Меж двух огней. Книга 1. Шёпот грядущего | Страница 1 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Пролог

Дожди этой весной пришли очень рано – многие считали это дурным знаком. Все последние дни тучи не сходили с неба, и взошедшее солнце было бы как никогда кстати…

Будучи рыцарем одного из самых уважаемых орденов в королевстве, сир Маркос Крогер – по прозвищу «Отважный» – уже не ощущал былой отваги и ёжился под холодным ветром, пришедшим сразу же после дождя. Вода легко проникала сквозь тяжёлые доспехи, намокшая ткань прилипала к телу, от чего кожа покрывалась мурашками. Лошадь под ним то и дело мотала головой, брызгая каплями Маркосу в лицо, которое было уязвимо из-за открытого забрала. Серые глаза рыцаря грустно всматривались вдаль, и круги под ними с каждым днем всё сильнее нависали и чернели. Прямой нос, чудом сохранившийся после стольких битв и тренировок, улавливал свежий ледяной воздух. Усы и борода, казавшиеся лишь небольшой тенью на щеках, темнели камнем-обсидианом – чёрным с проблесками серебра.

Холм, на котором стоял Маркос, возвышался над небольшой, некогда лесистой долиной, а разрушенная крепость с четырьмя башнями мрачно взирала на чёрный лес, к которому рыцарь был повёрнут спиной. Всю долину, вплоть до леса, покрывал мокрый белый пепел, совершенно непонятно откуда взявшийся. Ветер гудел и тихо выл, словно узник, закрытый в глухом подземелье. А его дуновение пронизывало спину Маркоса – не спасал даже добротный меховой плащ сиреневого цвета. Но хуже всего приходилось другому человеку, который стоял рядом. Тот был среднего роста, в изношенных солдатских латах, державшихся, видимо, лишь на вере, а шлема не имел и в помине. Солдат непрерывно дрожал, стуча зубами громче всякого дятла. Посиневшими руками он обхватил себя, пытаясь удержать то тепло, что ещё оставалось в теле.

Прошло уже немало времени, и сир Маркос начал терять терпение. Но, видимо, Бог услышал его – вдалеке уже показались пики со знаменами, на которых рдело Пурпурное сердце, а затем появились и сами знаменосцы. Тяжеловооруженные рыцари, проезжая на породистых лошадях и грохоча металлом, грозно оглядывали руины и пепельную долину, а затем обращали свои взоры и на Маркоса. Во главе процессии ехал лорд Виктус Штургар, командир отряда. Его лицо, словно вытесанное из камня, пестрело шрамами, нос был перебит, а вместо левого глаза светился фиолетовый камень. Борода и усы уже покрылись сединой, как и голова, хотя было заметно, что некогда волосы этого человека чернели как смоль. Великолепный чёрный доспех Виктуса был в хорошем состоянии, прослужив в семье лорда не меньше трех столетий. Пурпурный плащ хоть и казался мокрым, но не входил ни в какое сравнение с тем, что был надет на Маркосе.

– Приветствую, Ваша Светлость! Вы задержались. Что-то случилось в дороге? – спросил сир Маркос.

– И тебе не хворать, Маркос. Да, нам пришлось заняться кое-какими делами по пути сюда. Чертовы северяне разобрали мост, а бревна оставили на другом берегу. Река вышла из границ, и мы потеряли двух людей, пока не наладили переправу. Что тут у тебя? – поинтересовался лорд Виктус, указав рукой в железной рукавице на дрожавшего солдата.

– Дезертир. Говорит, видел, как тут всё случилось. Клянется, что не собирался никуда уходить из крепости и бросать свою службу. Но я нашёл его в дорожной гостинице, в двух милях отсюда. Он лежал пьяный и с раной в боку. Хозяйка приютила его, но чем он с ней расплатился, говорить отказывается. Уверяет, что та по своей доброте ухаживала за ним, – Маркос поглядел на солдата, но тот не отрывал глаз от земли и продолжал дрожать.

Голосом, способным разогнать тучи, лорд Виктус спросил:

– Как твоё имя?

– Гродер, милорд, – стуча зубами, просипел солдат.

– Скажи-ка мне, Гродер, что ты делал в той гостинице и где твои дружки?

– Они мне не друзья, милорд, и никогда не были. Меня привезли туда на телеге. Я плохо соображал и почти не помню, как там оказался. Куда они ушли, я тоже не знаю, – солдат боялся поднять глаза и смотрел лорду Виктусу в ноги.

– Это правда? Если ты лжёшь, то я велю четвертовать тебя, а останки скинуть волкам на поживу. Их тут, говорят, развелось как северян, – драгоценный глаз лорда Виктуса, командира рыцарей Пурпурного сердца, зловеще сверкнул.

