Завтра наступит вчера | Страница 1 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Завтра наступит вчера

Яна Заворуева

© Яна Заворуева, 2018

ISBN 978-5-4493-5591-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Закрываю книгу очередного романа. Почему в книгах все так просто? Герою можно придумать образ, жизнь намного лучше, чем у тебя самого, мужа мечты, детей вундеркиндов, друзей, которые тебя не предадут. Но в жизни все совсем по-другому: твоя внешность самая обычная, жизнь хуже, чем можно представить, мужчину себе очень сложно найти, тем более мужа, дети вырастают наркоманами необразованными (ни все), а друзей так сложно найти, что ты ошибаешься слишком часто. Ты доверяешь человеку, рассказываешь все секреты, а потом этот же человек тебя предает, наплевав на все твои чувства.

На улице моросящий дождик. Дождь – это природное явление, при котором одинокому человеку хорошо. Когда идет дождь, твою голову посещают разные мысли, идеи, которые ты хочешь в будущем воплотить в жизнь. Я люблю дождь, но только тогда, когда он идёт в меру, а не каждый день словно из ведра.

Надеваю кожаную куртку, беру рюкзак и выхожу из дома. Москва встречает меня своей привычной погодой: дождик, как я говорила выше, прохладный воздух и ветер, готовый сорвать с чей-нибудь головы шляпу. Типичная погода октября.

В этом учебном году я первый раз иду в школу и понимаю, что пропустила уже половину программы, так как в одиннадцатом классе мы сдаем ЕГЭ.

Меня не было в школе весь сентябрь, так как я была в больнице с нервным срывом. Мой брат два года назад умер от передозировки наркотиков. Для нас это была большая потеря, ведь ему было всего лишь пятнадцать лет. А три месяца назад погибли мои родители в автокатастрофе. Их машина съехала с обочины и упала в реку.

У меня не осталось никого. Я осталась совершенно одна, не считая подруг. Мне исполнилось восемнадцать лет, и теперь все наследство, оставленное родителями, принадлежит мне.

Мой отец был владельцем компании в Москве и Нью-Йорке. Моя семья была довольно-таки известной. Наша семейная фотография красуется в каких-то газетах, журналах, ведь случилось самое страшное – погибла семья Громовых. Так и вижу заголовки газет: «Погибла семья Громовых! Что же будет с единственным оставшимся членом семьи? Как чувствует себя Тина Громова? Когда выйдет из больницы?»

Надеюсь, что никто не знает, что я вышла из больницы, иначе от репортёров не будет никакой жизни. Они окружат мой дом и будут тут ночевать, пока я не отвечу на их вопросы.

Репортёры действительно надоедливые люди, но в какой-то мере я их понимаю, ведь это их работа, они этим зарабатывают на жизнь.

Подхожу к школе и делаю три глубоких вдоха, которые так нужны моему организму. Захожу в холл и вижу, как начальная школа переодевается в раздевалках, а средняя школа сидит в телефонах, сидя на лавочках. Старшой школы на первом этаже никогда нет, они сидят всегда возле кабинетов, тоже в телефонах.

– Тина? – послышался голос позади меня. Я обернулась и увидела свою подругу – Алису.

– Алиса! – я обняла так крепко, как только могла.

Я так скучала по ней. Мы не виделись с ней все лето, так как она уезжала в деревню к бабушке. А потом мои родители погибли и уже было не до встреч.

– Я так рада, что ты пришла, – сказала она, когда мы шли к кабинету алгебры.

– Я тоже рада вернутся в школу и увидеть одноклассников и учителей. И тебя конечно же.

– За месяц ничего нового не приключилось. Все как обычно.

– Как там Лариса Петровна? – спрашиваю я, заинтересованная этим вопросом.

– С ней все в порядке, она все такая же красивая, не изменилась вообще.

Лариса Петровна – единственный учитель, который мне нравится. Нет, есть и другие, но она на первом месте. Кто-то утверждает, что любить учителя невозможно. Но это не так! Ларису Петровну я люблю как родную. В каждой ее эмоции я умиляюсь. Она милая, добрая, красивая и смешная, вот честное слово. Она умеет шутить, хотя больше я улыбаюсь не из-за ее шуток, а из-за ее смеха. Боже, а ее улыбка – это просто нечто. Алисе тоже нравится Лариса Петровна. Наши чувства к ней одинаковы. Возможно, звучит это все глупо, но это так.

– Как Виктория Кирилловна?

