать в паспорт и так далее.

– Есть хочешь? – крикнула я, справившись с машинкой.

– Нет, наверное, – пробубнил Васька.

Значит, хочет, так всегда. Он сидел у компа, как обычно стрелял из танка или чего там. Стоило поставить рядом тарелку с едой, как она моментально опустошалась без отрыва от производства, так сказать. Моя мама, глядя на это, говорила, что у меня уже есть ребенок и как же я буду справляться с двумя, когда придет время настоящего малыша.

Я разогревала суп и смотрела на дождь за окном. Какой-то парень несся с букетом цветов. Васька никогда не дарил мне цветов. Не могу сказать, что страдала от этого. Я вообще не могу сказать любила ли я его, я не знаю что это. Да, мне как всем хотелось секса. Да, у меня были парни до этого. Но ни разу я не могла сказать, что влюбилась до крышесносного состояния, симпатия и секс. Симпатия и дружба. Ни романтики, ни свечей, ни цветов. Я по этому поводу не расстраивалась никогда, просто приписывала все к тому же, что я странная, отсталая и так далее.

Я водрузила на поднос суп, салат и хлеб. Васька пялился в монитор компа.

– Ешь, – я поставила все аккуратно на стол, сдвинув немного клавиатуру. Спустя минуту услышала, как звенит ложка о чашку. Что и следовало ожидать.

Я со вздохом села на табурет. На кухонном столе были разбросаны листовки с разными видами кофе. Три месяца назад я устроилась на новую работу торговым представителем. Мера была вынужденной. До этого работала на месте декретницы, которая вышла на работу раньше положенного, ребенку еще нет и полутора. Ну, меня и попросили. Пришлось искать нечто, что поможет оплачивать ипотеку, кредит за машину и кормиться.

– Ну и что тут дальше, – я поворошила листовки, – кофе три в одном…

Тупее работы свет не знает. Езжай себе по магазинам, собирай заявки, впаривай что-либо, фотографируй красивые банки с кофе. Раз в неделю в офис. Ежедневный отчет. Короче, ничего особо сложного я не видела в этой работе. Самое главное меня вполне устраивала зарплата. Поэтому я с легкостью рассталась с офисной работой и должностью менеджера отдела закупа на другого менеджера без офиса. И конечно родственники были против. Да и вообще, если я училась на экономиста, то и должна была им работать до пенсии на одном месте бессменно и неподвижно, как тогда, в прекрасном СССР.

Три месяца я особо не напрягалась, но тут наша компания решила провести обучение сотрудников. Для чего нас в понедельник со всех городов, где есть филиалы, везут в Москву. Я даже не знаю, что меня больше бесит в этой жизни – носки стоящие в углах или тупые тренинги. Меня раздражает, что на учебе заумная тетя (или дядя) со стопроцентной уверенностью рассказывают о струкутре визита в магазин, как зайти, что сказать и так далее. И в жизни это абсолютно неприменимо. Абсолютно. Бывает, зайдешь и здороваться не нужно, просто спросил у Марь Ванны как дела у внука и все – заявка у тебя в кармане. Все строится на личных взаимоотношениях.

Помимо тренинга руководство вознамерилось протестировать нас на знание продукции, так что все усердно учили сорта кофе.

– Я все. Чай мне налей, – Васька водрузил поднос на столешницу у раковины, – выучила?

– Ага, конечно, мне тут на все выходные учить хватит.

Я налила своему парню чай, зевнула и стала читать дальше. Периодически смотрела на магниты холодильника и повторяла только что прочитанное, ну прям школьница. Под магнитом, изображавшим фараона, подарок тетки из отпуска (терпеть не могу магниты), висела фотка, где мы с Васей стоим под цветущей яблоней. Я темноволосая коротышка, он высокий, худой, голубоглазый блондин. Несоответствие полнейшее. Попыталась представить себя в свадебном платье. Стало смешно. Рядом дико завопил мобильник.

– Блин, – подпрыгнула я, – але!

– Здраааавствуйте, – пропела Оксанка, моя подруга времен ясельных соплей.

– Напугала блин. Я между прочим, арабику учу.

– Ее не учить, а пить нужно, – поучительно вставила Оксана, – ну что? Когда встречаемся?

Жила она от меня, мягко говоря, недалеко, в соседнем доме, потому виделись мы каждый день. К Ваське Оксана относилась как к коту – есть и хорошо, не станет, ну и ладно, нашим легче. Особой любви не питала, но и антипатии не было. Звала его Вась-Вась и угощала шоколадом. Сама была дамой незамужней, но в отличие от меня хотела романтики, цветов и всего, чего хотят нормальные девочки. Но таких мужчин уже не было в свободном доступе, как говорила моя подруга, поэтому в последнее время что-то тянуло ее на малолеток, якобы вознамерилась под себя воспитать. На мои возражения кому ж она кошелка старая нужна будет через лет пять, отвечала, что найдет свежую молодую кровь.

– Вообще-то мне тут учить и учить…Но если ты желаешь прийти…

– Желаю! У меня история про Степана.

Степан был очередным малолетним увлечением, по мне так дурак дураком, но в физическом смысле Оксанке польза от него была нешуточная.

Короче, спустя пять минут моя чокнутая подруга уже с грохотом шуровала на кухне, пренебрежительно скинув на пол все мои листовки.

– А сахар где? – раздраженно спросила она, заглянув в пустую сахарницу.

– Забыла купить…, – я зевнула.

– Может, Василия отправим? Пусть познает мир постепенно, – прокомментировала она, – начнем с близких расстояний, «Пятерочка» в ста метрах от дома.

– Не издевайся! – шикнула я.

– Я все слышу, – пробубнил Васька из комнаты.

– А ты как дед, слышишь только то, что не нужно, – крикнула ему Оксанка.

– На, – я бахнула перед ней банку сгущенки, – ешь.

– О! Пойдет!

Оксана опустошала банку сладкого молока и рассказывала, что Степан совсем от рук отбился, связался с ПТУшницей, вроде бы, так что все, пора его списывать со счетов.

1