Замуж за варвара, или Монашка на выданье | Страница 7 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

– Да! – выкрикнула, тяжело дыша, не в силах сдерживаться.

– Иди сюда, – услышала позади и тут же снова ощутила боль от проникновения внутрь его огромного органа разврата!

Удовольствие отступало семипудовыми шагами. Я собрала волю в кулак, чтобы продолжить сопротивление, о котором так внезапно позабыла, как вдруг пальцы Хакарка продолжили прежнее бесстыдство. Не знаю, что произошло дальше. Скорее всего, меня просто попутали те самые бесы, которых нередко поминала матушка настоятельница. Потому что я выгибалась дугой, просила не останавливаться, выла не хуже распутной сирены, о которой читала совсем недавно, и в конце распалась на миллиард мельчайших кусочков, сотканных из преступного, вульгарного, но такого сладкого и томительного удовольствия!

– Да!!! – разразился яростным криком супруг, замирая и обрушиваясь на меня сверху, но не придавливая своим весом, а задержавшись на локтях.

Мы оба шумно дышали. Я пыталась осмыслить произошедшее, а Хакарк, похоже, просто решил отдохнуть перед дорогой.

– Тебе не кажется, что между нами произошло что-то большее, чем просто… просто… супружеский долг? – внезапно решилась спросить у супруга.

– Да, – ответил он, поднимаясь. И только я обрадовалась переменам в его характере, как он довольно добавил: – Оказывается, ты можешь быть весьма неплоха в постели. Еще бы двигаться научилась…

Зашипев не хуже дикой кошки, я вскочила и, прихватив панталоны, прикрылась ими ниже пояса. Второй рукой закрывала грудь.

– Так значит, тебе со мною было плохо? – прищурившись, уточнила у супруга.

– С чего ты взяла? – удивился он. – Напротив. От раза к разу ты все больше радуешь, женщина. Пока доедем до дома, научишься многому.

– Ты что же, полагаешь, что мы будем и дальше?.. В пути?! – задохнулась я от возмущения.

– Не на крафтах, – «успокоил» Хакарк, надевая кожаные штаны. – Во время стоянок, конечно же.

– Да в своем ли ты уме? – прошептала я. – Ох, моя голова… Мое сердце…

– Опять обморок? – спокойно, даже немного скучающе уточнил варвар.

– Иди к бесам! – рассерженно выкрикнула я.

На что же он меня провоцирует! Совсем из себя вывел. – Мне нужно помыться! Я не могу ехать такой!

– Какой?

– Грязной!

– Ты вполне чистая.

– Да нет же! – В запале я швырнула панталоны в его нагло ухмыляющееся лицо. – Приличной даме необходимо смыть с себя последствия совокупления с мужчиной!

– Приличные дамы таким не разбрасываются. – Нижнее белье вернулось к законной хозяйке, а в глазах супруга вновь поселилось ледяное спокойствие. – Одевайся. Иначе вынесу тебя так.

В который раз выругавшись в совершенно несвойственной мне манере, я с трудом удержалась от ответной колкости и, надев исподнее, ринулась в гостиную за одеждой мальчишки. Надевая мужской костюм, все время пыхтела и недовольно вздыхала, желая призвать Хакарка к раскаянию за несправедливые слова.

Ах как не хватало сейчас матери настоятельницы, чтобы спросить ее мудрого совета… Что я сделала не так? Как нужно вести себя в подобных обстоятельствах? Хотя вряд ли она многое смогла бы пояснить… Девица в свои шестьдесят, матушка владела лишь теорией. Даже я, пожалуй, за сегодня узнала больше и могла кое в чем ее просветить.

– Оделась?

Рядом возник муж, нагло ухмыляясь и сверкая серыми глазищами в сторону моих округлостей! Надо же, за последний час мы были вместе дважды, а ему, похоже, все мало!

И почему-то мне это льстило…

Глава 3

– Скорее земля замерзнет, чем я сяду на это мерзкое животное! – закричала я, для острастки топнув ногой.

– Женщина, в горах, где мы будем жить, земля мерзлая большую часть года, так что вперед! Пора домой.

– Ни за что!

Спустя несколько минут я перестала брыкаться и молотить кулаками по крупу крафта. Перекинутая поперек животного, поддерживаемая за зад огромной рукой супруга, я покидала дом дяди, не поднимая головы, но чувствуя на себе сотни любопытных взглядов.

Мне не хотелось видеть насмешку и презрение в их глазах. В голове, наконец, прояснилось, и я отчетливо поняла: Хакарк прав. Отец продал меня, не задумываясь о том, что со мной станет. Сделал единственную дочь собственностью зверя.