Сир Маркос вмешался:

– В двух днях пути к северо-западу я наткнулся на крестьян. Они видели дружков этого дезертира, когда те направлялись к замку лорда Грандсмара.

– Крестьяне помнят, как те выглядели? – cпросил лорд Виктус.

– Сказали, что у одного из них был громадный меч – выше любого человека. У другого – такой же большой лук. Командовал ими молодой человек с длинным пером на шлеме. Крестьяне также заметили, что у него, как и у некоторых других, на груди был нарисован коронованный череп.

Лорд Виктус Штургар процедил сквозь зубы:

– Крессенг…

Маркос удивился:

– Но ведь Крессенги живут южнее, в болотных трясинах. Зачем кому-то из них ехать на север и учинять такие беспорядки?

– Это одному Богу известно. Но мне всё же придётся послать к лорду Айхему. Насколько я помню, он болен и прикован к постели, значит, это был кто-то из его сыновей.

– Неужели? Род Крессенгов хоть и беден, но благороден и горд. Насколько я помню уроки истории, они даже когда-то были королями! – сказал Маркос и тут же подумал: «Не впустую были потрачены годы в церковной школе…»

– Дела минувших дней. Сейчас меня волнует, чем они теперь занимаются. Если Крессенги замешаны во всем этом, то будут привлечены к суду, как и другие, – лорд Штургар сурово посмотрел на солдата. – А этот, если хочет жить, пускай быстрее развяжет язык, пока мы ему не помогли. Сир Маркос, отъедем в сторону. Остальные – спускайтесь к крепости и обыщите там всё.

Рыцари начали спешиваться, двое из них обхватили Гродера, и тот с непонимающим видом поплелся за ними, напоследок бросив взгляд на сира Маркоса и лорда Штургара.

Сир Маркос и лорд Штургар взобрались на невысокий холм, а после подъехали к лесу, который стал выглядеть ещё темнее, словно обгоревшим. Травы под ногами не было, виднелся лишь один мокрый пепел. Маркосу не понравился этот лес, показалось, будто лес смотрит на него, обнажает его мысли.

– Что ещё ты узнал? – спросил лорд, придержав коня одной рукой, а другой пытаясь стряхнуть накопившийся пепел с плаща.

– Что мы немного опоздали. Если бы разведчики были резвее, то мы могли бы опередить людей Крессенга. Но след оборвался, а дождь помог им уйти.

– Их нужно найти. Вчера мы наткнулись на одну из этих девок, именующих себя «Святые сестры», хотя если взглянуть на неё, то о святости тут речь не пойдёт. Ко всему прочему она ещё на меня и накричала, требуя объяснений, почему никто не догадался, что враги наплевали на перемирие, переходят границу и буйствуют в этих землях. Так и хотелось дать разок по клюву этой мелкой наглой курице…

– Тронуть Божью дочерь равносильно измене, тем более – командира Святых сестёр, – напомнил сир Маркос.

– Знаю. Но у нас проблемы поважнее. Я так ей и сказал тогда, вдогонку отчитав за их действия. А именно – за отсутствие оных. Оказывается, она спаслась из плена и грозится привести сюда войско, чтобы призвать всех к ответу, – лорд Штургар сплюнул на землю при этих словах. – Покажи мне, где ты нашёл это тело.

Сир Маркос указал на широкую черную яму:

– Оно здесь.

– Что за чёрт? – спросил лорд Виктус, трогая по краям стеклянную землю, – откуда тут всё это?

– Я и сам не знаю. Но мне гораздо интереснее то, как можно было разделить тело таким странным образом, – сир Маркос спустился вниз, и твердая черная земля трескалась под ним, словно лёд.

Труп северянина лежал посреди ямы, без ног, ровно разрезанный чуть ниже пояса. У северянина были длинные белые волосы, а голубые глаза потускнели.

– Думаешь, он был среди атаковавших? – спросил лорд Виктус.

– Не знаю. Но часть гарнизона крепости каким-то чудом отбилась, некоторые, исключая того бедолагу, сумели бежать. Так что угроза всё-таки есть. Ах, да, насчет того человека, которого видели крестьяне, того с огромным мечом! Вы думаете это был…

– Не думаю. Уверен. Мерзкий предатель сжег все мосты, связывавшие его с орденом и Господом. Пусть его сердце пожрут черви, а душу рвёт в клочья Мельзеул. В Аду ему самое место.

– Возможности для раскаяния у него почти не осталось, но время ещё есть. Искупление. И очищение души, – неожиданно для себя самого проговорил Маркос, никогда ранее не замечавший за собой набожности.

1