Viva Америка | Страница 11 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

– Ай-ай-ай! Блин, п-пусти! – растерянно прохрипел я, роняя пакетик со стронгилодоном. – Г-г… гах… гадина! Да я тебе сейчас сам… с-с-сам…

Пытаясь сделать стюардессе-трутню что-нибудь неприятное, я глупо схватил ее за мандибулы и постарался их с корнем выломать. Стюардесса-трутень на миг замерла – а затем с аппетитом клацнула своим кошмарным вторым ртом.

– Нгра-а-а-а-ах!.. Хах!.. Отвали, псица самолетная! О-о-отвали-и-и! – заорал я, видя, как из-под чудовищного подбородка стюардессы-трутня побежала кровь из моих прокушенных рук.

Я разозленно зашипел и принялся осатанело дергать ее за мандибулы – словно за заклинившие рычажки. Несколько секунд я просто нелепо боролся, пытаясь спасти свои уши и руки, – пока стюардесса-трутень ехидно не выдохнула мне в лицо токсин через присвистнувшие щеки.

– Кхах! Кх… Липкая ты… кх-кх… вонючка!.. – болезненно закашлялся я.

Вдруг, к моему заторможенному недоумению, вся моя злость улетучилась, уступив место апатичной дремоте. Я промычал что-то невнятное и в лупоглазых бельмах стюардессы-трутня увидел за собой Козетту, рассерженно замахивавшуюся фотоаппаратом.

– Кадр-р на премию! – возбужденно гаркнула Козетта. – Н-на!

Одним решительным ударом она вбила левый глаз стюардессы-трутня обратно в глазницу. Стюардесса-трутень укоризненно всхлипнула, отпустила меня и попыталась что-то нравоучительно сказать. Однако Козетта оборвала ее, брезгливо впихнув пальчиком листик стронгилодона ей прямо между мандибулами.

Стюардесса-трутень невольно сглотнула, и ее вбитый глаз снова выпучился. Затем она схватилась за горло и, словно выпивший на дорожку манекен, чеканным шагом отправилась куда-то в сторону, ударяясь по пути об кресла и спотыкаясь об тела.

– Господи… на них же теперь можно яичницу поджарить!.. – простонал я, держась за свои горевшие уши. – Еще и пилотов вырубило… Надо… надо разбудить их… – Я обессиленно сел на колени одному из пассажиров. – А еще… Мгфх! – И я заплевался, неожиданно ощутив, что Козетта нагло лезет ко мне в рот.

Бесцеремонно втиснув мне за щеку маленький побег стронгилодона из пакетика, Козетта точно такой же кусочек положила на свой розовый язычок. Переглянувшись, мы с отвращением прожевали стронгилодон. Мои губы тотчас словно прилипли к зубам, а язык – как будто окоченел и присосался к нёбу. Однако вальсировавшие у меня перед глазами вихрастые темные пятна померкли и рассеялись.

– Вс… всё… подъем… – Я смущенно вытер потекшие по подбородку слюни и попытался встать. – Надо к пил… пилотам!.. Иначе…

– Ну ты и тяжелый! – капризно пожаловалась Козетта, помогая мне подняться. – Похоже, вот они – пудовые русские «гирьки»!..

– Ага, осталось только их с твоими «гирьками» в апреле-мае стукнуть! – отмахнулся я и завертел головой, ища стюардессу-трутня.

Козетта с подозрением прищурилась и принялась водить фотоаппаратом по сторонам.

– У тебя там датчик движения? – с сарказмом поинтересовался я.

– У меня там датчик иронии! – огрызнулась Козетта, делая первые шаги в сторону кабины пилотов. – Так что заткнись, Алекс, и следи в оба своих медвежьих глаза!

– Принято, госпожа убийца чудовищ.

Потолок салона внезапно щелкнул, и из него свесились кислородные маски.

– Это бы пригодилось от их вони – если бы упало вовремя! – с сожалением произнес я. – Ладно, нет веселья без похмелья.

– О-ля-ля! Обожаю ваши алкогольные аллегории, – доверительно сообщила Козетта. – А так согласна: упасть должно вовремя!

Неудобно шагая по наклонившемуся полу, мы прошли служебный участок салона, где сервировали и разогревали еду, и оказались перед распахнутой кабиной пилотов.

– Прис-с-стегнитес-с-сь – или ош-штрафую ваш-ши орга-аны! – внезапно откуда-то пригрозила стюардесса-трутень.

Мы с Козеттой затравленно обернулись – но трутень по-прежнему где-то скрывался.

– Так иди и пристегни нас, шипучка пучеглазая! – насмешливо крикнула Козетта, готовя фотоаппарат для еще одного удара.

