Токсичная книга | Страница 8 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Единственный способ остаться человеком – тренировать свои человеческие качества. Интеллект, критическое мышление, гуманное и взвешенное отношение к происходящему вокруг. Нетерпение к глупости и откровенному бреду, который происходит вокруг. Сила, ловкость, инстинкт – важные элементы нашей жизни. Но они не важнее, чем те же составляющие жизни других высокоорганизованных животных, например, приматов. Когда мы говорим о себе как о человеке, мы должны задумываться не только о видовой принадлежности, но и о том, что помимо биологических определений характеризует наш вид. Ведь мы позиционируем себя как высших млекопитающих. Что прилагается к этому почётному званию? Всё, что было описано выше. Если уничтожить идею развития деталей человеческой культуры и человеческого сознания, очень скоро мы окажемся в нашей первоначальной среде, комфортной для многих людей, но не подходящей для того, чтобы отделять себя от обезьян: суеверие, страх перед дикими животными, природными явлениями, прочее наследие дикого прошлого, когда молния с неба была проявлением неких высших сил, а стихийные катастрофы – наказанием за грехи. Удивительно, что человеку свойственно приписывать абсолютно не относящиеся к нему события к разряду наказаний за то, что придумали священнослужители для большего удобства процесса управления толпой. Они не были глупы. И завязали узлы суеверий в тех местах, где проще всего подловить человека неграмотного, необразованного и отказывающегося развивать собственный мозг, полностью отринувшего пополнение багажа знаний, так необходимого для процесса собственного развития.

И про Иннсмаут они болтают – в основном перешептываются – уже лет сто, не меньше, и, как мне представляется, не столько не любят его, сколько побаиваются. Послушаешь некоторые из их рассказов, так просто со смеху помрешь – насчет того, что старый капитан Марш водил дела с самим дьяволом и помогал его бесенятам поселиться в Иннсмауте; потом еще что-то насчет поклонения сатане и тех несчастных, которых приносили ему в жертву где-то неподалеку от причала – говорят, в 1845 году, или что-то около того, люди случайно наткнулись на то место. Да только сам я из Пэнтона – это в штате Вермонт – и такую болтовню никогда не одобрял. Послушали бы вы, что рассказывают здешние старожилы про черный риф, что расположен неподалеку от наших берегов – они называют его рифом Дьявола или Дьявольским рифом, кто как. Большую часть времени он выступает из воды, а если и скрывается под ней, то не очень глубоко, но все равно его вряд ли можно назвать островом. Так вот, поговаривают, что изредка на этом рифе можно видеть целый выводок, племя этих самых дьяволов – сидят там вразвалку или шастают взад вперед возле пещер, которые расположены в верхней его части. На вид это довольно неровное, словно изъеденное, место примерно в миле от берега. В старину, говорят, моряки здоровенный крюк делали, только бы не приближаться к нему. Но это только те моряки, которые сами родом не из Иннсмаута. И на капитана Марша они зуб имеют, вроде бы, потому, что он якобы иногда по ночам во время отлива высаживался на этом рифе. Может, так оно и было, потому как место это довольно любопытное, так что, возможно, он там пиратский клад искал, а может и нашел; но люди поговаривают, что он водил там какие-то дела с дьяволом. Так что, как мне кажется, именно капитан Марш и был причиной того, что за рифом этим установилась такая недобрая слава. Было это все еще до эпидемии 1846 года, когда больше половины жителей Иннсмаута эвакуировали. Никто тогда толком не понял, в чем там было дело, скорее всего какую-то заморскую болезнь привезли из Китая или еще откуда. А картина вроде бы и в самом деле была страшная – бунты, кажется, были и еще что-то мерзкое, только за пределы города это так и не вышло, а сам город после этого пришел в ужасное состояние. В общем, уехали оттуда люди, сейчас, пожалуй, человек триста или четыреста осталось, не больше. Но самое главное во всем этом деле, как мне представляется, просто расовые предрассудки и надо вам сказать, я не осуждаю людей, у которых они имеются. Я и сам терпеть не могу этих иннсмаутских парней, и ни за что на свете не ступлю в их город ногой.

И, когда вы слышите эту историю в первый раз, вы сразу думаете: «Ну что за чушь?» Слишком много вероятностей, слишком много предположений, слишком много … домысла? Однако стоит только попасть в подобный городишко, в окружение местных, чья жизнь сводится к существованию в глуши, на задворках цивилизации, чей основной досуг – постоянно затухание разума и вера в то, что улов или урожай зависят от каких-то проявлений сверхъестественных сил, сразу становится понятно, почему возникает столько слухов и недомолвок в отношении подобных людей. Становится ясно, что безумец не тот, кто рассказывает подобный байки, а тот, кто варится в этом примитивном котле тупости. Примерно те же эмоции испытал Лавкрафт, оказавшись в Бруклине в 1924 году. Множество приезжих со всех уголков мира. Люди, чья вера упирается в различные писания, которые, как уверен был Говард, написаны для религиозных простаков, угнетали его всё больше. Потому брак, заключённый с Соней Грин, рассыпался в этом ненавистном Лавкрафту обществе, не продержавшись и три года. Отсутствие образования также ставило Говарду разнообразные препоны и он решил, что его жизнь отныне будет связана с родным Провиденсом, куда он и вернётся после развода в 1926 году.

