Токсичная книга | Страница 4 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Париж, Лондон, Берлин. Кроули живёт практически везде, управляет остатками ордена О.Т.О, который развалился после смерти своего создателя, руководит всё ещё существующей «Серебряной звездой», пытается связаться со Сталиным и Гитлером, чтобы предложить им свою «Книгу Закона» как руководство по управлению страной, но оказывается отвергнут по обе стороны баррикад. Во время Второй Мировой родится его уникальное Таро Тота, которое он создаст совместно с художницей Фридой Харрис и которое более остальных подогнано под наступающее время с вычеркнутой моралью. Ломано-геометрическое, выверенное до дюйма и живое, дышащее Таро Тота призвано предвосхитить те времена, в которых человек ещё является человеком, но уже затронут или полностью съеден страшными внутренними деформациями. Таро Тота – та колода, которая дышит вместе со своим практиком одним воздухом. Она не открывает двери в мудрость прошлого, она провозглашает мудрость момента именуемого не иначе, как Сей Час.

Сегодня вы видели то, что должен увидеть каждый. Танец одурманенных сатиров, глубочайшее наркотическо-духовное погружение, которое заменит современным людям свежий воздух. Танец, который станет всей жизнью нашего героя – нищего мага, скитающегося от одного пансиона до другого. Алистер Кроули умрёт 1 декабря 1947 года, через некоторое время после знакомства с основателем виккианства. С писателем, оккультистом и археологом Джеральдом Гарднером пройдут, наверное, последние его беседы, посвящённые магии. А в последний раз «Книга Закона» будет прочитана над могилой нашего героя 5 декабря того же года. Также, по его собственному завещанию, на похоронах будет исполнен его Гимн Пану… Дико? Противно? Страшно? А не страшно растрачивать свой потенциал попусту? М?..

Ганс Рудольф Гигер: синтетические сны

Я сижу за столом в своей студии в Голливуде, пытаюсь писать это предисловие. Периодически смотрю в окно: на кусты роз, столь обожаемые моей женой Барбарой, на невысокие стройные итальянские кипарисы, на изумрудную зелень холмов. На лужайке играют друг с другоwм наши кот и собака. И надо всем этим – голубое небо. На моем столе разбросаны фотографии картин Гигера из серии «Город Нью-Йорк». Каждый раз, рассматривая их, я заново переживаю всю полноту восхищения этим удивительным швейцарским художником, художником XXI века. Чтобы описать его работы, его взгляд «изнутри» человеческого – и моего тоже! – тела, нужны особые слова, слова, которых нет пока в нашем языке. Лишь некоторые из доступных нам определений подходят к этим пугающим, полным благоговейного трепета образам. Гигер нарезает человеческую – мою! – плоть на тончайшие ломти и выставляет на всеобщее обозрение. Гигер делает срезы моего мозга и живыми, пульсирующими переносит их в свои картины.

Тимоти Лири

История знакомства человека с адом достаточно продолжительна. Через литературу, через искусство, через образы кинематографа и компьютерных игр человек открывает для себя двери в это бесконечное пространство. В пространство боли, смерти и страха. В пространство дискомфорта. Он заигрывает с Дьяволом и показывает ему, что в этом мире уже достаточно зла, достаточно ужаса и новых его проявлений уже не требуется. Но это достаточно поверхностное мнение, так могут размышлять люди, которые не слишком-то задумывались о состоянии человека в аду. Искушения, боль, сомнения, ужас, страдание – всё это характеристики ада. Большого чужеродного мира, в котором человек оказывается не по своей воле. Пространства, в которое он вовлечён извне, в которое он извергнут после неизбежного предательства любящей материнской утробы. Аналог момента перехода в ад – рождение. И рождение – для многих светлое и замечательное событие – всего лишь завуалировано таковыми определениями. Это огромное давление матки на плод, это отторжение и разрыв связи ребёнка с матерью, это насильственное выселение, приводящее к первой детской истерике и к первому подсознательному чувству предательства, которое со временем мать пытается автоматически компенсировать заботой, лаской и вниманием. Я знаю женщин, которые в один из моментов автоматического размышления задумывались: «Зачем же я родила СЮДА ребёнка?» Это не размышление о ненужности жизни. Это обусловлено тем, что боль и ненависть управляют этим миром. За солдатом и жертвой ежесекундно рождаются солдат и жертва. Мир перенаселён, но человек ничего не сможет с этим поделать. Первый опыт рождения – не схождение ангелов. Станислав Гроф пишет о рождении следующее:

