Россия и мусульманский мир № 3 / 2013 | Страница 1 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Россия и мусульманский мир 2013 – 3

КОНФЛИКТУ ЦИВИЛИЗАЦИЙ – НЕТ!

ДИАЛОГУ И КУЛЬТУРНОМУ ОБМЕНУ МЕЖДУ ЦИВИЛИЗАЦИЯМИ – ДА!

Современная Россия: идеология, политика, культура и религия

Что нужно сегодня России от Запада

Н. Шмелёв, академик РАН, директор Института Европы РАН

Когда мы говорим «сегодня», то не имеем в виду именно и только настоящий момент. Естественно, подразумеваем и то, что принято называть «на всю видимую перспективу». Первое и главное, в чем нуждается любое жизнеспособное государство, – это, безусловно, безопасность, прежде всего безопасность от внешних угроз. Исторический опыт России в ее взаимоотношениях с Западом был в этом смысле не просто неоднозначным, а поистине трагическим. За 400 последних лет – польско-шведская интервенция в XVII в., наполеоновское нашествие, Крымская война середины XIX в., Первая мировая война и, наконец, Великая Отечественная война, по своей жестокости и разрушениям превзошедшая все когда-либо случавшееся в мире. А если прибавить к этому и «холодную войну» второй половины XX в., вина за которую лежит, по крайней мере, на обеих сторонах поровну, то можно лишь удивляться тому, как Россия вообще сумела выжить под таким чудовищным внешним давлением. Понятно, что определенное, «генетическое», так сказать, недоверие присуще российскому человеку при любых поворотах внешнеполитической ситуации.

Так что не следует удивляться тому, что стремление сохранить возможность «ответного» или «ответно-встречного» удара будет присуще нашему государству всегда, несмотря ни на какие (а тем более чисто словесные) уверения в том, что выстраиваемая на Западе система противоракетной обороны не направлена против России. Возможность сохранения хотя бы выборочного (не обязательно тотального) ответного удара является для России «категорическим императивом». И если в последнее время появляются какие-то признаки зарождения новой «холодной войны», то в этом вина не России, которая на деле отказывается от гонки за «паритетом», но отнюдь не отказывается от гарантий своего существования, пусть даже в ослабленном состоянии.

Однако проблема внешней безопасности в современных условиях отнюдь не ограничивается для России (как и для многих других государств) эвентуальной возможностью «апокалиптического» сценария. Список больших и малых внешних угроз для страны практически неисчерпаем. Ближний Восток и арабо-израильский конфликт, длящийся уже более 60 лет; никем не предвиденное «арабское цунами» с неясной пока направленностью; возможное дальнейшее обострение предельно накаленной обстановки в регионе Иран–Афганистан–Пакистан–постсоветские республики Средней Азии… А еще расползание ядерного оружия по миру; нарастание международного терроризма и исламского экстремизма; тлеющие локальные конфликты (особенно на Кавказе), чреватые очередными авантюрами типа войны августа 2008 г.; глобальный наркотрафик и трансграничная преступность и прочее – все это, как показывает опыт, поддается международному договорному регулированию, так или иначе устраивающему всех, хотя, как правило, и неокончательно. И все это – естественное поле для сотрудничества Запада и России.

Конечно, сегодня еще рано говорить о возможности создания некоего «мирового правительства» с соответствующими полномочиями. Но принципиальное повышение согласованности действий Запада, России и, естественно, других непосредственно заинтересованных стран могло бы обеспечить сохранение мировой цивилизации во всем ее многообразии даже в условиях, когда мир может вот-вот пойти, что называется, «вразнос». Будет справедливо сказать, что сегодня роль России в этих международных сдвигах и потрясениях является преимущественно оборонительной, а не наступательной. По крайней мере, ни в политике, ни в общественном мнении России не звучала и не звучит нередко высказываемая на Западе (пусть неофициально) мысль о необходимости раздела или раздробления под тем или иным предлогом чужих территорий, в том числе и таких, как Сибирь и Дальний Восток.

