Экспедиция в завтра | Страница 8 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Кстати, не могу не сказать доброго слова о наших тружениках всевозможных «рос» и прочих там «резервов». Как бы не ворчали и не язвили о них в прошлом, но на всевозможных складах и складиках и поныне сохраняется немаленький такой запасец всевозможного железа и резины. Да, на какой-нибудь там «Ренджровер» запчастей в этих местах хрен отыщешь. А на «УАЗ» или «КамАЗ» – милое дело!

И странное дело, но все эти объекты независимо от того, кто их в свое время захапал, понемногу перешли в руки совершенно «некоммерческих» структур. По-разному перешли… кое-где – так и со стрельбой и всяческими спецэффектами. Кто бы там что ни говорил о «невидимой руке» всемогущего рынка, но в сложившихся обстоятельствах эта самая рука отчего-то оказалась крайне неэффективной. Да если бы ей дали волю перед войной, то на тех самых складах сейчас бы и болт ржавый хрен бы кто отыскал!

А уж про наших соседей за бывшей границей и говорить нечего… На ум приходят исключительно матерные высказывания. Там-то эта самая рука всласть порезвилась! Да так, что они у нас теперь лошадей в товарных количествах закупают. Хоть телеги сами мастрячить навострились – уже хорошо! Для них, разумеется…

Так вот, любые поставки со складов идут исключительно в адрес организованных структур. И – только так! Никакая вольница оттуда не снабжается.

Связь, медикаменты, топливо и запчасти – вот вам и «невидимая» рука. Ты можешь сколько угодно орать про свою независимость от кого угодно, но торговать с тобой таким вот «независимым» никто не обязан. Или в общем строю, или топай, куда глаза глядят.

Нет, исключения, понятное дело, есть, в том числе и пресловутое воровство и работа всяких там перекупов. Увы, но этого мы избежать не можем.

Но – выгоднее быть вместе со всеми.

Дешевле – так уж совершенно точно.

Вот и, выслушав сообщения разведки, прихожу к предварительному выводу – особо борзеть князь не станет. Попробует – это уж и к бабке не ходи! Но посмотрим…

Уже через час в лагере появился местный староста – босс приглашал меня на переговоры. Формально мы на его земле и должны выказать уважение. Здесь он прав на все сто.

Но его люди убили наших ребят.

И я (учитывая все неписаные тонкости) сейчас вправе от такого предложения уклониться.

– Передай – мы никуда не поедем. И не отпустим пленников. Говорить будем только здесь.

Жаль Петровича – ему все это сейчас князю сообщать.

Но – назвался груздем, полезай…

– Всем – наготове! Ждем гостей! Режим тишины!

Рупь за сто – сейчас в княжеской свите кто-то гоняет сканер, ищет нашу волну. Щас, родной… так я и разогнался тебе помогать…

А вот дерьмеца в карман подбросить – это запросто!

И начинают мнимый «радиообмен» мои ребята.

У них две радиостанции различной мощности. И разница в силе принимаемого сигнала для любого «слухача» вполне очевидна.

То есть одна рация (с более мощным сигналом) стоит, совершенно очевидно, в лагере, а вот менее мощный сигнал исходит откуда-то издалека. Ну, очевидно же!

– «Восьмой», свою коробку заводи! – надрывается в эфире «лагерная» станция. – «Восьмой!» Оглох ты там, что ли?!

– Да тут я, «третий»… не ори так. Сейчас, уже лагерь собираем…

– Да, брось ты все там к хренам! Давай на рубеж выползай, пока еще там твой гроб доедет…

– Я насчет гроба попросил бы!

– Ладно, хрен с тобой… «Шестой»! «Третьему» ответь!

– Да тут я давно…

– Предварительно – рубежи два и три! Понял?

– «Второй» и «третий»… готовы.

– Все, команды ждем!

Вот так и дурят доверчивым людям голову…

Что за «гроб», откуда и куда он там ползет? Не едет – ползет! То есть скорость невысокая у него.

Ничего, кроме танка, в голову сразу и не приходит. А они у нас есть, и про это много кто знает.

Опять же – рубежи.

Ничто, кроме артсистем различного рода, такие понятия не использует. Значит, есть тут и такие штуки.

«Третий», «шестой», «восьмой» – значит ли это, что есть еще и прочие номера?

Вполне даже возможно…

И сколько их тут всего окопалось? И явно ведь – не с ложками и вилками!

И вот такую лапшу парни добросовестно и со всей положенной серьезностью сейчас вешают на уши возможным слухачам. Впрочем, их может и вовсе не быть, но есть определенный порядок! И сильно развитое чувство самосохранения.

