Методика и архитектоника медиаисследования. Учебно-методическое пособие для студентов, аспирантов и исследователей медиа | Страница 5 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Эту мысль разъясняет отечественный медиафилософ, основатель этой дисциплины В.В.Савчук: «Существо „сообщения“ раскрывается в личностном (оно же персональное и почти непосредственное) общении, поскольку оперирует так называемыми „близкодействующими“ чувствами: осязанием, вкусом, обонянием, – а существо „коммуникации“ в надличностном, поэтому опирается на „дальнодействующие“ органы чувств: глаз и ухо, которые выходят на первый план в новых медиа, поскольку событие, прежде чем стать массмедиальным, трансформируется в дигитальный формат визуальной картины и звука». Фактически журналистика сегодня сталкивается с серьёзным вызовом: являясь основным социальным институтом сохранения и передачи (трансляции) культурной традиции, основанной на телесном контакте и усилии со стороны индивида, новые медиа предстают, скорее, средством развлечения, источником пассивного удовольствия для «грамотного потребителя».

Впрочем, исследования психологов показывают, что современные гаджеты и коммуникация у подростков являются гораздо более сложным феноменом, нежели развлечение: «…На первый план у современных детей подросткового возраста выходят не развлечения, а свой особый поиск смысла жизни, возрастает их критичность по отношению к взрослым, то есть фиксируются новые характеристики в их социальном развитии. При этом наблюдаемый сейчас всплеск индивидуализма подростков, вернее, ярко выраженное их стремление к индивидуализации, к созданию и утверждению своего уникального „Я“, сам по себе совершенно не входит в противоречие с их развитием как социально ориентированных субъектов». Эти специфически новые личностные изменения автор текста связывает с эволюционным развитием современного человека под натиском информационных потоков, прежде всего Интернета и телевидения.

1.4. Социально-гуманитарные (дисциплинарные) подходы в ОТЖ

Опыт исследований показывает, что при изучении журналистики как сложной социальной системы весьма продуктивным является системный подход. Он представляет собой направление методологии научного познания и социальной практики, в основу которого положено рассмотрение объектов как систем. Ориентируясь на исследование и раскрытие объекта как целостного явления в совокупности его многообразных внутренних и внешних взаимосвязей, системный подход позволяет представить единую теоретическую картину исследуемого феномена. Можно указать на работы Е.П.Прохорова, М.В.Шкондина, Е.В.Ахмадулина, С.Г.Корконосенко, М.Н.Кима, В.В.Тулупова и других учёных, внёсших существенный вклад в формирование теоретических представлений о журналистике в нашей стране.

Один из основателей данного подхода, Е. В. Ахмадулин, отмечал ряд важных моментов для понимания и дальнейшего исследования журналистики.

Во-первых, представляя собой сложную многокомпонентную и многофункциональную систему, журналистика органически входит в социальную систему общества в целом. Действительно, как уже отмечалось выше, журналистика является одним из четырёх важнейших социальных институтов (наряду с политикой, экономикой и культурой). Однако стоит отметить, что она не просто «органично входит» в структуру общественных отношений. Журналистика – системообразующий элемент любого человеческого сообщества (к сожалению, до сих пор упорно не замечаемый и не признаваемый в своей значимости отечественными учёными): от дружеской компании, клуба кинолюбителей или игры «Танки», до социальной группы, страты, класса, нации или государства.

Во-вторых, учитывая требование общей теории систем, согласно которой каждый объект в процессе его исследования должен рассматриваться как большая и сложная система и одновременно как элемент более общей системы, учёный отмечает: «Система журналистики, при всей её кажущейся автономии, зависит от режима правления в обществе, социальной обустроенности этого общества, от идей, мировоззрений, духовных и моральных ценностей, традиций, бытующих в обществе, его культурного и образовательного уровня, а уж затем – от экономического, технического и технологического потенциала, который в большей мере, чем все остальные факторы, „космополитичен“ и выходит за рамки любой национальной системы журналистики». Этот важный тезис позволяет со всей очевидностью понять катастрофичность увлечения отечественной научной элиты нормативными теориями западного образца (преимущественно американскими): болотные огни типа «наша профессия – новости!», доктрины «объективности/беспристрастности» или культа рейтинга завели русскую теоретическую мысль (как и практику) в тупик.