Глубокая связь между рождением и смертью в нашей бессознательной психике логична и легко понятна. Она отражает тот факт, что рождение представляет собой событие, потенциально или актуально угрожающее жизни. Ребенок и мать могут на самом деле лишиться жизни в ходе родов, и дети могут быть рождены болезненно посиневшими от удушья, или даже мертвыми или нуждающимися в реанимации. Процесс рождения также включает насильственные элементы в форме атаки плода маточными сокращениями, также как и отклика плода на эту ситуацию. Эта реакция принимает форму бесформенной ярости биологического организма, чья жизнь находится в серьезной опасности. Страдание и угроза жизни приводят плод в беспокойство. <…> Тот факт, что плод на последних стадиях родов часто сталкивается с различными формами биологического материала – вагинальными выделениями, кровью и даже мочой и фекалиями, несет ответственность за скатологический аспект перинатального символизма.

Так прохождение через чистилище даёт нам личность, которая будет обязана становиться сильной и жить дальше в условиях всех вышеперечисленных реалий ада, чтобы провести через тот же психологический ад своих детей. Но страх – это всего лишь реакция. Такая же естественная, как и боль. Страх и Дьявол – результаты работы мозга. И тот, кто везде ищет ужас и Сатану, имеет с ними не только определённые проблемы, но и тесную связь.

Ганс Рудольф Гигер в «Лабиринтах».

Всё живое, что мы сейчас видим вокруг себя, в один прекрасный отрезок времени произошло из неживого. Из мёртвого. Что-то произошло во Вселенной, что заставило мёртвую деталь для будущих многоклеточных организмов функционировать в неком странном полуживом состоянии. А потом, рано или поздно, случился первый вздох. Такие банальные вещи когда-то были величайшими прорывами в истории жизни. Превращение мёртвого в живое. Не воскрешение, но какое-то удивительное чудо.

Моря наполнялись существами, которые ели друг друга поедом, охота велась в полях и лесах. В воздухе. Так было, пока не пришёл человек. И природа немного замерла, не понимая чего ожидать от него. Но он оправдал ожидания. Разбитые черепа и пульсирующий вишнёвый человеческий сок заливали всю историю нашего существования. Некогда насилие и боль очень удачно использовал великий Босх для создания атмосферы своих полотен. Потом тем же самым занимались режиссёры в двадцатом веке, писатели, ранее которых был Великий и Ужасный Лавкрафт, полностью подтвердивший все самые худшие опасения относительно деградации народов. И всё это происходило, как кажется, для того, чтобы «Малыш» и «Толстяк» уже вывалились из бомболюков прямо на Хиросиму и Нагасаки. Ужасающие новости с места событий. Радиоактивный ветер льётся с экрана, и маленький пятилетний мальчик уже не может оторвать себя от монитора. В его голове проносятся картины боли и страданий, он понимает, что человечество готово себя уничтожить. Сегодня. Сейчас. И что оно находится уже в состоянии агонии, если безумствует в таких масштабах.

Потом появится первый череп. Отец-аптекарь принесёт его с работы, и маленький Ганс навсегда влюбится в кости. В итоге, кости – это всё, что останется от нас. Символ окончательной смерти и доказательство того, что мы когда-то были. Поэтому Гигер регулярно посещает местный «розовый холм», который располагался на месте старинного судилища, служившего некогда для казни преступников. И вот маленький мальчик уже копается в земле, находит и сличает кости некогда ходивших по этой земле живодёров, головорезов и мошенников. Отбирает лучшие экземпляры и тайком проносит их домой, аккуратно складывая под кровать. А позже, в ещё достаточно юном возрасте, будущего художника заинтересует устройство гильотины. Он соберёт одну такую дома – отдаст плотнику все нужные замеры. Только вот лезвие, конечно же, взять будет негде. Гильотина – это, в каком-то смысле, машина времени. Красная кнопка, которая помогает тебе выключить все каналы происходящего. Остановить несправедливость, которая творится вокруг. Прекратить боль. Слиться в одно со смертью и больше не бояться. Ведь страх – это то, что окружает нас повсеместно. Люди не могут жить без страха. Это – реалии наших с вами будней. Они обусловлены тем, что мы – чужие в этом мире. И он для нас, урождённых внутри чрева другого живого существа, чужд. Да, мы формируем его, но всегда пытаемся вернуться обратно, подсознательно понимая, что именно там можем чувствовать себя в полной безопасности. Что именно там наше настоящее место, а всё, что происходит вокруг, просто дом безумия, в котором люди ищут двух вещей – секса и смерти.

4