УРАТМИР КНИГА II : КОТЁЛ ЖЕЛАНИЙ | Страница 1 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Уратмир

Книга II: Котёл Желаний

Погрешность власти в её оборотной или побочной стороне:

Власть дала возможность, по мере своего возрастания, избавляться от выполнения труда и обязательств, а также единую и равную возможность её обладателю «меньше трудиться, но лучше и сытнее жить», а также навязала суверенное право людям, у которых она отсутствует, больше трудиться и справедливо исполнять обязанности.

Как только люди смогут избавиться от соблазна, порождаемого Властью, жить станет интереснее и спокойнее!

ДМИТРИЙ БУРКИН

ПРЕДИСЛОВИЕ

Наше несовершенство и ограниченность косвенно подтверждают существование совершенного и значительно лучшего.

Одна случайность – это «случай», о котором можно рассуждать как об «уникальной непредсказуемости» либо же «упёртой закономерности», но все «случайности» могут позволить людям «вспомнить будущее».

На земле есть всего два вида взаимодействия между людьми. Не хочу верить, что восторжествует второй – «мёртвый всегда лоялен к твоим аргументам».

Правильный поступок – это не тот, который преследует или имеет намерения творить добро… Это тот, который взвешен, обдуман, обоюдно полезен и не подразумевает появления производных ошибок в будущем…

«Последовательность от желания до возможности “внимательные граждане”» со стороны описывают как: «Да ему(ей) случайно повезло!». Если бы «внимательные граждане» знали о труде, терпении и настойчивости, то все их «Хочу» «последовательно» превратились в «Могу» – совершенно случайно и сугубо как повезло!

Но никто не хочет понять или даже попытаться спросить: «Когда человеку хватит сорванного яблока?».

Одна пирамида, из средств и денег, смотрит конусом вниз, потому что капитал вверху будет максимален. А другая, отвечающая за труд, наложенная на неё, наоборот, смотрит концом вверх, потому что, где больше средств, там меньше труда…

Всё упрётся в эквивалент усилий, который нужно приложить в действие, но вот насколько проще или сложнее, приемлемее для человека?

У людей, лучше чем у всех остальных, получается «что–то не знать»!

Чтобы человеку научиться видеть ложь, ему просто нужно её принимать…

Я крутил все мнения на карусели, они радовались, а я видел в них лишь эмоции других людей – больше ничего!

Начало, так или иначе. А если иначе, то почему так?

Глава I.

Ценно без условий

В тайнике поверенных

находится безупречность

Сейчас я пребывал на том же самом месте! Это был зоотехнический пруд заброшенной промзоны. Полная, глубокая и в то же время свежая и ясная ночь. Определённо, это Земля. Мой родной дом! Ведь только что я затушил ошалелый шар на циничной арене «Судеб», как в миг уже находился на своей планете. Метаморфозы с моим ареалом реальности с завидным постоянством продолжались. Вокруг было тихо–тихо, лишь тончайший писк комаров да разнобойное кваканье лягушек дополняли реальностью моё местонахождение. Мне было как–то не по себе. Отчётливо присутствовала моральная истощённость, насущно хотелось пить. Это место было ещё более запустелым, чем в ту безумную ночь моего прыжка. Реновация не была синонимом этого пространства. Затерянная и пыльная дорога, простирающаяся к городским светящимся кварталам, поросла густой травой. С боков вообще возвышались ботанические дебри. Природный компонент естественной растительности напрочь погрузил это местечко в забытье. Сочная луна была объёмной, насыщенной и неплохо освещала округу. Тёмное небо хорошо просматривалось, а звёзды, заманчиво усыпав небосвод по млечному пути, играли переливами.

