Отражение сказки. Книга первая. Поцелуи спящей красавицы | Страница 1 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Отражение сказки

Книга первая. Поцелуи спящей красавицы

Кармэль Марголис

© Кармэль Марголис, 2019

ISBN 978-5-4490-8178-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Поцелуи спящей красавицы

Глава 1

Татьяна вышла в коридор, ярко освященный люминесцентными лампами. Выпятив вперед нижнюю челюсть, она жадно глотала пропитавшийся запахом хлорки воздух. Каждый выдох сопровождался мучительным стоном. Будь она чуть хуже воспитана, то уже давно обругалась бы самыми последними словами. Слышала от коллеги, что порой это приносит облегчение в подобных ситуациях. Тошнота медленно отступала, хотя желудок не переставал попеременно сокращаться. Диафрагма как на ниточке противно тянулась вверх, становилась куполом, сужалась, сдавливала желудок. В голове звенело как от удара чугунным котелком. Казалось воздух скопился в ней и выдавливал наружу глазные яблоки. Приходилось делать над собой усилие, чтобы проглотить обильно выделявшуюся слюну, но от этого ей становилось еще дурнее. Холодный пот покрыл ее спину, а плотная ткань медицинского костюма прилипала к ее коже, создавая дополнительное неудобство. Она мысленно дала себе еще пять минут, ибо большего она себе не могла позволить. Вскоре спазмы в желудке стали затихать, а выступивший на лбу пот, быстро охладил ее, приводя в чувство. Отрывисто дыша, Татьяна быстро похлопала себя по щекам, всеми силами стараясь вернуть себе хладнокровие. Прижавшись стене, она не отрывала глаз от каменного пола, начищенного до блеска, и отражавшего мутными бликами свет от ламп. Она приподняла правую руку и посмотрела на круглые часы, которые плотным браслетом окольцевали ее запястье. Время близилось к трем часам. За окном городской больницы стояла глубокая ночь.

Это ее второе дежурство в приемном покое областной больницы. А ведь ее предупреждали, что тут бывает всякое. Но полная амбиций и самоуверенности, Татьяна не желала себе легкой работы. Не для того она проучилась в колледже три с половиной года, чтобы потом сидеть в скучном терапевтическом отделении и то и дело возиться со всякой там сестринской документацией. Ей приключения подавай. Ведь ей нужно, потом что-то рассказывать своим подружкам из колледжа и похвастаться. Таковы уж эти выпускники медицинского колледжа.

Она отошла от стены все еще смотря на свою руку. Светлые волоски на ее коже стояли как наэлектризованные. Небольшая жалость к себе на миг посетила ее. А ведь всего месяц она работает в приемном покое как медсестра, и еще совсем не привыкла к подобным зрелищам, открывшеся в эту ночь перед ней во всей красе.

Буквально пару минут назад к дверям приемного покоя подъехала карета скорой помощи, и два здоровенных санитара небрежно выгрузили существо истекавшее кровью. Загремела каталка, послышались возгласы, брань, возмущение, чертыханье и всякое другое там посылание куда подальше. После этого из кареты выкатили чье-то тело, издававшиеся слабые вздохи и невнятное бормотание. Едва колеса каталки переехали порог больницы, как тут же кислый запах мочи вперемешку с удушающей вонью фекалий и запахом дешёвого алкоголя заполнил до отказа весь коридор. Цинично бросив заполненный лист вызова на живот прибывшей, жалобно издающей вопли несвязанных между собой слов, фельдшер бодро произнес:

– Принимайте красавицу! На мосту валялась как собака избитая. – саркастично улыбнувшись, добавил: – До утра думаю выясните как там ее величают.

Слова выдавились вместе с усмешкой, пропахивая по его жесткому лицу глубокие борозды, что как ни странно, делало его чуть более симпатичным. Чего-то напевая себе под нос фельдшер в сопровождении двух санитаров пересек просторное фойе и скрылся за железной дверью. Хлопнули двери кареты, запыхтел мотор, и машина умчалась в ночь на следующий вызов.