В-третьих, взгляд на журналистику как на социальную систему позволил говорить о конкретных задачах, функциях и социальных ролях этой системы в российском обществе. Например, к задачам были отнесены «информирование» и «социальное адаптирование», а к социальной роли – «отражение» и «формирование общественного мнения», что как мы ранее убедились, весьма близко к истине.

Слабое место системного подхода, как это ни странно, именно в том, что он описывает журналистику как систему, что предполагает:

во-первых, достаточно высокий уровень обобщения, идеализации и абстрагирования: из многообразных действий людей «избираются к рассмотрению» лишь наиболее существенные «функционалы» и закономерности системы в целом, что необходимо приводит к игнорированию «внутренней (сколь угодно сложной) жизни» отдельных компонентов («гипнонов») на «подсистемном» уровне системы (например, конкретной редакции или журналиста);

во-вторых, игнорирование журналистики как вида духовного производства: ведь журналистика не только разновидность общественной системы с определёнными функциями, но и «вид духовно-практической деятельности людей, включённых в систему многообразных социальных отношений» (М.Н.Ким). В частности, это касается, например, антропологического измерения журналистики (единично-уникальноличностного): она есть деятельность людей, для людей и через людей.

Уравновесить недостатки системного подхода был призван подход институциональный. Его идея восходит ещё к работам К. Маркса, точнее – мысли о том, что не сознание определяет бытие, а именно бытие – сознание. То есть человеческое сознание и жизнь управляются некими безликими социальными структурами, неформальными связями (особенно значимыми, добавим мы, в кризисные периоды трансформации общества). Само латинское слово «institution» означает «обычай, наставление, указание порядок», а более современное понятие институционализма оперирует двумя составляющими: «институциями» – нормами, обычаями и традициями поведения в обществе, и собственно «институтами» – закреплёнными нормами, порядками и обычаями в виде законов, организаций, учреждений.

Таким образом термин «социальный институт» вобрал в себя и «институцию» (обычаи), и «институт» (учреждения, законы), объединив как формальные, так и неформальные «правила игры». Вобрав в себя набор постоянно повторяющихся и воспроизводящихся социальных отношений и практик людей, социальный институт, выражаясь словами Э. Дюркгейма, стал «фабрикой воспроизводства общественных отношений». Более того, набор социальных институтов, исторически присущих данному обществу (и, зачастую, обнаруживающий себя только при нарушении традиционных норм, ценностей и идеалов), является наиболее мощной системой «канатов», «скреп общества» (В. Путин), во многом определяющих устойчивость и жизнеспособность социальной системы.

Однако следует отметить следующее. Процесс институционализации (процесс образования того или иного социального института) подразумевает процесс упорядочения, формализации и стандартизации общественных связей и отношений. То есть переводя человеческую потребность (требующую кодификации и организации её определённым образом) в надындивидуальное образование, социальный институт приобретает и собственную логику существования и развития («эмерджентность системы»), становясь своего рода «фабрикой смыслов» для своих членов. Будучи ценностно-нормативным комплексом, социальный институт приводится в действие людьми, «играющими» по его правилам, принимающими их в виде габитуса: особого набора социокультурных диспозиций, практических схем действования, становящихся для индивидов их внутренней «естественной» потребностью. Габитус, выступая своего рода стержнем социальной, либо профессиональной роли, выступает центром формирования не только форм взаимодействия индивида с окружающими людьми, но и задаёт «матрицу» осмысления, понимания им социальной реальности и самого себя.

5