Методика и архитектоника медиаисследования. Учебно-методическое пособие для студентов, аспирантов и исследователей медиа | Страница 6 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Возникает вопрос: формируются ли социальные институты стихийно, случайно, или всё же есть какая-то закономерность, логика их развития, структура? Очевидно, что исторически человек прошёл несколько стадий: вопервых, само его появление (после возникновения «разумности») потребовало некоего механизма объединения индивидов (как физиологически-психического, так и социально-психологического). Далее, его деятельность была направлена на выживание, адаптацию «нового – разумного – животного» к изменившейся среде обитания. Затем, с формированием коллективности (первой социальности) и способов добычи пропитания, возник вопрос управления, целеполагания. А с развитием этих институтов появляются и традиции, обычаи, образцы, позволяющие самовоспроизводство теперь уже собственно человеческого сообщества.

Американский социолог и философ Джон Сёрль утверждал, что социальная реальность (в особенности институциональная) существует лишь потому, что мы СЧИТАЕМ её существующей, в отличие от реальности физической. Будучи сторонником «биологического натурализма», в своей философии Сёрль исходил из так называемого «философского реализма», согласно которому мир, состоящий из элементарных частиц в силовых полях, существует объективно и независимо от представлений человека о нём. Совершенно иное дело – социальная реальность: существование социального определяется тем, что человек считает эту реальность существующей. Такие социальные объекты (институты), как государства, университеты, гражданство, частная собственность, семья, брак, деньги, моральные нормы, репутация и т.п., присутствуют в нашей жизни именно и только потому, что мы ПРИЗНАЁМ их существование.

Иначе говоря, социальная реальность всегда предполагает наблюдателя, в то время как реальность природная (физическая) в виде массы тела, сил гравитации, химических связей, фотосинтеза, солнечной системы или тектонических плит такого наблюдателя для своего возникновения и существования не предполагает. «Выходит, что социальные феномены, не существующие отдельно от наблюдателя, создаются не зависящими от него ментальными явлениями» – пишет философ Н.А.Блохина и приводит слова Сёрла о том, что задача исследователей, занимающихся природой социальной реальности, состоит в выяснении, как «совокупность институциональных явлений, относительных к наблюдателю, может иметь объективное в познавательном аспекте существование, даже если их онтология зависима от наблюдателя и таким образом содержит элемент, который онтологически субъективен».

Таким «связующим аспектом» выступает язык, являясь фундаментальной предпосылкой существования всех социальных институтов: правительство, деньги или собственность не могут возникнуть без развитого языка, а он может существовать и без них. Как это происходит? Для описания структуры социально-институциональной реальности философ использует три исходных понятия:

1) коллективную интенциональность,

2) наделение [статусной] функцией,

3) учредительные правила и процедуры.

1. Как и многие живые существа, человек наделён способностью к сотрудничеству, способен разделять свои установки с соплеменниками. Кооперация приобретает различные формы: общение, коллективные игры, трудовая или досуговая деятельность и т. д. Эту человеческую способность Сёрль и называет коллективной интенциональностью (или «мы-интенциональностью»). Суть в том, что у каждого участника в совместной деятельности, присутствует исходное понятие «мы намерены». В случае успешности совместного действия становится ясным, что у каждого участника также имеется намерение в форме «мы намерены (убеждены, хотим, переживаем и т.д.)».

На основе понятия мы-интенциональности, Сёрль выводит категорию «социального факта» (любой факт, в который вовлечены два и более действующих индивида, обладающие коллективной интенциональностью, причём не важно – люди это или животные). И, далее, сугубо человеческую способность: создавать не только социальные, но институциональные факты (предполагающие, помимо физического взаимодействия, использование языка – например, чтобы жениться, избирать правительство или владеть собственностью, к чему животные не способны).

