Слово – автору. Как человек становится творцом (сборник) | Страница 3 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Несчастья ведь тоже происходят в зависимости от того, какие мысли голова генерирует. Хорошо вокруг никогда не бывает. У всех есть свои страхи, проблемы. Такие бывают неразрешимые! Но они всегда внутри нас – чего мы боимся, то с нами и случается. И часто настолько неожиданно – вроде все контролируешь, и тут неизвестно откуда тебе пакость подкидывают. Преодолевая все это, мы растем духовно – вся жизнь в этом заключается.

Хотя есть объективные вещи. Если минимальная справедливость в обществе не обеспечена – люди начинают возбуждаться, злиться, сбиваться в кучки. И недостаток внутреннего счастья пытаются компенсировать поиском его вовне. Это присуще и целым народам – в первую очередь западным.

«Самочувствие русских изменилось»

– Вы были едва ли не первым, кто в начале 2000-х столь масштабно поднял «Русский вопрос». Что к этому подтолкнуло?

– На рубеже смутных 1990-х я возвращался в Россию из Казахстана. До этого работал там спецкором «Комсомолки» и успел всем насолить. Особенно – местным националистам. В результате меня оттуда попросту выслали. Но, приехав в Москву, я думал: здесь наконец-то обрету отчий дом. На Родине ждут не дождутся таких соотечественников. Активных и целеустремленных. Готовых делать что-то полезное. Строить и созидать. Но получилось совсем не так. Россия оказалась не той, о которой мы размышляли, сидя в бывших советских республиках.

Как выяснилось, ей не интересны блудные дети, разбросанные по окраинам империи. И даже в родной редакции, где тогда господствовал дух либерализма, в ответ на свои рассказы о том, как нас гнобили «младшие братья», я слышал: «А какого рожна ты там сидел? Вы для них колонизаторы – вот местные и погнали оккупантов». Впрочем, разглагольствовать и жаловаться на жизнь было некогда – нужно было работать, кормить семью, выживать.

Но когда через несколько лет из столицы я переехал уже в глубь России – увидел, что живущие здесь люди тоже не чувствуют себя русскими. Они оказались запоздало советскими. Все еще верящими в то, что вместе с другими братскими народами мы должны были строить светлое будущее. Это удивило и заставило задуматься. А конкретным толчком, побудившим меня к активным действиям, стал момент, когда я взял в руки итоги Всероссийской переписи населения 2002 года.

Эта тема мне очень близка. Еще в университете я защитил по ней дипломную работу, а потом начал писать диссертацию «Демографическая проблема в печати». И вот, познакомившись с новыми цифрами, отчетливо осознал: русский народ вымирает. Но надо не просто лить слезы, провожая его в последний путь, а думать, как спасти титульную нацию. И вместе с ней – саму Россию.

Для этого я открыл в газетах нашего издательского дома рубрику «Русский вопрос». Вскоре появилась и одноименная телепередача. Уже более 15 лет мы обсуждаем самые острые проблемы нашего народа. Боремся за то, чтобы русские почувствовали себя хозяевами на своей земле. Начали восстанавливать собственные традиции. И снова обрели волю к жизни.

– Как поначалу это восприняли окружающие?

– Удивительно было, что даже журналисты наших редакций спрашивали: «А зачем нам это? Разве есть такой вопрос?» Само слово «русский» тогда было едва ли не под запретом. И тех, кто осмеливался произносить его с гордостью, без самобичевания и стеснения, органы власти априори считали радикальными националистами, погромщиками и потенциальными убийцами. Народ был унижен и оскорблен.

Само появление «Русского вопроса» в СМИ вызвало болезненную реакцию. Прокуратура напоминала мне о недопустимости разжигания национальной розни. Грозила пальцем. А с другой стороны, эта тема не могла не найти отклик у людей.

Все больше углубляясь в нее, я искал ответ и на вопрос, кто же такой русский человек? В результате вывел для себя простую формулу: «Принадлежность к русскому народу мы определяем не по крови, а по духу. Русский – тот, кто считает себя русским, воспитан в нашей культуре и работает для России». А чуть позже пришел еще и к тому, что русский не может без православия. (Кстати, подтверждение этой мысли находим у Достоевского.)