Прибывшая лежала, не шевелясь. Ее лицо было раздутыми сплошь покрытое синяками и кровоподтеками. Правый глаз был оттекшим настолько, что казалась будто под темно-бордовую кожу силой впихнули половинку лимона. Нижняя губа была разорвана, и на ней уже успела запечься кровь. Светло-каштановые волосы спутанными прядями слиплись от рвотных масс, и теперь напоминали толстые жгуты. Одета она была в толстый дырявый пуховик, явно снятый с чужого плеча. Мокрая, грязная, избитая до полусмерти женщина напоминала живой труп. Да и вонь, исходившая от нее была больше характерна для разлагающего тела. Хотя нет, даже трупы так не смердят. Зрелище было не из приятных. Она не вызывала ни жалости, ни сострадания; ничего кроме отвращения.

Татьяне же предстояла нелегкая задача: она должны была войти в вену и начать капать ее прямо на кушетке премного покоя. Женщина была очень слаба, но все же умудрялась ерзать и постоянно выдергивать руку, попеременно выкрикивая матерные слова. Татьяне пришлось приложить все усилия, и показать максимум своего мастерства, чтобы войти в тонкую, как синяя нить под исцарапанной кожей, вену. После долгих мучений ей все же ей это удалось. Самый тонкий катетер с синим наконечником был плотно закреплен несколькими слоями лейкопластыря.

– Что будем капать, доктор? – едва открывая рот спросила Татьяна.

– Обойдётся. Поставь ей литровый флакон физраствора. Так, переломов нет… – он с отвращением ощупал ее ребра. – Серьезных повреждений тоже нет. – Убрав волосы с лица, он осмотрел ее ссадины, синяки, шишку над глазом и рваную рану на губе. – Сейчас ее пока в общую реанимацию определим там пусть решают. А тут нечего на всяких наркоманов и алкашей лекарства тратить. Да твою ж мать, как от нее несет!!!

Худощавая фигура врача, напоминавшая иссохшее поваленное дерево, поспешно отдались от кушетки. Сняв с себя латексные перчатки, он поспешно бросил их в желтое ведро, обработал руки, примостилась на коричневый стул, достал ручку и принялся заполнять документацию. Положив ногу на ногу, он размашисто царапал какие-то докторские каракули на титульном листе. Еще пару раз фыркнув от отвращения, он натянул на лицо маску.

– Ты ей давление померила? – сердито буркнул он. Молчание. Татьяна растерянно уставилась на бурые пятна крови на мотне дырявых штанов.

– Эй! Лионова! Татьяна Батьковна, подъем! – вскрикнул врач. Татьяна вздрогнула.

– Да? – поспешно отвила она. – Я тут. Что вы сказали?

– Не заставляй меня повторять дважды, я этого терпеть не могу. Девушка машинально потянулась за тонометром, хотя она была не совсем уверена, что именно этого сейчас от нее хочет этот сухощавый врач. Обмотав манжетку вокруг тонкого плеча пациентки, Татьяна стиснула в руках грушу. Женщина на мгновение притихла, и все вокруг погрузилось в безмолвие. Только биение сердца пациентки пробивалось сквозь дужки фонендоскопа, сливаясь в унисон с частым дыханием медсестры. Со стороны доктора доносился скрип стержня по бумаге, и периодическая брань в душу.

– Сто тридцать на восемьдесят. – сказала Таня, с хрустом отстегивая липучки на манжете.

– Посмотри есть ли у нее какие-либо документы?

Медсестра немного замешкалась. Она еще ни разу не рылась по чужим карманам, и внутри нее все еще стоял не сломанный барьер, который не позволял ей так легко шарить по чужим вещам.

– Ну! – приказал доктор.

Пришлось приступить к поискам. Сначала она осмотрела все карманы старой пропитанной грязью и потом куртки. В левом кармане лежали три измятые десятирублевые купюры. В правом загремела связка из двух ржавых ключей, которыми видимо давно никто не пользовался. И наконец во внутреннем кармане Таня наткнулась на что-то твёрдое, прямоугольное. Это был паспорт, сложенный вдоль.

– Нашла, доктор. – поспешно сказала Таня и открыла его.

И тут же была лишена дара речи. На главной странице была прикреплена фото женщины. Это лицо не имело ничего общего с тем существом, что лежало сейчас перед ними. Большеглазая, тонколицая, с волнами густых каштановых волос, спадавшие на плачи, оттенявшие белую кожу и томные цвета морской лазури зрачки. Таня смотрела на женщину и слезы проступили из ее глаз.

– Как ее зовут?

– Камелина Астрид. – тихо ответила Таня, незаметно утерев слезы рукавом.

– Сколько лет?

– Через две недели будет сорок два.

– Так. Дата рождения?

1