Улица Горького. Фантасмагория | Страница 8 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

– И чего притащились? – поддакнула тетя Маруся Курылева.

– Не боись! – опять подбадривали всех Шурка с Мешваргом. – Главное впереди! Забег троек!

– Ставим? – спросили они.

– На кого?

Шурка опять достал свой список.

– В тройке, понимашь, три лошади. Главный – коренник называется. Он задает ход, а по бокам тянут пристяжные. Во как!

– Щас пойдут коренники: Альт, Купол, Борец, Вальс и Приз, – объявил Мешварг. – Шансы есть у всех. Но в прошлый раз первым пришла тройка Борца. Мы с Шуркой на него ставим!

– Так вы и Квадрата хвалили, – засомневалась тетя Рая Штаркман.

– И на старуху бывает проруха, – согласился с ней Шурка. – Так что думайте сами!

Все загалдели, стали рвать список друг у друга, чуть за грудки не хватались. А Шурка вдруг повернулся к моей бабке.

– А ты, бабуль, что скажешь? – пристал он к ней.

– Вус эр гезакт? – приставила она ладонь к уху.

– Маме, на кой ферд гельд класть?

– Вус? Вер? – снова не поняла старушка. Но потом, видно до нее дошло. И она прошепелявила:

– Фосфамин!

– Маме! – поправила ее Фрима. – Розмарин был у прошлый раз.

Шурка снова назвал имена главных лошадей. Баба Злата пожевала губами и объявила:

– Альтер ферд!

Шурка на вид прибалдел и стал рыскать глазами по списку.

– Альт, говоришь? Так он же ни разу не выигрывал!

– Ставь на него! – загалдели все. – Бабке фартит!

– Ваше дело! – согласился Шурка. Собрал деньги и побежал вниз.

А когда вернулся, стал брызгать слюной:

– Ну, вы, чумовые! Весь ипподром ставит на Борца! И даже сам товарищ Буденный! А вас бабулька развела!

– Ладно! – успокоил его Мешварг. – Их дело. Их деньги.

И снова звякал колокол. И снова мимо нас пролетали кони. Но теперь они скакали по трое, запряженные в сани. И сразу видно было, кто в тройке главный – самый рослый, самый могучий. Конь-огонь! Коренник, в общем.

Трибуны снова будто с цепи сорвались. Кричали, топали, свистели. Чаще всего орали:

– Борец! Борец! Жми! Наддай!

В правительстве опять кто-то махал руками и даже приплясывал у самых перил. Мне даже показалось, что он вот-вот перевалится через них и грохнется вниз усами на бегущую тройку. Но в последний момент его ухватили за плечи и оттащили. И знаете, кто его тащил? Никогда бы не поверил, если бы не видел своими глазами. Простого маршала Буденного спасал от падения сам Первый маршал! Сам Климент Ефремович! Товарищ Ворошилов!

 Он кровь готов пролить за эсэсэр! – начал было петь я. Но тут поднялся такой хамишуцер, такой гвалт, что я поневоле заткнулся. Все! Забег кончился!

– Борец! Борец! – продолжал шуметь народ.

– Победила русская тройка с коренником Альт! – прохрипело радио. – Выигрыш пятнадцать к одному!

– Ах! Ах! Ах! – ответили трибуны. И дружно завопили: – Жулье!

А в правительстве один маршал снова оттаскивал другого от перил, и не давал ему махать усами.

Зато на нашей улице был праздник. Все кричали «Ура!» и лезли обниматься с бабкой Златой. Домой мы возвращались веселые. Еще бы: все не только вернули свои денежки, но и наварили хорошие парнусы, как говорила тетка Фрима. Даже наша Рейзл чуть-чуть улыбалась. Она сбагрила свой хомут старому Менделю, а вырученные рубли поставила на Альта. Послушалась бабу Злату. Наверное, первый раз в жизни.

– Что ты орешь! – разбудила меня ночью мама.

– Ну, Альт, же! Альт, давай! – не унимался я. И сучил ногами, а брат Мишка уже лежал на полу и кричал, что я с цепи сорвался.

– Кони сытые бьют копытами! – успокоила его мама. А меня хлопнула по затылку.

– Мишигине копф!

Глава шестая

Ну, что я мишигене, то есть ненормальный, и доказывать не надо было. Особенно, когда я ввязался в гешефт моего соседа Мешварга. Он застукал меня на улице, по дороге к Дорохину.

И стал напирать:

– Хватит на мамкиной шее сидеть!

У меня даже голос пропал.

– Я что… Я ничего…

– Бега видел? Понравилось?.. Хочешь быть в деле? Ты нам, мы тебе? А?..

