Смысл семьи. Практики семейной логотерапии по Виктору Франклу | Страница 1 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Берта Ландау

Смысл семьи

Практики семейной логотерапии по Виктору Франклу

Портрет на заднюю сторонку обложки Владимир Симонов

© Берта Ландау

© ООО «Издательство АСТ»

***

Берта Ландау – лингвист, писатель, практикующий психотерапевт (направление – логотерапия); выпускница Московского института психоанализа и Венского института Виктора Франкла, ученица ведущего логотерапевта нашего времени Элизабет Лукас и Александра Баттиани.

Введение

Семья – поле битвы?

К постановке проблемы

Современный брак – структура, находящаяся, с одной стороны, в процессе становления, с другой – в процессе распада.

Сейчас, в XXI веке, часто приходится слышать, что брак XIX – начала XX в. был в России религиозным, а потому прочным и незыблемым. Формально, поскольку браки заключались в церкви и только после этого считались официальными и законными, это так. Но только формально, ибо христианский брак – это образование малой Церкви, в основе которого лежит духовное единство и добровольный выбор в любви.

В России брак всегда был социальным явлением: будущие супруги не имели возможности осуществить свой собственный выбор (добровольный выбор в любви), на них влияли внешние факторы: сословные, родовые и т. п. Если обратиться к XIX веку, надо отметить следующее:

В течение столетий в России господствовала традиционная (патриархальная) форма брака. Ее основные черты:

– высокий уровень рождаемости;

– низкая продолжительность жизни (в среднем мужчины – 38 лет, женщины – 40);

– высокая смертность;

– раннее вступление в брак (в деревнях средний возраст женихов – 16–20 лет, невест – 14–18);

– заключение брака не молодыми, а их родителями, т. е. решающую роль играла воля родственников, опекунов.

Новая семья не была отдельной самостоятельной единицей, а входила в состав уже существующей семьи, зачастую состоящей из нескольких поколений.

Таким образом, ни о свободе выбора, ни о личной ответственности молодых, ни о чувствах речь не шла, в основе патриархального брака лежали традиции и устоявшийся уклад жизни. Личность в подобном браке не учитывалась, не уважалась и не имела возможностей для развития. Поэтому кризис патриархальной семьи был неизбежен. И если в первых двух третях XIX в. большинство населения по достижении брачного возраста вступало в брак, то к началу XX века ситуация меняется: незамужние женщины и неженатые мужчины перестают быть исключением.

Статистически низкая численность разводов на практике была связана с большим числом сожительств и с увеличением количества незаконнорожденных детей (то есть их родители не состояли в официальном законном браке, что влекло для этих детей некоторое поражение в правах).

За полтора столетия ситуация в корне изменилась. Наш сегодняшний мир целиком базируется на личном выборе и личной ответственности. И мы можем утверждать, что нынешняя семья создается на огромном риске зачастую незрелых, безответственных, не готовых отвечать за свои слова и поступки людей, не осознающих до конца ни свои намерения, ни способы их осуществления. При этом ни в моральном, ни в психологическом, ни в духовном, ни в материальном плане они не могут рассчитывать на чью-либо помощь.

Помните слова Короленко: «Человек рожден для счастья, как птица для полета»? Позвольте усомниться в правоте этого утверждения. Да и не всякая птица для полета рождена, возьмите хоть курицу нашу родную, хоть страуса заморского. Не летают, хоть и птицы. И человек, кажется, вовсе не рожден для счастья. Кто ему это обещал, ну скажите? Но положено ждать! И верить, что счастье на земле можно добыть. Вот мы и устремляемся к птице счастья.

Для многих такой птицей представляется брак. Но вот что странно: вступая в брак, люди надеются на радость, на укрепление собственных позиций, а часто получают страдания, разрушение, крушение иллюзий. Все-таки прав Виктор Франкл: «Жизнь – гораздо больше, чем просто счастье».

Брак – это начало очень многотрудного пути! Почему все народные песни (у всех народов мира!) содержат плач невесты? Да потому что не в рай она попадает земной, а на кремнистую дорогу жизни ступает, где начинаются главные испытания: терпение, кротость, благородство, сочувствие, поддержка, готовность даже к нужде – вот что будет спрашивать с вас жизнь, как в сказках, которые нам в детстве читали.

В последнее время на форумах в Интернете популярна тема слабости современного мужчины. «Мужчина измельчал» – вот основной вывод высказываний большинства.

В чем же причина утраты силы «сильного пола» и можно ли повернуть процесс вспять?