В Нью-Йорке, однако, будет написан «Герберт Уэст – реаниматор», который станет классикой тех самых фирменных «смертельных историй» от Говарда. Отголоски жизни в большом городе и непосредственное отношение автора к подобным местам также можно увидеть и в рассказе «Кошмар в Ред-Хуке», написанном в 1925 году и изданном двумя годами позже. Главные герои этой истории – полубезумные фанатики, похищавшие детей и всячески нагнетающие спокойную городскую обстановку в одном из портовых районов города. Представители внезапно добравшихся до цивилизации суеверных верований и сект, по мнению автора, разъедают атмосферу культуры и образованности, своими древними ритуалами уничтожая саму идею человеческого интеллектуального превосходства над другими видами. Можно, конечно же, молиться на стакан чая. Наше общество ещё не настолько развито, чтобы запретить человеку интеллектуальное гниение и разложение, но нужно понимать, что пока подобные ритуалы и обряды живут и крепнут в крови вида, который построили ракету и полетел в космос, пропасть между наукой и диким суеверием не начнёт уменьшаться. Скорее приведёт к безумному смешиванию одного с другим. И если суеверия способны потопить знание, то терпимость к суевериям подобна выстрелу в висок Николы Тесла.

Каждый из нас понимает, что упрощение поступающих в мозг сигналов ведёт к снижению сложности мыслительного процесса, делая банальную схему мышления более востребованной. Последствием подобной борьбы за востребованность является трансформация сознания, которое отказывается от сложных путей сообщения мозга и аналогичных источников, транслирующих в него данный сигнал. Мозг человека, который отличается от мозга более примитивных животных только своей сложностью, исключает из мыслительного процесса те пути и механизмы обработки данных, которыми он перестаёт пользоваться. Средний уровень человеческого сознания, на котором пребывает большинство из нас, недостаточен для существ высшего порядка. Однако ни о какой категоричности не может идти и речи. Потому что каждый из нас способен пробудить своё безумие, которое приведёт к параличу сознания. Достаточно лишь начать принимать сигналы извне, не преобразовывая их, поглощать информацию не анализируя, поверить всему, что вам говорят и пользоваться всем, что вложили в ваши руки сегодня.

И вот эта бесконечная история писателя, который придумывает миры, собирает Вселенные и обсуждает результаты своего творчества с друзьями по переписке. И догадывается ли он сам, как можно интерпретировать его произведения? Конечно же, толкование толкованию рознь, но очень многие достаточно грамотные современники Лавкрафта, которых он сделал своими героями, несмотря на силу духа и приверженность к научным методам, ближе к концу произведения погружаются в тёмное безумие, если вообще остаются в живых. Такова плата за встречу с древним знанием, поглощающим ум своих приверженцев. Как сказал Артур Мэкен: «В каждом из нас тяга к добру уживается со склонностью к злу, и, по моему глубокому убеждению, мы живем в неизвестном нам мире мире, исполненном провалов, теней и сумеречных созданий. Неизвестно, вернется ли когда-нибудь человечество на тропу эволюции, но в том, что изначальное ужасное знание до сих пор не изжито, сомневаться не приходится». И когда некоторые безумцы смотрят в небо, взгляд их прикован к движению звезд. Они ждут этого момента с великим трепетом и восторгом. Той минуты, когда Древние войдут в мир. Когда некто дремлющий на дне океана пробудится. Его сны – наша реальность, а его реальность – это мрачная патока наших липких ночных кошмаров. Время остановится и вся эта братия, включая демонических псов, бродящих меж мирами, огромных крыс с отстоящим большим пальцем и прочих невероятных чудовищ с адским хохотом хлынет на землю, чтобы окончательно остановить все процессы и уничтожить всё то, что успел сделать человек – крошечная обезьянка, пытающая своё сознание на одной из многих песчинок среди ужасающих мрачных пустот космоса. В глухих суеверных селениях снова поднимут голову последователи мрачных инцестов и колдовства, считающие своё безумие даром. Они будут уверять запуганных односельчан в своей избранности, в том, что именно они являются провозвестниками новых времён – времён хаоса, тьмы и разложения. И в последних пунктах будут совершенно правы.

8