Дни ветра | Страница 1 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Дни ветра

Влад Кан

© Влад Кан, 2018

ISBN 978-5-4493-8599-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

6. Дом с порогом

На двухэтажном доме с чердаком по Ликвид-стрит висит табличка с номером 82 и вывеска: «Пошив костюмов и прочего на дому. Элайя Фант».

Ликвид-стрит – такая небольшая прямая улочка на западной окраине города, слишком тёмная днём и не в меру светлая вечером: так интересно в течение дня на неё отбрасывают тени кварталы вокруг. Западная окраина – место к центру неблизкое, но неподалёку лежит площадь с рынком для тех, у кого бриллиантов в сундуке меньше одного. А потому, стрела дороги на Ликвид-стрит была подметена довольно сносно, и даже выбоины заделаны новыми камнями.

По обеим сторонам стрелы выстроились домики, такие же небольшие. Если встать в начале улицы, вам представится отличное пособие по законам перспективы, если вы школяр какой-нибудь академии искусств. Дома различались разве что возрастом: этажа два-три, чадящая труба, от силы какой-нибудь выдумщик пристроит себе дополнительный чердак. Никаких изысков: обыкновенное городское жильё благословенного увядающего столетия.

Дом под номером 82 стоит в конце улицы, предпоследний перед тупиком. Он едва ли отличается от остальных, но всё же кое-что можно отметить, приглядевшись: этажа всего два, но размерами ненамного меньше бросающего на него тень единственной четырёхэтажной галантереи «У Рипплберри». У этого жилища большие окна, и ставен, в отличии от других, в нём нет: хозяин предпочитает шторы. Зато есть крыльцо – о, это роскошь. И ещё одна деталь – угольно-чёрный цвет дома. Именно это выделяло его среди белёных, но уже запачканных, построек.

Как уже говорилось, на вывеске указано имя Элайи Фанта. Как почти написано там же, его профессия – портной. Поднимая взгляд в третий раз, внимательный посетитель прочтёт про костюмы. По правде говоря, мистер Фант не гнушался любой работой, в которой использовался какой-либо материал и нитки. Ему было равно: латание то дешёвых подушек или выделка юбок на званый вечер. Только бы платили в размер делу – а с кого сколько нужно взять он решал сам. Жалоб не было, всё выполнялось в срок и по высшему классу, даже чаем он поил – чего же ещё желать клиентам! Руки мастера и гостеприимство сделали своё дело, и дом №82 по Ликвид-стрит пользовался вниманием у заказчиков всякой масти.

Элайя Фант жил один. Он был общителен и радушен ко всем гостям и поимённо знал, кто из клиенток обращались к нему чаще, чем нужно было их платьям. Портной одаривал их улыбкой, делал швы чуть красивее, пришивал дополнительную перламутровую бабочку к подолу – и сообщал, что с платьем ничего не случится ещё полгода, если только леди не придумает отправиться в нём в лес. Мужчины, которые видели, как он с завидной частотой сводит на нет любые нерабочие отношения с женщинами, ухмылялись. А те, кому об этом рассказывали жёны, одобрительно кивали и тоже ухмылялись – но уже про себя. А сам Элайя Фант говорил, что за своим добром легче усмотреть тогда, когда в доме одна пара глаз – его. Брать ответственность за кого-то, кого нельзя свернуть в рулон и перекроить, он считал не своим делом. Это касалось не только женщин – сколько раз ему просились в подмастерья! Ликвид-стрит угадывала каждого молодого человека, понуро выходящего из чёрного дома, отказавшего ему. «Помощники, говорил Элайя Фант, нужны тем, кто сам со своей работой не справляется – это не про меня».

Всё своё время он проводил дома. Когда спрашивали – говорил, что уродился домоседом, но таких, кто решался задать каверзный вопрос, было немного. Самое необходимое привозили из ближайших лавочек и с рынка – смог на выгодных условиях сдружиться с местными дельцами. Выйти за чем-то самому – нет и ещё раз нет. «Эти пыльные улицы не для меня».

Итак, Элайя Фант не тратил время на добычу пищи и других вещей, и это значило, что круглые сутки он мог посвящать работе, не отвлекаясь ни на что – чем портной и занимался. День ли, ночь ли, а глаза привыкли к грубой коже так же, как к бисеру. В кармане всегда есть подушечка с иголками, иглы покрупнее – в нагруднике жакета, рядом с маленьким моноклем-лупой для совсем ювелирной работы. Что в других карманах – этими сведениями он не засорял себе память: если портному понадобится двухсантиметровая кружевная лента, он будет знать, откуда её вытащить.