– Тоже все нормально. Вышла летом замуж за своего парня. Помнишь его?

– Конечно. Его никогда не забудешь, – мы смеемся и садимся на лавочку.

Виктория Кирилловна – наш классный руководитель. Она молодая, милая, иногда меня раздражающая девушка. Мы у нее первый класс, поэтому иногда она с нами не справляется. Слишком рано она нас взяла. Одноклассники совершенно не считают ее классным руководителем. Они считают Викторию Кирилловну подругой. Ну не умеет она управлять классом, зачем брать?

– Здравствуйте, – говорю я, проходящей мимо Ларисе Петровне.

– Здравствуй, – она улыбается мне и открывает свой кабинет.

И действительно, Лариса Петровна совсем не изменилась. Все такие же до плеч каштановые волосы, милые черты лица, карие глаза. Не понимаю, как можно в свои сорок пять лет так выглядеть? Я понимаю, как какие-нибудь известные личности ходят к косметологу, потому что им деньги девать некуда, но она…

Потихоньку приходят мои одноклассники. Помахав мне рукой, они садятся на лавочки и включают телефон, а девочки идут гулять.

Наша школа квадратная, что позволяет нам гулять кругами по этажу. Мы с Алисой начали так делать в классе шестом, точно не помню.

*** *** ***

Прозвенел звонок с урока. Оказывается, к нам пришел новый ученик.

Его зовут Лео Андреев. Видимо, кто-то из его семьи американец. Скорее всего мама, раз дала такое имя своему ребенку. Ему восемнадцать лет, и это все, что я о нем знаю.

Рост у него примерно метр восемьдесят пять, черные волосы, грубые черты лица, а глаза небесно-голубые. Одет был во все черное: черная рубашка, черные джинсы, черные ботинки, а на руке носил огромное кольцо с изображением волка (Лео сидел на соседней парте, и я могла его хорошенько рассмотреть).

Сейчас у нас литература. Отличное сочетание: алгебра, а потом литература. Если честно, то мне нравятся литература и русский. Это мои самые любимые предметы. На втором месте у меня стоит английский, а за ним физика.

– Пойдем попьем? – спрашивает меня Алиса.

– Да, конечно, – я кладу рюкзак рядом с кабинетом, прислонив его к стене.

На первом этаже стоит кулер, которым сейчас пользуются все. Тут никогда не было такой очереди, видимо у них сушняк образовался.

Рядом появляется Настя – моя вторая подруга. С ней я начала дружить уже с пятого класса, но не так близко. Наше частое общение началось в классе седьмом или шестом.

– Привет. Как ты? – спрашивает она, засовывая телефон в карман, который до этого держала в руке.

– Привет. Со мной все хорошо, – отвечаю ей.

– Пойдёмте на урок? – прерывает наш разговор Алиса. Мы соглашаемся, и я выкидываю стаканчик в мусорный контейнер.

Литература прошла отлично. Лариса Петровна рассказывала про Бунина, а потом дала небольшую самостоятельную про только что прослушанному тексту. Она частенько это делала в предыдущих классах.

День в школе тянулся мучительно долго, но всё-таки закончился. Последним уроком был русский. Я не хотела, чтобы он заканчивался, но все самое хорошее рано или поздно заканчивается.

Распрощавшись с подругами, шагаю домой, засунув в уши наушники. В последнее время музыка меня спасает. Музыка – мое лекарство от одиночества.

Когда я была маленькой, мама часто включала музыку на весь дом и танцевала со мной. Приходил маленький Ромка – мой брат – и начинал беситься. Я любила эту обстановку. Не хватало отца, он был то на работе, то в командировке, то на совещаниях. Я понимала, что отец зарабатывал денюжки нам на жизнь и никогда не ревела, что папы дома нет.

Рома рос подвижным мальчиком. Ему было пятнадцать, когда его не стало. Я не знаю, что его сподвигло на наркотики, скорее всего дурная компания, но мама, когда узнала об этом была чертовски зла. Особенно, когда знала, что ему будет, если об этом узнает полиция.

Я никогда не видела в его окружении плохих ребят. Все были умными мальчиками, которые любили сидеть дома и зубрить учебники. Для меня все еще остается загадкой смерть Ромы.

Спустя год погибли родители в автокатастрофе. Я до сих пор не понимаю, почему их машина съехала с обочины. Неужели отец сел пьяным за руль? Никогда не замечала, чтобы мой папа пил.

1