Россия и современный мир №2 / 2017 | Страница 1 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Россия и современный мир № 2 / 2017

Россия вчера, сегодня, завтра

Революция 1917 года в России: социально-экономические проблемы

М.И. Воейков

Аннотация. В статье рассматриваются проблемы экономической интерпретации Великой Русской революции. Доказывается, что она в целом носила буржуазно-демократический характер, включала два этапа: февраль и октябрь. Никаких объективных оснований для объявления октябрьской революции социалистической не было, ибо капитализм в России к началу ХХ в. только начал складываться. Дальнейшее развитие страны проходило в рамках буржуазной стадии развития. Тем не менее революция означала переломный момент российской истории, переход от монархического государственного устройства к республиканскому.

Ключевые слова: Русская революция, капитализм, аграрный строй, община, товарное производство, рабочий класс, советская власть.

Воейков Михаил Илларионович – доктор экономических наук, профессор, заведующий сектором Института экономики РАН.

M.I. Voeykov. The Russian Revolution of 1917: The Socio-Economic Problems

Abstract. The article deals with the problems of economic interpretation of the Great Russian Revolution. It is proved that generally the Revolution was bourgeois-democratic and consisted of the two phases: February and October. There were no objective grounds to declare the October revolution as the socialist one, because capitalism in Russia had just begun to shape only by the beginning of the 20th century. Then the further growth of the country went on within the framework of the bourgeois stage of development. However, the revolution as a whole is of a great historical significance. The Revolution in Russian history indicated the turning point in transition from a monarchic state system to a republican one.

Keywords: The Russian revolution, capitalism, the agrarian system, the community, commodity production, the working class, the Soviet government.

Voeykov Michail Illarionovitch – Doctor of Economic sciences, Professor, Head of the section of The Institute of Economics, RAS.

100 лет назад царь Николай II отрекся от престола. Это стало кульминационным моментом Русской революции. Великая Российская (или Русская) революция, как бы к ней ни относиться, означала перелом в общественном развитии России. Нас учили, что в феврале 1917 г. произошла буржуазно-демократическая революция, а в октябре того же года – социалистическая, после которой началось и осуществилось строительство социалистического общества в нашей стране.

Более 70 лет в России существовал так называемый «государственный социализм» со всеми его плюсами и минусами. Корни его, несомненно, восходят к 1917 г., к характеру самой Русской революции. Следует оставить вне рассмотрения утверждения того рода, что революция в России была искусственно навязана русскому народу, что это была беда для России, что революция увела страну в сторону от мировой цивилизации. Конечно, ни один серьезный исследователь любого политического толка в любой стране мира так не считает. Вот что, например, пишет на этот счет американский историк Ричард Пайпс, который сам себя аттестует как «октябриста»: «Решения, принятые Николаем в августе 1915 года, сделали революцию практически неотвратимой». И несколько дальше: «К концу 1916 года оппозиционные настроения охватили и высшие военные круги, и высшую бюрократию, и даже великих князей, которые решили, как говорилось, “спасти монархию от монарха”. Россия еще не знала такого единения, а двор – такой изоляции. И революция 1917 года стала неизбежной…» [28, с. 257, 277].

Революции не могут быть кем-то придуманы, не могут быть искусственно вызваны или организованы, даже самыми сильными личностями или партиями. Революции – это спонтанный и закономерный этап естественного процесса исторического развития. Этап, к сожалению, малоприятный, но объективно неизбежный. Князь П.А. Кропоткин как-то сказал о русской революции 1917 г.: «Пережитая нами революция есть итог не усилий отдельных личностей, а явление стихийное – не зависящее от человеческой воли, а такое же природное явление, как тайфун, набегающий на берега Восточной Азии… Все мы – я в том числе – подготовили этот стихийный переворот. Но его же подготовили и все предшествующие революции 1789, 1848, 1871 годов, все писания якобинцев, социалистов, политиканов, все успехи науки, промышленности, искусства и т.д.» [19, с. 196]. Отметим здесь лишь одну тонкость. Революции, как правильно замечает П. Кропоткин, не зависят от человеческой воли, но совершаются через человеческие действия, посредством воли. Эту объективную неизбежность, выражающую себя через субъективную форму, некоторые наблюдатели не замечают, и форма часто принимается ими за содержание. Более проницательные наблюдатели думают иначе. Приведу лишь слова Н.А. Бердяева, который как бы специально отвечает многим сегодняшним недоброжелателям русской революции и русской общественной мысли: «Мне глубоко антипатична точка зрения слишком многих эмигрантов, согласно которой большевистская революция сделана какими-то злодейскими силами, чуть ли не кучкой преступников, сами же они неизменно пребывают в правде и свете. Ответственны за революцию все, и более всего ответственны реакционные силы старого режима. Я давно считал революцию в России неизбежной и справедливой» [5, с. 226[. С этими словами, сказанными великим русским философом в конце жизни, можно лишь солидаризироваться.