У мясника, мистера Голдсмита, как называли его покупатели, или Робби, как называл его Элайя Фант и жена с братом, радостное событие – дочь выходит замуж, и папаше необходимо блистать на церемонии не хуже невесты. К счастью, он снабжал портного лучшей в городе вырезкой – а это достаточно веская причина, чтобы сотворить за пару дней костюм хороший настолько, чтобы среди приятелей-торговцев папаша невесты был главным франтом, а цена восхитила достаточно скабрезную миссис Робби. Честно говоря, сам костюм вышел бы в полтора дня, если бы не пришлось ушивать выходное платье нагрянувшей жене мясника.

– Робби Голдсмит! – крикнул Элайя Фант, стоя на крыльце своего тёмного дома. – Выходи, уважаемый, примеряй красоту, пока лавку не открыл. А если дашь мне немного той ветчины, скину пару монет.

Мясник показался на дороге, обтирая руки о фартук. Всплеснул руками. Пригласил портного к себе, угостить за работу, но тот быстро пригласил к себе померить обновку.

– Ох, Элайя, дальше с крыльца не сойдёшь, – подмигнул мужчина.

– Мы пленники своих привычек, верно? Доброе раннее утро.

Через несколько минут он осыпал благодарностями. Стоя посреди изрядно меблированной гостиной, Элайя лично одел Голдсмита, чтобы проверить, не было ли неточностей в пошиве (как он говорил вслух – на самом деле, ему было прекрасно известно, что неточностей нет). Мясник в это время озирался по сторонам, не скрывая удивления. Он косился на запертые двери и на картины между ними, изображающие собак, костры и пироги; на обтянутые в красное с золотом, потёртые кресла, на множество маленьких столиков с подсвечниками, заваленных всевозможными катушками ниток и обрезками хлопковой ткани; на одинаковые шкафы, различающиеся лишь степенью раздутости; на книжные полки, на гигантские куски фланели, закреплённые в углу под потолком, обвивающие, как волна скалу, всю комнату.

– Интересно у тебя здесь, Элайя, – пробормотал он, стоя, как кукла, раскинув руки в сторону. – С твоим талантом хоть в столицу перебраться можно было, а ты здесь, на нашей окраине.

– К чему суета, – растягивал портной, увлечённый примеркой. – Мне хорошо и здесь. Пусть мы далеко от центра, так тут спокойнее. А что до работы – так её вдоволь, больше мне не нужно. Кому потребуется – придёт. А не придёт – мне лишний час на книгу или вон, – кивнул в угол. – Барышне какой-нибудь, которую мать не научила, подъюбник заштопать.

Мясник хохотнул.

– И такую работу берёшь?

– Почему не взять, если платят? У тех, кому в детстве не за чем было учиться, обычно деньги водятся.

– Стало быть, всё можешь, так, Элайя?

– На твои нужды хватит, Робби, ты не стесняйся, если что не так с жёниным пальто или зятю дочерин гардероб не по вкусу придётся. Всё, готово!

Портной отступил от мясника, оставив его стоять нарядной куклой во фраке из крашеного хлопка. За несколько метров почти не отличишь от дорогой вещи. Голдсмит повернулся к зеркалу.

– Ох, Элайя, ну молодец, век благода… – простодушно восхищался он.

И так далее. Элайя был не горделив и в меру тщеславен, не более, а то и менее других. Но похвалу любил.

– …как же успел? Вот у брата моего знакомый был, портной тоже, так тот ему две недели одни брюки держал, да содрал втридоро…

С многочисленными «спасибо» и зазываниями к себе, счастливый отец семейства отправился вертеться перед домашними. Элайя передал привет дочке, в ответ получил приглашение на свадьбу. Вежливо отказавшись, объяснив, что чужому не место среди родных, он захлопнул дверь.

Выдался тот свободный утренний час, в который Элайя Фант мог бы подгонять сорочку какого-нибудь дородного господина, если бы он приехал к нему, а не к другому портному. Поэтому сейчас предпочтение было отдано книге малоизвестного автора. В перспективе – ещё двум, к которым он хотел приступить через несколько минут.

1