Он протянул мне какой-то свернутый рулон.

– Объявление о бегах… Расклеишь там, где народ ошивается! И посмотришь, чтоб читали!

– А клей? У меня нет…

Мешварг достал из кармана денежку.

– Вот десятка! Купишь на рынке! Сдачу отдашь! Усек?

– Усек, – согласился я.

– Получится, будешь иметь процент!

– Ага, – сдуру согласился я, хотя, что за процент, совсем даже не усек.

– Женя, – сказал я Дорохину, – хочешь иметь процент?

– Это сотую часть чего-то? – сразу догадался мой друг-арифметик. – А чего?

– Вот чего!

И я развернул даденный мне Мешваргом рулон.

– Ого!

У Дорохина аж глаза на лоб полезли. И у меня тоже. Это были плакаты с картинками лошадей – да каких! Каждая – краше на свете не бывает. Гривастая, глазастая, морда огнем пышет, ноги воздух колышут.

– Мировые кони! – залыбился Дорохин.– Откуда!

– А ты смотри! – показал я.

На каждом плакате крупными буквами было выведено:

– «Бега и скачки по выходным!»…

– «Большие бега!»…

Как лозунги на демонстрациях.

– Ипподром! – объяснил я. – Там по воскресеньям бега. Сам видел!

– Да ну!..

– Вот тебе и ну!.. Там можно деньги ставить. И выигрывать!

– Врешь!

– Зуб даю!

– И чего с этими форчужками делать?

Дорохин все непонятное называл «форчужкой».

– Расклеить по улице. Чтоб народ знал. И ставки делал.

– Ага!

Женька как раз рассматривал плакат с объявлением:

«Главные зимние призы для орловских рысаков». – И что мы с этого будем иметь? – спросил он.

– Процент! С выигрышей! – объяснил я. – С чьих?

– С уличных.

Женька развернул плакат с надписью: «Как выиграть на бегах».

 А если никто не выиграет! – засомневался Дорохин.

– Да ведь вся улица Горького выигрывает! – успокоил я его.

– Контора «Рога и копыта»! – выглянул из-за своего ватмана старший брат Толик.

– Тарелочка с голубой каемочкой! – не согласился я.

Но Толик стоял на своем:

– Знаю я эти бега! Вокруг них одно жулье крутится!

– А как же Буденный! – раздухорился я. – Да и сам Первый маршал!

И рассказал про то, что видел.

– Э, – махнул рукой Толик. – Идите клейте свои афиши.

Клей, у Дорохина, конечно, был. Так что покупать не пришлось. И кисточка нашлась. Одна беда: деревянных заборов на нашей улице после войны почти не осталось. Все загородки были из колючей проволоки. А к ней фига с два что приклеишь. Но почти в каждом дворе были ворота и калитки. А у Дома охраны, где жили пожарники, забора вообще не было. Так мы прямо к дому и приклеили: «Как выиграть на бегах».

 Ну, мы прям как тимуровцы! – сказал довольный Дорохин.

– Почему тимуровцы? – не согласился я. – Мы же мушкетеры!

И загорланил во все горло:

 Трусов плодилаНаша планета,Все же ей выпала честь, —Есть мушкетеры,Есть мушкетеры,Есть мушкетеры,Есть!

И тут же из-за угла подвалил новый голос:

Другу на помощь,Вызволить другаИз кабалы, из тюрьмы, —Шпагой клянемся,Шпагой клянемся,Шпагой клянемсяМы!

Это мы допевали уже втроем, потому что тут к нам Витька Дубовик прибился. Он был третьим мушкетером в нашей команде. Не то Портосом, не то Арамисом. Мы никак не могли доспорить, кто из нас кто. Только обещали друг другу: «Один за всех, и все за одного!»

 А я у вас за Д’Артаньяна буду! – вмешался в нашу работу Юрка Головань. Смотрит как мы плакаты клеим.

– Чего это! – спрашивает. – Народ охмуряете?

– Валил бы ты! – хотел я сказать, да не успел, потому что мимо нас проехал старик Мендель со своими нарядными санями. А в санях сидел, знаете кто? Сам доктор Брук. В руках держал чемоданчик и по сторонам не глядел.

Куда это они намылились? – подумал я. И с каких это пор старик Мендель возит доктора? Интересное дело… Но ребятам ничего не сказал.

Уж не знаю, сколько народа прочли наши объявления, только в воскресенье с самого утра у Шуркиных ворот стопилась вся улица Горького. И Кузнецовы, и Ивановы, и Фетисенковы, и Корзуны. И Кирилловы, и Ефимовы. Тетка Фрима уже сидела в санях старика Менделя.

8