– Я тебе сейчас язык пристегну – ко лбу! Шевели багетами! – И я затолкал Козетту в кабину.

Оказавшись внутри, я поспешно запер за нами дверь. Снаружи в этот момент неторопливо заваливался дождливый горизонт, усеянный слезящимися огнями ночного Нью-Йорка. Из динамиков кабины авиадиспетчер встревоженно слал запрос за запросом. Спящие пилоты безучастно свисали из кресел. Козетта ахнула и сделала несколько снимков.

– Потом себе посмертную славу зарабатывать будешь! – раздраженно бросил я Козетте. – Я – к пилотам, ты – к аптечке! Найди что-нибудь от спазмов дыхательной системы, если ты в этом хоть что-нибудь смыслишь!

– Багет тебе… Я знаю только адреналин! – взволнованно отозвалась Козетта, хватая бортовой набор первой помощи. – Подойдет?!

– Не знаю! Инструкции тогда читай! – отрезал я, запрокидывая первому пилоту голову.

Я с содроганием разжевал еще один цветок стронгилодона, а получившуюся из него кашицу втер в десны пилота. После этого ту же самую процедуру я проделал и со вторым. К моему облегчению, первый пилот пьяно открыл глаза и непонимающе посмотрел на меня.

– Самолет сажай, разиня, – ласково сказал я ему.

Неожиданно в мое плечо воткнулось что-то острое. Я в панике вздрогнул – но это была лишь Козетта, сосредоточенно вкалывавшая мне какой-то препарат.

– Сдурела?! – возмутился я, хватаясь за плечо. – Чего не предупредила?!

– Обойдешься! – томно мурлыкнула Козетта и бесстрашно сделала себе укол через разрез в джинсах.

После этого она со шприцами и ампулами быстро обошла пилотов. Убедившись, что они выровняли самолет и их жизни более ничто не угрожало, мы с Козеттой утомленно присели рядом с дверью.

– Что вколола? – угрюмо поинтересовался я. – Хм, вроде чувствую себя получше, чем тогда, когда впервые съел эту филиппинскую рассаду.

– Что-то для стимуляции – то ли эрогенных зон, то ли дыхательного центра, – задумчиво проронила Козетта, просматривая сделанные снимки. – Багет мне в зад, это просто… сенсационно!

Внезапно по ту сторону двери что-то яростно хлопнуло, и самолет словно провалился в выбоину в воздухе. Ряд приборов в кабине тут же тревожно запищал и замигал. Побледневшие пилоты незамедлительно попытались вернуть самолету прежнее положение.

– Что случилось? – крикнул я им, с неохотой поднимаясь.

– Разгерметизация! – отозвался второй пилот. – А вы вообще кто такие и что тут делаете?! Немедленно вернитесь в салон и пристегнитесь!

– Эй, парни, а у вас же есть пистолет в кабине?.. – нервно поинтересовался я у пилотов. – Надо кое-что свинцом угостить – то, что сейчас вашу птичку ломает. Ну?

– Пистолет? – озадаченно переспросил первый пилот. – Конечно! Вот он! – И он, выхватив оружие из-под сиденья, наставил его на нас. – Ни с места, хитрые ублюдки! Хотели всех нас угробить, террористы чертовы?!

– Эй! Я же всё-таки дама! – возмутилась Козетта, вставая со мной рядом. – Так что полегче с этой штукой, пока мой кавалер тебя медведям не скормил!

– Тихо ты! – шикнул я на Козетту и осторожно сказал пилотам: – Мы просто пассажиры, которые, между прочим, пытаются вам, придуркам, помочь.

– Не двигаться – или курить потом будете через новые дырки в черепе! – пригрозил первый пилот и достал следом пластиковые наручники.

Второй пилот тем временем продолжал сосредоточенно заводить разгерметизированный самолет на посадку. За лобовыми стеклами показались перекошенные дождем огни аэродрома.

– Готов? – вдруг тихонько спросила Козетта.

– К чему? – не понял я.

Козетта крепко схватила меня сзади за джинсы, и я услышал щелчок открытия двери кабины. В этот же момент первый пилот поднялся из своего кресла и опасливо направился к нам.

Я перепуганно посмотрел за спину пилота:

– Божья роса мне в глаза! Русская ракета!

Первый пилот трусливо обернулся, едва не выстрелив в обзорный иллюминатор кабины, – и Козетта стремительно выдернула меня обратно в салон. Я торопливо захлопнул дверь, и пилот с пистолетом, неразборчиво ругаясь, ее сейчас же заблокировал.

В коридоре служебного участка тем временем бушевал холодный ветер и летали бумажные полотенца. Одиноко и жалобно позвякивал столик с напитками.

– Что будем делать? – крикнула Козетта, проверяя целостность камеры.

11