Вместе с тем надо, наверное, ответить на вопрос, который сегодня муссируется среди некоторой части интеллигенции: что было бы с Россией, если бы не произошла или не удалась Русская революция? Думаю, что если бы в России в 1917 г. не совершилась революция и особенно ее октябрьский этап, Россия осталась бы слаборазвитой страной полуколониального типа с некоторым развитием крупной промышленности, с некоторыми элементами утонченной культуры узкого слоя населения, с глубокими корнями народной духовности, но и с малограмотной и нищей массой населения. Английский историк И. Дойчер пишет: «В эпоху последних Романовых великая империя была наполовину колонией. В руках западных держателей акций находилось 90% шахт России, 50% предприятий химической промышленности, свыше 40% металлургических и машиностроительных предприятий и 42% банковского капитала» [14, с. 170]. Примерно эти же цифры приводит и известный советский историк народного хозяйства П.И. Лященко. Иностранный капитал, непосредственно вложенный в отдельные отрасли, составлял к 1916–1917 гг.: горное дело – 91%, металлообработка – 42, текстильная промышленность – 28, химическая – 50, деревообработка – 37% [22, с. 380]. В 1914 г. внешний долг царской России, указывает Б.А. Хейфец, в 2,3 раза превышал внешний долг Индии и в 2,6 раза – Японии. «По размерам внешнего долга Россия была первой в мире» [36, с. 25]. Ясно, что Россия при этих условиях не могла бы и мечтать о месте второй сверхдержавы в мире.

Основной вопрос всей темы Великой российской революции состоит в выяснении того – сколько было революций: одна или две. В советский период утвердилось положение, что в феврале 1917 г. была буржуазно-демократическая революция, а в октябре того же года – пролетарская, социалистическая. Было как бы две революции. Это положение во многом сохранилось и до сего дня. Оно разделяет современное российское общество на две части: одни за буржуазную революцию, другие за социалистическую. Даже те, кто вообще отрицают значение и смысл русской революции, по сути дела принимают ее за социалистическую. Ибо не приемлют «социализм», под названием которого в ХХ в. сложился особый общественно-экономический строй в России. Но есть основания подвергнуть сомнению эту советскую догму. Указанные этапы можно различать хронологически и исторически, но политэкономически они сливаются в один процесс.

Это была одна Великая Российская революция с двумя этапами 1917 г., а заключительный ее этап приходится на 1920 г. – год окончания гражданской войны. Разделение революции на две с противоположными характеристиками не выдерживает критики ни с теоретической, ни с эмпирической стороны. Теоретически совершенно ясно, что за восемь месяцев между февралем и октябрем капитализм в России не мог развиться так, чтобы создать необходимые экономические предпосылки для социализма. Изучая же революцию эмпирически, понятно, что это была одна революция, но с двумя этапами. Сами участники и свидетели революции не превращали эти два этапа в принципиально различные революции. «Вся суть в том, – писал Л. Троцкий, – что Февральская революция была только оболочкой, в которой скрывалось ядро Октябрьской революции» [33, с. 24]. Это очень любопытная оговорка одного из ведущих деятелей большевистского руководства. Если Октябрьскую революцию трактовать как социалистическую, значит и Февральская, если она только оболочка, в существе своем была социалистической революцией. Но тогда – где и когда была буржуазная революция? Ведь не может же феодальное общество с фундаментом «первобытно-коммунистического характера» (по словам Ф. Энгельса) сразу перескочить к социалистической революции, пропустив буржуазную стадию развития.

1