Внезапно, а для меня так вообще неожиданно, по другую сторону давным–давно законсервированного пруда я увидел крупные открывшиеся глаза. Из глубинного мрака засверкал испепеляющий взгляд. Стремительный контраст спокойной и умиротворяющей ночи, сменившийся мгновенным появлением этой смазанной и бритвенной улыбки, заставил меня и мои поджилки слегка засомневаться в моём бесстрашии, совсем слегка и, ну допустим, на незначительное мгновение. Поймите, сначала внушительные полыхающие зенки прокрались мурашками по моей могучей спине, а следом сверкнула неожиданная зубастая улыбка, подчеркнув ухмылку глаз. Плюс, оскал был саркастичным, что также не поспособствовало стабильности моей уже давно расшатавшейся психосоматики. Скажу как на духу – было тревожно. Этот «экшен» меня «поднапрягал». Если ещё честнее, первые секунды сердце стучало как у зайца. Где–то даже «поподзабылись» мои весомые возможности физической стойкости к огнестрелу. Чувствовался «Хорер», где я был основным персонажем действа. Кто–то умел поставить правильный ракурс при своём появлении. «Могёт!» – подумал я. И обставлено всё подобающе. Камыши, чёрная неподвижная вода, текстуры навевали меланхолию и внутренние алармистские признаки. Удачный жанр! Постепенно из тёмного пространства того берега к жутковато выразительным чертам физиономии проявился сухой портрет фигуры тела. Это существо было изящно странным. Его формы и модельная «очертаемость» не вписывались в традиционную трёхмерную модель мира. Это необъяснимо, но этот субъект и его туловище словно теоретически исключали классическое познание рамок окружающего пространства. Для того чтобы смотреть на него, не хватало углов обзорности и здравого смысла. Безусловно, его «форматело» критически или скептически встречало парадигму представлений об окружающем мире. Мне фатально не хватало «точек возможностей» в той приторно–пресной, но доступной для наблюдения части пространства. Что–то зудело во мне! Это ощущение! Нехватка этого! Почему так? Почему? Где начинается «воля»? Где начинается «смысл» для неё? Сейчас меня терзали очень странные вопросы, звучавшие как: «Когда я родился?», «Почему, мы выглядим “нормально”»? Нормально этим условиям… «Нормально» для кого?», «Зачем существовал этот грандиозный организм мира обоюдности, сочетаемости, законов, правил, идей, реакций, решений, форм, вопросов, когда «Мы», именно «Мы» – люди – имеем здесь место? Тут, увидев «Это», я ощущал, что нуждаюсь в новых представлениях, в другом «зрении». Сочетание тысяч и миллионов нейронов в черепной коробке, функционирующих как единое и слаженное целое, не давало «устраивающего меня заключения». Но пугало не отсутствие конечного вывода и даже не заблуждение потоков сигналов, поступающих от органов чувств, а как ни странно совсем другое: «Почему я нормален?». Почему мозг, его функции, включающиеся в обработку информации, нормальны для всего? Долбаная «побудительная закономерность» повсюду? Почему мозг не даёт нам совершенного осознания всех процессов, но является полной интегрирующей вещью для всего? Все внешние и внутренние движения макро– и микромира затрагивают его, но «Я» как «Я» не ощущаю их? Кто сказал, что это не важно? Кто сказал, что это мне не мешает? Условия? Идеальный головной блок имеет реинтеграцию энергии, электрического импульса, крови, атомов, простых организмов, веществ и жидкости, но кто ответит о причине его формы и конфигурации? На это можно ответить, что природа так распорядилась. Т. е., по–вашему, что–то, имеющее или состоящее из атомов, молекул, энергии, водорода, кислорода, ядерных синтезов, химических составов, бактерий, материи, пространства, – по–простому Вселенная – спровоцировало «творение», которое его осознало и не стало «вселенной»?

Мысли мгновенно вспыхивали во мне от негодования. Да, я знал и ощущал больше, чем другие люди, но во мне порождались абсолютно логичные вопросы. Эта особь не вписывалась в традиционные и успокаивающие меня схемы сущего.

Игнорируя физико–химические модели творения, наверное, «Он», не заставляя себя ждать, вися вне законов, приблизился ко мне. Фигурально, сейчас у меня слезились глаза. Я смотрел на него, а хотелось то ли услышать, то ли учуять своими же глазами. Во мне недоставало чего–то, неуловимые детали и элементы этого создания интригующе пропадали от меня.

– Привет, Уратмир! – Голос, этот голос!!!

Это был «Смех». Этот голос преследовал меня, начиная отсюда. И этот взгляд, он был здесь, тогда.

– Здравствуй, – неожиданно робко и сдержанно ответил я повисшему над тёмной водой исполинскому существу.

1