Лучше лизнуть, чем гавкнуть (сборник) | Страница 1 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Александр Лядов

Лучше лизнуть, чем гавкнуть (сборник)

© Лядов А. С., 2017

© ООО «ЛИТЕО», 2017

От автора

Признаюсь: я учился и оканчивал среднюю женскую школу.

Почему вы улыбаетесь? Что вас удивляет? Время послевоенное. Обучение было раздельным, но в нашем украинском городишке мальчиков оказалось очень мало. На целую школу не хватало. Поэтому нам повезло – с юных лет мы были окружены женским вниманием. Но при выдаче аттестатов об окончании школы руководство не знало: как записывать, где мы учились? Например: «Лядов Олександр закiнчив жiночу середню школу»?

Негоже… И нас оставили мужчинами, сделав прочерк вместо слова «жiночу». А аттестат с одной стороны был на украинском языке, с другой – на русском.

В дни, когда решался вопрос нашей ориентации, я прочёл книгу одного юмориста, который рекомендовал вести записи увиденного, услышанного, тронувших душу событий, эпизодов, интересных встреч с людьми разных возрастов, судеб и характеров, а также фиксировать смешные выражения и словосочетания. Я внял его совету. Так начались мои заметки на страницах тетрадок, блокнотов, отрывочных листов. Возникали они бессистемно, с надеждой на их пригодность в будущем. После школы поступил в престижный по тем временам Московский институт стали. Провинциальный мальчишка попал в разнородную, бурлящую студенческую среду, где рядом с такими молокососами, как я, сидели и аккуратно конспектировали лекции, жили в одной комнате общежития участники войны. Насыщенная культурная жизнь в столице с посещением театров, музеев, кино, различных выставок, с одной стороны, и менее культурная, но тоже жизнь – рестораны, девушки, стаканчики гранёные, «стиляги», с другой – всё это щедро способствовало не только моему становлению, но и наполнению записных книжек.

Всю жизнь буду помнить одного пожилого профессора. Небольшого роста, худенький, в пенсне, из когорты старых интеллигентов. Заходя в аудиторию, он говорил, порой забывая:

– Прошу садиться, госпо… товарищи.

И я сочинил:

«Хотелось бы добиться мнеТого, что дедушка в пенсне».

По-детски наивно, правда? После окончания института по распределению был направлен на производство, на один из крупных заводов чёрной металлургии Украины. Это была уже совсем другая территория, с иным климатом и людьми, иным отношением к жизни, культуре, с русско-украинско-белорусско-грузинским говором и матом. Со своими понятиями касательно того, «что такое хорошо и что такое плохо». Со стойкой любовью к выпивке, желательно с хорошим закусоном. С одеждой, которую эксплуатировали до полного износа. Но главное – с неистощимым юмором, несмотря на постоянно возникающие проблемы.

«Я в этом жизненном огнеНе видел дедушек в пенсне».

Записи бросались в большой коричневый фибровый чемодан. Где-то прочёл:

«В эпоху кошёлок, торб и авосек,В толчее ватников и кацавеек,Фибровый чемодан был гостем,Аристократом среди плебеев».

Порой решал: «Нужно использовать содержимое “аристократа”». И каждый раз откладывал. Находил причины. Успею. Нет, вру. По требованию партийных или профсоюзных деятелей в местной заводской или областной печати появлялись мои «шедевры» о могучей силе рабочего класса и неутомимой производственной деятельности наших сплочённых коллективов под руководством партии и правительства во имя торжества коммунизма.

Нам ценно всё, что выдумкой добыто.Нам ценно всё, что сделано тобой.Копилка бережливости открыта.Внеси в неё, товарищ, опыт свой.

Или:

Товарищи! Всюду намеченной целиДостигнем в труде благородном своём.Добъёмся, чтоб качество наших изделийВместе с количеством шло на подъём!

К сожалению, это не помогло нашей экономике.

Несколько раз открывал фибровый чемодан – свалка! Ведь всё это надо разобрать, систематизировать с учётом непрерывного потока текущих наблюдений. Медленно, очень туго шёл процесс приведения в порядок содержимого чемодана. А на горизонте уже появились цвета пенсионной радуги.

