В тихой комнате | Страница 1 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

В тихой комнате

Михаил Стеблевец

© Михаил Стеблевец, 2018

ISBN 978-5-4493-2182-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Я уже не помню, с чего всё начиналось…

Предупреждение:

Данное произведение не является высокой литературой и не несёт в себе цели кого-то обидеть или оскорбить чьё-либо чувство прекрасного. Автор – человек, и в данном тексте могут содержаться мысли, не совпадающими с вашим мировоззрением и физическими константами вселенной.

Все совпадения с реальными или воображаемыми людьми считать злой волей автора.

Значок "~" используется, когда в повествовании идут мысли главного героя. Рекомендую прослушивать с саундтреком, подобранным мной. Советую поставить режим воспроизведения на «повтор» и включать нужное при появлении в повествовании строки {<<название трека>> <<номер трека>>}.

Приятного прочтения.

Пролог

{«Marilyn Manson – If I could be your vampire» prologue1}

День не задался с самого начала. Пролитый на брюки кофе, закрывшая перед моим носом свои двери маршрутка, и, как следствие, нагоняй от начальства за опоздание. И тут, неожиданно для всех, высокопоставленная мадам, к которой я с самого устройства на работу питал некие симпатии, начала проявлять ко мне знаки внимания и всячески флиртовать. Я решил не включать умника и не думать, с чего вдруг такие перемены в отношении ко мне, а развивать «знакомство». Роковая ошибка. В тридцати метрах от выхода меня поджидали двое амбалов. Я понял, кого именно они караулили, когда они угрожающей походкой направились к моей персоне. Понятно, к чему всё идет. Зажигалка удобно ложится в руку, и вот я несусь на встречу двум утыркам.

Внесу немного ясности в контекст и расскажу все с самого начала.

Я был обычным мальцом, вполне себе здоровым, у меня были родители, друзья во дворе, старший брат Семён, хоть и задиравший меня изредка, но все-таки мне казалось он меня любил. Сложно сказать, в какой момент всё пошло не так, но, думается, что первой зарубкой на дереве моей жизни стал развод родителей. В мои восемь лет это стало для меня ударом. Я остался с мамой. У меня просто не было выбора. Я винил ее в уходе отца. Она не смогла удержать самого близкого человека, не давала даже с ним видеться. О причинах она упорно молчала.

Я подрос, окреп и утопил боль в реке времени. Мы жили спокойно. Я ходил в школу, мама на работу. Денег было мало, но на основные нужды хватало. Когда мне исполнилось шестнадцать, я сам начал приносить деньги: с работой помогла мама. Пришлось, правда, уйти после окончания десятого класса.

Но потом судьба поняла, что я оклемался, и решила еще раз ударить в солнечное сплетение. На этот раз она использовала пьяного водилу на девятке, влетевшего в нашу машину. Как понимаете, это не могло закончиться хорошо. Нам с братом повезло, хотя с какой стороны посмотреть. Он сидел за рулем япошки, слева его жена, сзади мы с мамой. Я радовался, потому что все прислушались к моей идее о поездке в аквапарк. Брат отделался сотрясением, во всяком случае, внешне, а я парой ушибов на теле и рваной раной на душе. Мама погибла.

Как чуть позже оказалось, моего брата это сломало. Он жил тенью себя прежнего, срываясь на мне и обвиняя во всех проблемах. Я понимал его, поэтому не сопротивлялся побоям и истерикам. Но со временем даже это перестало вызывать в нем эмоциональный отклик. Он не жил, просто существовал, понимая, что до совершеннолетия я без него просто не доживу. Впрочем, он нашел выход: ушел в карьеру и перестал думать о чем бы то ни было другом. У нас в бюджете начали появляться деньги, хотя я и понимал, каким путем они заработаны: брат принес в жертву, ни много ни мало, но свою душу.