– Вы говорите, поводом для вашей работы стало вымирание народа. А еще то, что мы перестали быть хозяевами в собственной стране. Что изменилось с тех пор?

– Из месяца в месяц, из года в год я распахивал эту целину. Но задачей было не просто поразмышлять или почесать язык.

Для журналиста важен результат. И когда через несколько лет почти все высказанные в нашей рубрике предложения – по демографии и не только – сначала легли в основу программы «Партии Жизни», а потом – и программы баллотировавшегося тогда в президенты Дмитрия Медведева, я понял, что эта работа оказалась востребована. Нынешняя власть наконец начала разворачиваться в сторону государствообразующего народа.

И это придает сил двигаться дальше. Потому что русский вопрос еще не решен. А ключом к его решению может быть только создание русского национального государства.

Потом уже мы увидели и материнский капитал, и программу репатриации соотечественников (правда, на деле с ней оказалось все не так радужно). В общем, все идеи оказались востребованы. Не устаю повторять: нет ничего более практичного, чем хорошая философия.

Затем, в 2009 году, мы обратили внимание на повальное пьянство – основную проблему народосбережения. Появились соратники. Возглавил дело воронежский губернатор Алексей Гордеев. Подключилась церковь. Нужен был перелом в народном сознании – хотя бы у молодежи, считавшей пьянство нормой жизни. Это и стало частью «Русского вопроса». Поставленных целей мы добились. Психологические перемены вылились в законодательные инициативы. И теперь эта проблема заключена в четкие рамки. Хотя понятно, что полностью ее решить едва ли возможно.

В целом же за эти годы изменилось самочувствие русского народа и атмосфера, в которой он существует. Если в 1990-е русские чувствовали себя униженными, никому не нужными, то сегодня мы вспомнили, что у нас есть национальная гордость. Своя великая история и культура. Финальным аккордом стало возвращение Крыма. Правящую элиту это тоже заставило понять: народ хочет, чтобы его уважали. Произошел, надеюсь, окончательный разворот России к системе традиционных ценностей, которую из нас пытались изъять в 1990-е.

Считаю, во всем этом сыграл свою роль и «Русский вопрос». В измененном виде он продолжает существовать: сегодня я наблюдаю за происходящим на Украине, пишу о других проблемах русских.

«Сделали круг и вернулись в прежнее состояние»

– Вы активно выступали за создание в России национального государства, о котором сейчас упомянули, и считаете его ключом к решению русского вопроса…

– Для меня это больная тема. Мы сделали круг и вернулись в такое же состояние, как перед Февральской революцией. По сути, у нас те же три кита: православие, самодержавие, народность. Но создано бюрократически-олигархическое государство с элементами управляемой демократии. Чтобы дальнейшее развитие шло по Марксу, которого я чту, мы должны перейти к демократии реальной. Иначе не справимся ни с коррупцией, ни с другими проблемами. На этой стадии свое слово должна сказать буржуазия. Причем не компрадорская, а национально ориентированная. Именно ей нужно взять власть, создав партии, сформировав программу.

Но то ли она у нас очень трусливая, то ли просто беспомощная. Как и в 1917-м, когда буржуазная революция ни к чему не привела. С февраля по октябрь эти люди правили страной и ничего не делали для решения вопросов, поставленных самой жизнью: о войне, о земле, о дальнейшем развитии России… А потом пришли большевики. Жестокие и свирепые. И создали страну заново – под себя, оросив ее кровью.

Сегодня нужна естественная сменяемость власти: я категорический противник переворотов. А для этого требуются реальные партии, которые грызли бы друг друга и очищали поляну. Свободный суд. Чтобы все появилось, требуется нормальная политическая система. Но пока не складывается. Это создает очень неустойчивую конструкцию власти – когда она сосредоточена в руках одного человека и бюрократического аппарата.

Возникает странное противоречие: между требованием времени – демократией – и отсутствием движущей силы. В результате Россия снова окукливается в империю. Сама власть, похоже, осознает ущербность своей застывшей позы. Создала ОНФ – подпихивать чиновников, поддерживать остатки независимой прессы. Начинает беспокоиться из-за того, что местные царьки и элиты никуда не ведут. Потихоньку их перетряхивает.

3