Какие были заботы?Жизни главные версии?Дом – работа, дом – работа.И… – «вы на пенсии».

А что я буду делать на «заслуженном отдыхе»? Землю обрабатывать на дачном участке? Не люблю. Дети и внуки далеко. Ругаться с женой? Не привык.

Но в жизни всегда есть место… неожиданным поворотам. Перестройка. Переломка. Переделка. Переездка. И принимаем непростое решение – отправиться к детям в Америку. В аэропорту пограничник при досмотре поинтересовался:

– А что в этом чемодане?

Я не был готов к такому вопросу.

– Да… тетрадки… записки…, – как-то робко ответил я.

– Что в этих записках, тетрадках? Откройте.

Пока он перелистывал страницы блокнотов, я успокоился. В них вся прожитая жизнь. Контры и самиздата нет. А пограничник внимательно читал запись в одном блокноте и неожиданно сказал:

– Это правильно.

Я посмотрел, что ему понравилось. «Кукушка, кукушка, сколько мне осталось жить? – А с кем?»

– Проходите, – улыбаясь, сказал страж. Таможенник с чувством юмора – согласитесь, нестандартно. Прибыли в Новый свет.

Появилось у пенсионера свободное время, возможность разобраться в записях о прошлом, осмыслить день сегодняшний и, главное – подготовить и предложить на суд читателя книгу.

В этом мне помогли замечательные художники-юмористы М. Беломлинский (Нью-Йорк) и Евгений Кран (Тюмень), которые проиллюстрировали рассказы. За что им Спасибо. Спасибо. Спасибо.

Тот пограничник, его оценка и улыбка укрепили желание поведать об услышанных мной репликах, выражениях, суждениях, частушках, автором которых был не я, а неунывающие «представители рабочего класса, крестьян и интеллигенции». Мне всегда ближе замечать смешное в людях, ситуациях. Основой для рассказов, стихов, записей, реплик послужили реальные люди, факты и события.

Бог людям разум, юмор дал.Я слушал. Видел. Записал.Александр Лядов

Глава 1. В душе не остыло то, что было

Праздничный выговор

Время – Хрущёв. Целина. Кукуруза. Работаю на металлургическом заводе.

Прозвучала сирена. Ночная смена закончилась. Расписался в производственном журнале: «Смену сдал – смену принял» – и собрался идти домой. Устал, потому что сразу после вчерашней ночной смены ходили на праздничную демонстрацию в честь Великой Октябрьской социалистической революции. И запомнился этот праздник мне, тогда ещё молодому специалисту, на всю жизнь.

Неожиданно по цеховой громкоговорящей связи услышал:

– Мастер смены Рубин, зайдите к начальнику цеха. Повторяю. Мастер смены Рубин, зайдите к начальнику цеха.

С чего бы это? Наверное, из-за вчерашнего праздничного шествия.

– Заходи. Нача-а-альник и парто-о-орг те-е-бя-я ждут, – растягивая слова с улыбкой пролепетала всезнающая секретарша Марина. – Начальник злой, предупреждаю.

– Спасибо, родная, порадовала… Можно?

– Можно, можно, даже нужно, – пробасил начальник цеха Валуев.

На силу голосовых связок он не жаловался. Умел их продемонстрировать. Человеком был неординарным. Прошёл всю войну. Партизанил в лесах Белоруссии. Потерял полруки, носил протез. Был, мягко говоря, строг, но справедлив. Ценил юмор. Горько шутил: «Наград у меня много. Образования мало. Правда, у нас руководить можно и без него. Нужно иметь полголовы и два языка. Вместо диплома у меня глотка хорошая».

Цеховая кличка – «Партизан». Он и в цеху проводил оперативки нестандартно. Постукивал протезом по столу, на котором по тем временам укладывали стекло. Нередко, когда бывал недоволен, если кто-то напортачил, он возбуждался, постепенно повышал свой громовой голос, а в конце гневной тирады бил по столу кулаком, то бишь протезом. Стекло – вдребезги. Это означало, что оперативка закончилась, а провинившемуся премии не видать.

Однажды, после очередного разноса, Валуев грохнул по столу протезом, но стекло не разбилось. Тишина. Валуев и все присутствующие с непониманием и удивлением уставились на стол.

1