Депрессия мне знакома не по наслышке. Я знал ее суть. Она была моим спутником всю сознательную жизнь. Чувство апатии, накатывающее волнами, не спутать ни с чем. Еще пару мгновений назад все было хорошо, и ты возвращаешься с прогулки, и рядом с тобой дорогие тебе люди, и ты полон радости, но вдруг чувствуешь, что тебя начинает засасывать. Хотя казалось бы, почему? Пару мгновений назад всё было нормально, но внезапная жгучая боль начинает проедать изнутри, с каждой секундой всё сильнее, и единственное, что хочется сделать, это свернуться калачиком и тихо заскулить. Я пробовал выговариваться, не держать всё в себе, из-за чего все анонимные чаты были мне близкими друзьями. Но это лишь на время заглушало пустоту и грузило моих собеседников, так что я со временем отказался от этой затеи. Вы скажете, мол, а пить не пробовал, батенька? Пробовал, хорошим не закончилось. Любой, кто пробовал пить в таком состоянии, не даст мне соврать: лучше, мягко говоря, не станет. Хорошо если получится отвлечься, тогда остаток вечера ты проведешь весело, если же нет, то всё станет стократ хуже. Есть вариант напиться до потери рассудка, я им не брезгую в самые плохие часы: щёлкаешь выключателем питания на системнике, вынимаешь симкарту с батареей из телефона, наливаешь чего покрепче и пускаешься в марафон.

Что и говорить, я даже завел себе внутреннего собеседника. Тот голос, что иногда отрезвляет меня, не дает совершить слишком уж опрометчивых поступков, хотя основное время он выступает в роли совести и обличителя. Я прекрасно понимал, что могу жить счастливо не смотря ни на что, назло судьбе. Ведь проще всего поступать именно так, чтоб они все, блин, подавились и заткнулись. Но сил не хватало даже на это. Я не жил, просто присутствовал в жизни других, и смотрел на то, как горстка дорогих сердцу людей тает на глазах. Не умерли, нет. А стоило бы. Они просто оставляют меня, успокаивая себя тем, что этот парень просто сошел с ума. В итоге не остается никого: брат ушел в работу, «друзья» разошлись кто куда. У всех своя жизнь, свое маленькое счастье, ждущее их дома, с блеском в глазах встречающее их с работы.

Мои попытки заводить отношения всегда заканчивались ничем, так что про любовь я знал только то, что она есть. Только то, что мне рассказывали другие с неподдельными чувствами в голосе. Только то, о чем я читал в бесчисленном количестве романов, где у всех всё заканчивается хорошо. Да только в жизни так не бывает. По крайней мере я этого не встречал. В любом произведении, где основную роль играет химия между двумя личностями, всё обрывается на счастливом моменте: вечер, ты идешь по берегу моря в обнимку с потрясающей и, что главное, любимой девушкой, вы целуетесь, болтаете, а меж тем на горизонте медленно опускаются титры. Да вот в жизни так не бывает. Успел наслушаться. После счастья идет горе. А если не повезет, то быт. Да, самый обычный. Но именно он и ломает людей, любые межличностные отношения. В книгах об этом не пишут потому, что это не интересно. Кому нужно читать про суровые реалии, когда всем необходима вера в чудо, в идеал? Особо наивные дамы в слезах спрашивали у меня: «Почему не может быть, как там? Ведь там так всё хорошо и светло? Почему всё дерьмо?» Дорогая моя, пора взрослеть. И как им сказать, что предназначение дешевых романов в том, чтобы дать тебе веру? Надежду на то, что будет хорошо, на то, что каждый заслуживает счастья. Только это не так.

Бесспорно, вера – одно из главных изобретений и грехов человечества. Так легко верить в любую херню, когда взамен обещают что-то. «Разошли это сообщение десяти лучшим друзьям, а потом сдохни никем». Так легко жить и надеяться, что всё наладится, потому что умные люди в книжке написали. Да, только это легко исключительно в краткосрочной перспективе. Потом приходит разочарование: бога нет, рассчитывать можно только на себя и свои силы; не из каждой ямы можно выбраться; не каждый найдет свою любовь, свое призвание.

{«Between August and December – Torture» prologue2}

Проснулся от дикой боли в голове. Сходив на кухню за минералкой, я с ужасом начал вспоминать события минувших дней.

Та драка обернулась для меня лучше, чем могла бы, но радость продлилась недолго. На следующий день утром мне позвонил сам Босс, и приказал писать заявление «по-собственному». Я переспросил и получил уверенный ответ: никто не оговорился и никакой ошибки тут нет.

– Но почему, что случилось? – я старался звучать спокойно, но дрожь в голосе меня выдавала.

– «Крупные шишки» тонко намекнули, что лучше бы никто из их ребят не встретил тебя здесь. Мне жаль, – мне показалось, или в его голосе действительно прорезалось сочувствие?

1