Вторая попытка | Страница 1 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Юрий Сидоров

Вторая попытка: повесть, рассказы

Вторая попытка

1

Голубоватые резиновые ботики неожиданно возникли перед глазами и сразу заслонили собой весь остальной мир. Точнее, ботики были скорее серыми, но оттенок голубого в них всё-таки присутствовал. Как будто скрытое за плотными свинцовыми тучами небо напоминало о своём существовании раскинувшемуся под ним бесконечному серому холодному морю.

Ещё мгновение назад мир был совсем иным, обычным и понятным. В глазах Пети привычно рябило от наполовину выкорчеванной из земли морковки, которую им, семиклассникам, надо было подбирать вслед за прошедшим некоторое время назад трактором с какой-то хитрой насадкой, складывать в тяжелеющие раз от раза ведёрки и относить к сортировальному пункту.

До края поля ещё далеко, а только там было спасение. Только там, кинув последние оранжевые корнеплоды в ведро, можно было вздохнуть полной грудью в ожидании приятной дороги домой, в такое родное и особенно желанное сейчас Солнцево, на разболтанном автобусе.

– Ребята, поторопитесь! Что-то мы с вами сегодня отстаём. Так не годится! Посмотрите, седьмой «А» нас уже метров на 20 опередил. Скорее закончим – скорее домой поедем, – откуда-то сверху донёсся до Пети призыв их классной руководительницы Галины Дмитриевны, обладательницы тех самых резиновых ботиков. – Проскуряков, а ты чего рот открыл? Что такое интересное обнаружил? Давай, давай морковку подбирай. Уже не очень много осталось.

Если бы не замечание Галины Дмитриевны, Петя даже не заметил бы, что действительно замер с широко открытым ртом. Он не понимал, что происходит. Ещё минуту назад мир казался таким привычным. И вот в нём появились ботики, принёсшие с собой неизведанные ранее ощущения, которые Петя ещё даже и не мог осознать. Они влекли за собой в заоблачные дали и одновременно тревожили. Больше всего на свете мальчику сейчас хотелось, чтобы эти сказочные серо-голубоватые создания, уберегавшие от осенней размокшей глины ноги Галины Дмитриевны, облачённые в шерстяные розовато-сиреневые чулки, никогда и никуда не уходили. Но любому чуду на свете приходит конец. Ботики потоптались на месте, наконец наиболее смелый из них сделал первый шаг, второй решил не отставать от собрата, и перед зачарованными глазами Пети возникла плавно удаляющаяся фигурка Галины Дмитриевны во весь её небольшой рост.

– И чего это Пантера нас подгоняет? И так тут три часа уже горбимся! – прошипел, возмущаясь, Мишка Платонов, сосед Пети по парте и одновременно по дому.

* * *

Пантерой в школе называли Галину Дмитриевну. Кличка эта передавалась из поколения в поколение и, похоже, намертво прилипла к их классной руководительнице. Пантера была краткой формой полного прозвища – «Пятнистая Пантера». Существовал и другой сокращённый вариант – просто «Пятнистая», правда, он реже использовался.

Галина Дмитриевна превратилась в Пантеру не из-за какой-то особой свирепости, хотя она была женщиной волевой и строгой, умеющей держать класс в руках. Причина крылась в существовании большого родимого пятна у неё на шее под левым ухом, что причиняло душевные страдания всю жизнь. Правда, с годами пятно становилось всё более блёклым, а его краешек на скуле – и вовсе почти незаметным. К тому же пятно удавалось маскировать причёской. А главное, что муж никогда не попрекал Галину Дмитриевну этой особенностью её внешности. Ну а школьники – что с ними сделаешь? Дети есть дети. Всегда всё видят, даже то, на что взрослый человек и внимание не сразу обратит. Да, прозвище обидное выдумали. Но на то она и педагог, чтобы всё правильно понимать и стараться быть выше обид, хоть это порой и непросто.

* * *

Видя, как быстро удаляется вперёд фигурка Галины Дмитриевны, Петя обнаружил в себе открывшееся второе дыхание и неудержимо устремился за ней, ловко кидая пахнущую осенью морковь в ведро и периодически бегая с ним в руках на сортировку.

– Петька, ты чего, с ума сошёл? Уймись! Куда ты прёшься с такой силой? Ударником, что ли, решил стать? Я уже взмок весь! – недовольно кряхтел Мишка Платонов, стараясь не отстать от приятеля.