2. Как высокоорганизованное животное, человек способен к использованию вещей как орудий труда, то есть к наделению природных (нейтральных) объектов функциями: то есть использованию природных свойств объектов для несвойственного им предназначения. «Функции никогда не бывают независимыми от наблюдателя. Каузальность от наблюдателя независима; то, что функция добавляет к каузальности, это нормативность или телеология», – пишет Сёрль. То есть, благодаря «телеологии и нормативности», естественные причины связи событий (либо физические свойства вещей) субъективно наделяются «функцией», целью – производной от коллективных потребностей (установок) людей (коллективной интенциональности). Если в животном мире связь между свойствами вещи и функцией находится в более или менее прямой зависимости, то в социальном совсем необязательно.

Более того, люди наделяют вещи «статусными» функциями, что и позволяет конструировать не просто социальную, но собственно институциональную реальность.

Сёрль приводит пример стены вокруг поселения. Её функция – защита, и эта функция вытекает из физических свойств стены: крепости камня, её высоты, качества кладки. Но вот стена со временем разрушилась и осталась лишь гряда камней, продолжающая, однако, служить границей, которую нельзя нарушать, например, для застройки. Стены нет, но её статусная функция (в частности, пограничья) продолжает служить людям. Таким образом, все институты человеческого общества создаются и существуют как результат наделения предметов и отношений статусными функциями.

3. По мнению философа, для различения любых видов фактов достаточно усвоить два вида правил:

– регулятивные – имеют формулу «Делай так-то и так-то» и управляют ранее уже существовавшими формами поведения (пример – правила дорожного движения);

– учредительные – строятся по формуле «то-то и то-то считается имеющим статус того-то и того-то» или «X считается Y в контексте C». Они не только регулируют поведение, но делают возможным существование самой формы регулируемой деятельности и образуют «субстанцию» регулирования. Только в рамках существования учредительных правил и их реализации, могут быть поняты и объяснены институциональные факты (пример – игра в шахматы: такая-то позиция считается шахом, такая-то форма шаха понимается, как шах и мат; т.е. исполнение определённых условий X позволяет присвоить себе статусную функцию Y, в контексте С: в данном случае – шахматной партии).

Институциональные факты, представляя собой систему статусных функций, пронизывают собой всё общество, это невероятно широкая, могущественная и невидимая структура (система конвенций, концептов и форм поведения). Он называет эту систему нормативной или деонтической властью (deontic powers – учреждающую права, обязанности, полномочия и так далее). Это сущностные причины именно человеческой деятельности (представления о нормах – deontology), существующие только в мире людей: «эти нормативные структуры делают возможным существование независимых от нашего желания причин для действия». То есть если у меня есть какое-либо «право», и остальные признают это право за мной, то они получают независимые от их желания причины для того, чтобы не нарушать моих прав. Создавая статусные функции, люди создают власть, упорядочивая её. Вся человеческая институциональная реальность состоит из различных видов власти, по большей части невидимых. Деонтическая власть и создаёт цивилизацию.

Каков же языковой механизм создания этой власти? Сёрль отвечает, имея в виду свою теорию речевых актов:

«Есть ещё один класс высказываний, которые делают что-то фактом, представляя вещь, которую мы хотим сделать фактом, как уже состоявшийся факт. Они создают реальность при помощи репрезентации этой реальности как уже существующей. Я называю этот тип высказываний декларативами. Теперь я сделаю важное утверждение. Вся институциональная реальность человечества – деньги, летние отпуска, водительские удостоверения – все это создаётся с помощью повторяющейся репрезентации, имеющей логическую форму декларативов, которые производят статусные функции. Будем называть их декларативами статусных функций. Таким образом, институциональная реальность одновременно создаётся и поддерживается с помощью многократного применения логической формы репрезентации реальности как уже существующей». Иначе: как только мы создали декларатив статусной функции, мы создали институциональный факт посредством репрезентации этого факта. И соответственно в реальности, столкнувшись с некой конвенцией (и распознав её благодаря рациональности), мы (зачастую подсознательно, «автоматически», «привычно») выстраиваем своё поведение адекватно общепринятой норме.

6