– В нашу сторону идут три машины! – прорезается в эфире разведка.

Ага… решился-таки князинька…

– Поправка! – снова хрипит динамик. – УАЗ, БТР и блиндированный грузовик! Повторяю – БТР!

Броня – это есть не шибко хорошо… Я бы даже сказал – совсем невесело!

Но – ждем…

– На удалении в полтора километра занимают позиции минометчики. Два расчета!

Щелчок тумблера – переход на резервную частоту.

– «Мороз» – «Ветру»!

– В канале.

– Слышал?

– И даже вижу их, – отвечает собеседник.

– Проконтролируй «самовары» в случае чего…

– Принято! – отвечает старший группы дальнего прикрытия.

Снайпер и три человека обеспечения, в том числе и «ПКМ», чья лента сейчас забита бронебойными. Так что в случае чрезмерной активности княжеских минометчиков их ожидает неожиданный и очень неприятный сюрприз!

Возвращаюсь на основную частоту.

– Внимание всем!

И разом обрезается гвалт в эфире.

– Встреча по варианту три! Подтвердить получение!

У нас давно уже расписаны и неоднократно отработаны различные алгоритмы по ведению боевых действий.

«Встреча» – это когда кто-то идет к нам.

«Пятки» – отрыв от засады на маршруте.

«Каток» – нападение уже с нашей стороны.

И в каждом алгоритме существует несколько возможных вариантов построения и взаимодействия – их-то и отрабатывает народ на полигонах.

Вариант «встреча-один» был совсем недавно. Когда нас с ходу атаковали эти самые «дружинники», что ныне сидят в яме.

Вариант два – осада и перестрелка с дальней дистанции.

А вот третий…

Он немедленного нападения не подразумевает.

«Демонстрация угрозы для создания конструктивной обстановки на переговорах», – примерно так выражается Озеров. Ибо и он немало трудов затратил на разработку этих самых алгоритмов. Там много кто вообще-то руку приложил… Но так витиевато выражается только мой старый товарищ.

Так что все это с большой долей вероятности не более чем обычная демонстрация собственной крутости. Правда, вот минометы – они несколько в данную картину не вписываются. Видеть их мы, теоретически, не можем. И, стало быть, их развертывание на позициях некоторым образом непонятно. Князь, что, реально собрался нас штурмовать?

А почему столь малыми силами? Он же с собой явно больше народа приволок? И где они все?

Не доезжая метров двухсот до лагеря, машины замедляют ход, а потом и вовсе тормозят. В знак, так сказать, «добрых» намерений. Ну-ну, милок… ежели у тебя на службе такие же дружины, как и та, что ныне в яме сидит, легкой прогулки точно не будет.

Смолкли моторы автомашин, и наступила тишина. С нашей стороны не заметно никакого движения, не видно людей. Лагерь словно вымер, даже часовых нет.

Проходит еще несколько минут.

Внезапно зарычал мотор у бронетранспортера, тяжелая машина выдвинулась чуть вперед, прикрывая своим бортом прочие автомашины. На броню набросаны какие-то мешки… песок? Для лучшей защиты, что ли?

Ну-ну…

А в колесо тебе давно граната не залетала?

Можем обеспечить – никакие мешки не помогут!

Снова замолк двигатель.

Что-то лязгает, и вперед выходит коренастый мужичок в кожаной куртке. Помахав в воздухе пустыми руками, он неторопливо шествует в нашу сторону.

На князя визитер как-то вот не сильно похож… Ну, подождем.

И через несколько минут я рассматриваю парламентера.

– Пошто князя так встречаете?

– А откуда видно, что это именно князь? – я мысленно усмехаюсь.

– Уел! – восхищается мужик. – И верно, нет нигде княжеского штандарта. Так что – и говорить уже не хочешь?

– А есть с кем?

– А хоть и со мной?

– На предмет?

– Неужто не отыщем темы?

Тема имелась – прямо перед лагерем, в яме. Мужик, когда мимо нее топал, мог преспокойно все рассмотреть. Хотя надо сказать, что зрелище было не из приятных…

– Что за них хочешь?

Поясняю, что мы людьми не торгуем и держим пленных исключительно ради правосудия. Но ввиду некоторых сложностей… (демонстративно кошусь на БТР) приступить к дознанию недосуг… Да и не наше это дело – тут ведь где-то и князь, говорят, присутствует? И если так, то пусть он этим делом и занимается. А мы – мы посмотрим. И послушаем…

8