Все советские годы Россия жила в глухой международной изоляции, хотя и тогда взаимные культурные, научные, технические, спортивные и другие связи сохраняли определенное значение, свидетельствуя о некоем глубоко укоренившемся цивилизационном единстве противостоящих во многих иных отношениях сторон. Искусственно возведенные стены наконец пали; демократия, многопартийность, верховенство закона, общечеловеческие ценности и свободы, включая и свободу передвижения по всему миру, стали доступны и для российского человека. Какие масштабы и формы сближения Запада и России маячат впереди – нет смысла сегодня всерьез гадать: процесс этот не может измеряться годами, он неизбежно займет десятилетия. Но каждый заметный шаг на этом пути имел и будет иметь принципиальное значение – будь то фактическая отмена смертной казни в нашей стране, или демократические преобразования в ее политической системе, включая построение фундамента всякой действенной демократии – местного самоуправления (в Европе этот процесс начался в XIXII вв.), или согласованное, наконец, присоединение России к ВТО, или давно назревшая, но все еще остающаяся под вопросом отмена ограничений, накладываемых Шенгенским режимом, и т.д. Наиболее ярким достижением новой России в развитии ее отношений с Западом было, возможно, заключение в 1997 г. соглашения с Евросоюзом о стратегическом партнерстве и сотрудничестве, которое имеет хорошие шансы быть продленным, несмотря на противодействие отдельных, преимущественно «молодых», членов ЕС. Намеченные в его рамках четыре «дорожные карты» – по внешней безопасности, по внутренней безопасности, по экономическому взаимодействию и по культурному сотрудничеству – важны не только и даже не столько с точки зрения сегодняшнего дня, сколько как историческая перспектива, особенно для России. Если эти цели будут когда-нибудь достигнуты, единая Европа приобретет принципиально новый облик с точки зрения и политики, и военной ситуации, и общественного устройства, и человеческого менталитета, и общего экономического пространства (т.е. свободы трансграничного передвижения товара, капитала, рабочей силы и услуг), и единого научно-технического, образовательного и культурного потенциала. Думается, эти «карты» могут стать важнейшим цивилизационным ориентиром для нынешнего и будущего поколений. И Европа может стать единым мощным мировым центром силы, мало в чем уступающим другим современным мировым центрам силы – США и Китаю.

Большое значение для современной России, вступившей в эпоху (именно эпоху) очередной модернизации, имеют благоприятные внешние условия – для осуществления преобразований, прежде всего в экономической и социальной сферах. Содействуют они или препятствуют поставленным целям? Ответ может быть неоднозначным: они могут содействовать, могут быть нейтральными, но могут и препятствовать. Например, серьезнейший вопрос: кто кого финансирует в нынешних условиях? Запад Россию, как думают многие, или, напротив, Россия Запад? При всей внешней парадоксальности ответа он вполне очевиден: Россия финансирует Запад. В последние 20 лет соотношение было примерно 1:3 в пользу Запада, т.е. на 1 долл. притока средств в российскую экономику с Запада из России в его экономику уходило 3, а скорее даже 4 долл. легального и нелегального оттока. Все виды увода капитала из страны оцениваются сегодня в накопленной сумме не менее 1 трлн. долл. В частности, в последние годы объем вложения только государственных валютных резервов РФ в иностранные (преимущественно американские) государственные ценные бумаги с предельно низкой доходностью в 1,0–2,0% годовых превысил огромную сумму порядка 550 млрд. долл. Особенно печально то, что подобный хронический дренаж (кровопускание) российской экономики происходит на фоне колоссальных неудовлетворенных потребностей страны в инвестициях практически во всех областях, включая производство, инфраструктуру, социальную сферу. Утечка капитала за рубеж лишает страну не менее 1/4 фонда ее накоплений.

Конечно, накопление, капиталообразование – это, прежде всего, внутренняя проблема страны. У России сегодня имеется немало потенциальных возможностей увеличения ее нормы накопления (с нынешней недопустимо низкой около 20% до необходимых 30–35% ВВП) и более рационального использования уже имеющихся средств, которые она пока направляет на весьма сомнительные цели. Почему российские инвесторы при очевидной слабости отечественной кредитной системы не могут занимать из российских государственных резервов не под 8–10% годовых, как они вынуждены сегодня брать в иностранных частных банках, а под 1,5–2,0%, т.е. за столько же, за сколько Россия на деле дает взаймы своим зарубежным партнерам? Тем более что последний кризис показал: российское государство все равно было вынуждено массированным и по существу безвозвратным вбросом государственных средств спасать своих основных отечественных заемщиков за рубежом. А задолженность российских компаний и банков иностранным частным банкам почти равна нашим государственным резервам, хранимым «по дешевке» в иностранных ценных бумагах.

1