Птицы | Страница 1 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Птицы

Никита Егоров

Когда проснусь, тебя уже не будет.

Пусть силуэт темнеет у окна —

я здесь один.

День жизни смерть отсудит —

я растворюсь.

Ты тоже здесь одна.

И вместе с этим – более чем двое

отбрасывают тени на паркет.

На нас взирает воинство немое,

и нам с тобой пред ним держать ответ,

ведь этот взгляд – единственная совесть,

что нам, бесплодным, довелось зачать.

Когда нас двое – нас всегда не двое.

И потому – заранее прощай.

© Никита Егоров, 2018

ISBN 978-5-4493-8157-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Эпилог

Отражения и тени

1.Мы придумываем тех, кого любим —лучше б нам никогда их не видеть,и не знать, что на самом делевсё не так, как нам бы хотелось.Мы придумываем одни болезни,чтоб они прогоняли другие.Удивляемся будто детитому, что жар не спадает.И в бреду мы рождаем образ,мы даём ему жизнь невольно,продолжая любить картинку,и теперь их уже двое.Отсюда и все страданья,ночные сны и дневные.Мы придумываем тех, кого любим,лучше б нам никогда их не видеть.2.Мы берём от того, кого любим,всегда что-нибудь на память:фразу, странную полуулыбку,упрямо вздёрнутый подбородок,любовь к музыке или танцу,тягу к физическим нагрузкам,покашливание, жест, привычку,манеру слова коверкать.Обрастаем, как камень в море,и растём, как внутри моллюскавырастает песчинка в жемчуг,слой за слоем, пока над намиштиль со штормом сменяют друг друга.Невозможно забыть, что былои за годы тобою стало.Мы берём от того, кого любим,всегда что-нибудь на память.3.Невозможно забыть, что былои за годы тобою стало.Но когда, по весне оттаяв,река разливает воды,я всегда прихожу на берег,посмотреть, как кружатся ветки,листья, перья и прочий мусорв завихрениях под обрывом.Моя тень скользит по теченью,становясь на меня похожа,на того, что не знал болезни,на песчинку, что не попала,ещё между створок моллюска,что зовётся обычно жизнью.И тогда я всё забываю,становясь на время собою.

Бутон розы

Я пытаюсь подхватить простуду.Мальчик с ранцем строит запрудуна мартовском коричневом ручье.Господ таксистов мелькают куртки,и грязный ручей несёт окурки.Вода всю грязь забирает себе.Стою, затаив, как дурак, дыханьеи стараюсь не спугнуть воспоминанье —мне девять лет и такой же март.И я, вот так же, запруду строю.Жизнь моя, я ещё не знаком с тобой,я ещё мне сданных не видел карт.Тебе кажется – стоит вернутьсяи все струны в душе отзовутся.Но назад вернуться нельзя.Всё уносит ручей весенний.Жизнь – как карта землетрясений.Возвращенье – не наша стезя.Тщетно ищешь родное место.Здесь теперь неуютно и тесно,словно влезть пытаешься в кокон.Перезрел, перерос и сбросилгде-то здесь, между рек и сосен,деревянных лестниц и окон.Ты всё помнишь, ведь память – глина.А ты лепишь из пластилина,но себя не обманешь, брат.В кутерьме этих слов и жестов,песен, реакций, любви, протестовтолько ты и бывал виноват.

По диагонали

Переходя проспект наискосок,я наступаю с пятки на носок.И в тьме июльской ночи растворяясь,я становлюсь ни низок, ни высок.Дома сомкнули строй вокруг меня,дворы как бухты, от валов храня,как бабушка, сиренью надушившись,спешат в свои объятия принять.Слепые окна смотрят на восток,стремясь увидеть солнечный росток.Мой путь проходит по диагонали.Я делаю затяжку и глоток,стараясь раствориться поскорей,хотя и знаю, свет души моей, —я выпаду в осадок у подъезда,кристаллизуясь прямо у дверей.Так хочется остаться в этой тьме,не видеть больше этих утр и дней,ни этот мир, невыносимо новый,ни жизнь, принадлежащую не мне.

Туда и обратно

Мы – две паутинки в лесном ветерке,засохшие травы.Ты – маленький палец на левой руке.Я – маленький палец на правой.Цепочка мышиных следов на снегу:туда и обратно.Снежинка в сугробе, иголка в стогу,пескарик в ведёрке у брата.Ты – зеркало с трещинкой на уголке,плохая примета.Рябина под снегом. Плотвичка в реке:блеснула на солнце – и нету.Пустая страница в моём дневнике,заката отрава.Ты – маленький палец на левой руке,Я – маленький палец на правой.