Всему на свете когда-то приходит конец. Вот и казавшаяся совсем недавно длиннющей, как расстояние до Луны, грядка выкорчеванной из отяжелевшей от осенних дождей земли морковки превратилась в последние считаные метры. Петя ощутил себя марафонцем, которому осталось преодолеть спасительные пять белых квадратов финиша. Последнее ведёрко моркови заполнено лишь наполовину, тащить его на сортировку легко и даже приятно. Мальчик оглянулся по сторонам и поймал оттенок удовлетворения на раскрасневшихся лицах своих одноклассников. Похоже, все они испытывали те же чувства, что и Петя.

Теперь можно было в ожидании автобуса присоединиться к закончившим работу раньше «ашкам», посидеть на поваленных и уже полусгнивших деревьях, полюбоваться яркими красками клёнов, идеальным фоном для которых служило низкое серое небо, и даже похрустеть вымытой в расположенном рядом родничке морковкой. Зря собирали, что ли!

Вгрызаясь молодыми крепкими зубами в сочную ярко-оранжевую мякоть, Петя, не осознавая причины, ловил взглядом то выныривающую из-за берёзок с клёнами, то вновь скрывающуюся за ними фигурку Галины Дмитриевны. Как же ему хотелось подойти сейчас к учительнице, чем-то привлечь её внимание, заговорить, неважно на какую тему, и ещё раз украдкой рассмотреть голубоватые ботики, прячущиеся в высокой пожухлой траве.

– Ребята, седьмой «А», седьмой «Б», строимся в колонну и идём к шоссе! – звонко крикнула Мария Михайловна, классная руководительница «ашек», преподававшая математику. – Автобусы должны уже подъехать, так что быстро и организованно выдвигаемся.

С радостными криками и гоготом оба седьмых класса начали собираться и вытягиваться в длинную идущую вприпрыжку цепочку, которую только обладающий незаурядным воображением человек мог бы назвать колонной. Мария Михайловна шла впереди, а Галина Дмитриевна замыкала шествие, следя, чтобы никто не отстал. Впрочем, желающих не то что отстать, а даже притормозить не было – всем хотелось домой. Всем, кроме Пети Проскурякова. Он был готов на что угодно, даже ещё на одну грядку морковки, лишь бы подольше видеть Галину Дмитриевну.

* * *

Петя брёл нарочито медленно, даже пытался прихрамывать. Правда, хромота эта мгновенно улетучивалась, как только он забывал проследить за своей походкой. Наконец Галина Дмитриевна обратила на него долгожданное внимание:

– Петя, что с тобой? Устал? Уже немного осталось, не отставай, а то ребята будут вынуждены тебя ждать. А зачем же заставлять всех ждать одного?

– Галина Дмитриевна, я, наверное, ногу натёр! – радостно озвучил Петя вовремя пришедшую в голову спасительную мысль.

– Тогда тем более надо поскорее до автобуса дойти, там сапоги снять и посмотреть. В автобусе есть аптечка, лейкопластырь. Давай, дружок, поднажми. Осталось метров триста, не больше.

– Да не надо мне никакого лейкопластыря, – Петя испугался, что при разувании в автобусе его обман вскроется, – наверное, у меня просто носок съехал.

– Тогда быстренько присядь, вон пенёчек стоит, поправь носок и вперёд – догонять ребят! Я тебя подожду.

Петя присел на пенёк, для вида подёргал за верх высокого шерстяного носка – правда, не на той ноге, которой он так старательно прихрамывал – и уже ровным шагом направился к стоявшей на тропинке Галине Дмитриевне.

– Всё в порядке? Ну, беги, догоняй ребят!

– Галина Дмитриевна, а можно, я с Вами дойду? – заливаясь пунцовой краской, пробормотал Петя. – У нас завтра русский будет?

– Конечно, завтра же суббота, русский язык третьим уроком в расписании стоит, – Галина Дмитриевна посмотрела на лицо мальчика и сразу всё поняла.

«Ну вот, ещё один в меня влюбился! Похоже, ни одна параллель не обходится без этого. Хотя Пете этому рановато ещё, седьмой класс только. А ведь мне уже тридцать три. Как летит время, страшно подумать! Скоро пенсионеркой буду… Но ничего, в меня ещё школьники влюбляются, значит, не всё потеряно! – успокаивала себя женщина. – А что, я вполне симпатичная! Вот только пятно это дурацкое… За что судьба мне такой «подарочек» сделала?»

Галина Дмитриевна и Петя дошли до шоссе как раз в тот момент, когда из-за поворота показались автобусы. Так что никому их ждать специально и не пришлось. «Вот и хорошо, – подумала Галина Дмитриевна, – а то всякие слухи начнутся, что у меня снова появился любимчик в классе. Хотя какой из Пети любимчик? Это ведь он от меня становится пунцовым, а не я от него!»

1