В этот раз не было слез – лишь горечь обиды. Даже злость ушла, оставив разруху и упадок сил.

Когда непролившиеся слезы готовы были задушить, в момент наивысшего отчаяния меня вдруг подняли сильные руки и, посадив на могучую спину крафта, прижали к широкой груди, облаченной в меха и шкуры животных.

– Нельзя жалеть о том, чего у тебя никогда не было, – тихо проговорил Хакарк, накинув мне на плечи теплую накидку и чуть склонившись к моему уху. – Их уважения ты не заслужила, женщина, а мое заслужить можешь.

Я хотела послать его к бесам, хотела дать пощечину за нанесенное оскорбление, много чего хотела. Но вместо этого вдруг улыбнулась, понимая, что надежда на лучшее все еще есть. Я заслужу его уважение, научу варвара хорошим манерам, переделаю его полностью, и мы оба будем счастливы!

Всего я насчитала девятнадцать северян и двадцать крафтов – один предназначался для меня. Рядом ехали громила Тог и мальчишка Тирэн. Чуть впереди – еще пятеро северян, остальные сзади. Почти все время я крутилась в жестком седле, елозила и изнывала от неудобства. Хакарк делал вид, что не замечает моих страданий, а попросить об отдыхе мне не позволяла гордость. Спустя несколько часов мой оптимизм снова сильно устал, а планы на будущее перестали казаться реальными.

Иногда позади слышался громкий голос недавно пришедшего в себя шардигара – он пошло шутил, снова заливая бесстыжие глаза огненной водой. Все хохотали, а я делала вид, что ничего не слышу. При этом, судя по горящим щекам, жутко краснела. И злилась на судьбу.

Хакарк не смеялся над глупыми выпадами старика, но и замечаний не делал. Он вообще вел себя подозрительно тихо. Несколько раз я оборачивалась, чтобы взглядом показать всю степень своего возмущения, но он даже глаз на меня не опустил – продолжал смотреть вдаль, сурово хмуря густые брови.

Наконец, когда я уже готова была начать издалека намекать на близкую смерть от усталости, здоровяк Тог громко сказал:

– Хорошее место для привала. Я бы… – Здесь он употребил слово, которое не принято говорить не то что в присутствии дамы, но вообще в приличном обществе. – А то уже мочи нет терпеть!

Я закрыла лицо ладошками и покачала головой, представив лицо матери настоятельницы, если бы она все это услышала и увидела. Кощунство! Вот что это такое!

– Хорошо, – пророкотал Хакарк над моей головой. – Дарна тоже хочет по нужде. Всю дорогу елозит.

И это слышали все! Я думала, что сгорю со стыда в ту же секунду, но тут супруг обхватил меня за талию и спустил с крафта на землю, приказав кому-то:

– Ганна, проследи за госпожой. Она росла в заточении и не знает коварства природы.

Ноги едва держали, поясница и нижняя часть тела нещадно болели, мысли сосредоточились на горестях, обрушившихся по воле богов на несчастную меня. Именно поэтому я не сразу уловила суть сказанного супругом.

«Ганна? Женщина?! Здесь?! – наконец, среагировала я, шокированно озираясь. – Стоп. В заточении?! Я?!»

Позади послышался кашель. Резко обернувшись, уставилась на высокую хмурую женщину в мужском облачении. Рыжая, как и я, с большими карими глазами и тонкими, четко очерченными губами, широкоплечая и крепко сбитая, она поражала исходящей внутренней силой. Если бы муж не назвал ее Ганной, а я не присмотрелась бы как следует, так и считала бы, что это мужчина.

От последней мысли я, кажется, покраснела сильнее обычного – надо же, какой конфуз мог получиться!

– Господин, – громко проговорила Ганна, – кажется, вашей женщине плохо. Ее лицо совершенно ненормального оттенка.

– С ней случается, – беззаботно отмахнулся Хакарк. – Похоже, у лавитарийских правителей в отношении дочерей совсем дикие нравы. Главное, чтобы в лесу не пропала. Не отходи от нее.

– Да, господин, – поклонилась дева-варвар.

А я так и стояла столбом, не в силах понять, какое место смогу занять среди северян, если у них такие женщины. И зачем я вообще понадобилась Хакарку? Посмеяться? Позабавиться, как с куклой?

– Идем. – Мне кивнули влево, туда, где плотно росли высокие крупнолистные аиранты. – Я провожу. Постерегу. Понимаешь?

Злобно зыркнув на глупую северянку, говорившую со мной так, словно я идиотка, развернулась и медленно поковыляла к месту уединения. Ноги от долгой езды на крафте совсем затекли, а местечко между ними после каждого шага пронзала острая боль. Вот же шельма!

7