Главная причина в том, что на протяжении почти целого столетия наши мужчины воспитываются женщинами, из поколения в поколения, за редким исключением. Женщины же, не отдавая себе отчет в особенностях и кардинальном отличии мужчин от них, бедных и преданных тружениц, с раннего детства ломают мужской характер, унижают и губят мужское достоинство, лишая будущего мужчину самого основного: уважения к себе. В силу исторических и социальных причин процесс уничтожения мужского «я» в мужчине зашел слишком далеко. Мальчикам на определенном этапе развития просто необходим рядом взрослый мужчина, с которого они берут пример, чьим мужским опытом будут потом жить долгие годы. Но смотрите, что получалось с нашими мужчинами:

1914 год – начало Первой мировой войны. Мужчин отправляют воевать. На долгие годы. Многие не возвращаются. Мальчиков растят матери.

1917 год – две революции (Февральская и Октябрьская), далее – Гражданская война. Несколько лет продолжается братоубийство. Мужчины воюют. Мальчиков растят матери.

20-е годы XX века – коллективизация, раскулачивание, массовые ссылки, гибнут целые семьи, тысячами, десятками тысяч. Но в первую очередь – мужчины. Мальчиков растят матери и воспитательницы детских дошкольных и школьных учреждений.

30-е годы XX века – период массовых репрессий, во время которых уничтожены тысячи граждан нашей страны. Оставшихся после ареста родителей сирот отдают на воспитание в детские дома.

40-е годы XX века – Вторая мировая война, самая катастрофическая по масштабам потерь в истории человечества. До сих пор не опубликованы точные цифры наших погибших соотечественников. Сначала называли 20 миллионов. Потом 30 миллионов. Кто-то доказывал, что потерь было не менее 40 миллионов. Представьте: из поколения мальчиков 1923–1924 года рождения в живых осталось лишь 3 %! Разумеется, следующее поколение мальчиков воспитывалось матерями, вернее, воспитательницами и школьными учительницами, так как матери вынуждены были зарабатывать на пропитание.

Далее: массовые репрессии конца 1940-х годов (послевоенная вспышка душевной болезни вождя народов). «Подчистили» чудом выживших в войне мужчин.

Массовые репрессии начала 1950-х.

К этому времени генофонд нации, по мнению некоторых социологов, был необратимо подорван.

Вот запись в микроблоге портала Newsland c раздумьями подобного рода:

«Как кончаются большие войны.

Тридцатилетняя европейская война 1914–1945 годов, которая смыла кровью весь активный потенциал европейской цивилизации. Уничтожила все, что можно, убила самых лучших. Многие миллионы самых сильных и смелых молодых людей.

Теперь уже совсем другая Европа, включая Россию.

Уже никто не рвется покорять Арктику, Антарктику, все потухло…» (запись оставил Escort 10 июля 2009 г.)

Однако и после войны, и после разрухи, после голода, нищеты, унижений жестокого века мальчики рождались. И у некоторых даже были живые отцы! Но отцы эти имели уже слабое представление о собственном пути настоящего мужчины. Они понятия не имели о мужском достоинстве, о терпении, о преодолении тягот будничной жизни. Их учили стремиться к подвигу. В обыденной же жизни подвиги сводились к количеству выпитого и к материнским слезам и уговорам.

Большинство наших женщин «закалялось в боях» за выживание. К тому же русский женский характер всегда славился своей силой. Вот как на тему мужских и женских русских характеров рассуждал еще в 1917 году английский писатель Сомерсет Моэм:

«В своих рассказах Захер Мазох описывает женщин больших и сильных, энергичных, дерзких и жестоких. Они подвергают мужчин всевозможным унижениям. Русская литература изобилует подобными персонажами. К этому властному типу принадлежат героини Достоевского. Мягкость, нежность, доброта, обаяние не привлекают мужчин, которые их любят. Напротив, они находят странное наслаждение в унижениях, которым подвергаются. Они жаждут оскорблений. Героини Тургенева умны, энергичны, предприимчивы, в то время как герои – безвольные мечтатели, не способные к действию. Это характерная черта русской литературы, и я предполагаю, что она исходит из глубины русского характера. Все, кто жил в России, были поражены тем, как агрессивны женщины по отношению к мужчинам. Кажется, им доставляет чувственное удовольствие унижать их перед другими. Они сварливы и грубы в разговоре; мужчины терпят от них такие вещи, которые вряд ли стерпел бы англичанин; вы видите, как они краснеют от насмешек, но не пытаются ответить тем же; они по-женски беспомощны и легко могут заплакать» (Сомерсет Моэм. Записные книжки. М., «Вагриус», 2001).

1