Оцепенение

Засыхает росток на изломе,легендарной становится быль.На поверхности в дремлющем домеопускается пыль.И пространство становится шире,и заметнее времени бег.И на всё, что есть зримого в мире,опускается снег.Тротуары становятся уже,глубже – наши слова и следы.И так много молчанья снаружии замёрзшей воды,словно стала фрегатом квартира,но закован во льды её киль.На поверхности в дремлющем миреопускается пыль.

Найти покой

Если б можно было по желаньювозвращаться в бывшее давно,пробуя на вкус воспоминанья,словно ароматное вино,я бы возвращался не в мгновенья,прожитые в счастье и борьбе,а в простые дни поры осенней,в те, что я не думал о тебе.С небом, ясным и пустым до боли,строгими ветвями тополей.Радость и печаль всегда неволят,отрешённость делает вольней.Я ходил бы по дорожкам скверов,и вдыхал октябрь как эфир.Мы смеемся и грустим без меры,и не замечаем целый мир.Я б вернулся в тот прозрачный вечерс одинокой бледною звездой,постоял бы на мосту над речкой,не искал бы дом молчащий твой,ведь от ярких снов и вин пьянящихра́вно просыпаются с тоской.Жить бывает трудно настоящим,но ещё трудней найти покой.

Ясность

Становятся длиннее тени.Кристальной ясностью осеннейпропитан ныне каждый миг,как вечер – запахом костровым.И эхом отдаётся криквороний в пропасти дворовой.Пока что жёлтый и зелёныйсосуществуют удивлённо,и воздух в кронах тих и стыл.Но ветер дунет, безучастный,и вот – чуть больше пустоты,свободы, глупой и напрасной.Мой друг, как всё это банально!Осенней ясностью кристальнойпереполняется эфир,и сквозь проём оконной рамыв переднюю вступает мир,преображая наши драмы.Я удивлён тому, как малотебя я знал, меня ты знала.Да полно, всё – одни мечты,лишь отражение и эхо.Ах, почему грустнеешь ты?Я помню, было много смеха,я помню классы, коридоры,и помню наши разговоры.Но время рушит все мосты.На лужах лёд, и света мало,и льдинкой ускользнула ты,и вот – тебя совсем не стало.Немного больше пустоты.

Синичка и рябина

Зима штурмует мокрые улицы,не объявив войны.Машины буксуют, дворники хмурятся,сновидящий видит сны.Меняют обличия парки и рощицы,дома, деревья, кусты,люди, собаки, проспекты, площади,линованные листы.Синичка-мальчик с Рябиной-девушкойстранный ведут разговор.Она покачивает макушкойи молча отводит взор,его слова не то что плаксивы,просто полны тоской:– Рябина, правда, вы очень красивы,но я обещан другой.А вы обещаны снегопаду.Но знаете, кроме того,мы очень разные, это надоучесть наперёд всего.Ваша судьба – чернеть и осыпатьсяпод тяжестью холодов.Моя же – прыгать, чирикать, мыкаться,в пространстве стальных садов.Вы нравитесь мне, говорю без лести,но, знаете, вместе с тем,даже если мы будем вместе…Послушайте. Я же вас съем!Снег всё сильнее, но мокрые улицыпозиции не сдают.Глотают снежинки грязные лужицы,как будто из неба пьют.Рябина, вздрогнув как от укола,вздыхает и говорит:– Что ж, все деревья давно уж голы,а мой огонь всё горит.Со снегопадом у нас, пожалуй,что-то вроде родства.Он укрывает меня одеялом,холодным, как ваши слова.Весной же снова я расцветаю,отпив от его воды.У нас не всё хорошо, я знаю,но лучше уж так, увы.Ах, что там, летите себе, синичка,вы всё решили давно!Знаете, есть ведь другие птички.Для вас же – чьё-то окнос рассыпанным на подоконнике хлебом,знакомой яблони ствол:ещё не родился тот под небом,кто от судьбы ушёл.А я простою ещё пару неделек,тогда лишь гроздья моичёрными станут, как голый берегкакой-то чужой земли.Хотя, всё равно б целиком, Синичка,вы съесть меня не смогли.Таким вот образом распрощались,и вновь всё идет, как шло.Он улетает туда, где ждали,туда, где пока тепло;она остаётся, конечно, на месте,но даже не смотрит вслед.И в этом, право, не много чести,когда даже следа нет,ведь снег побеждает этой порою,следы замести спешит.Проснёмся ли будущею весною?Время решит.
1