Неморе | Страница 1 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Неморе

Надежда Сошникова

© Надежда Сошникова, 2018

ISBN 978-5-4493-8733-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Свежий ветер подул ему в лицо с моря, раздув в стороны выбившиеся из-под резинки волосы. Он откинул назад непослушные пряди, и взглянул на дочь, игравшую неподалеку на камне. Она подняла лицо и улыбнулась ему; от улыбки потеплело на сердце, и он с новой силой принялся чинить сети.

Руки его занимались привычным занятием, в то время как воспоминания, одно за другим, сменялись перед его внутренним взором.

Вот он, еще мальчик, провожает глазами телегу с мореходами-гостями – все дальше и дальше; вот ему тринадцать, и он вместе со взрослыми ошкуривает и готовит бревна – материал для домов деревни, что вскоре возвысится над причалом. Прежде пустынный, берег каких-то десять лет назад заполнился строениями и жителями – всеми теми людьми, кому стало тесно в старом селении. Перебрался поближе к морю и он, Сакси. Прошло еще несколько лет – и он обзавелся женой и дочкой. Теперь вся жизнь его была связана с морем, и о большем он не мечтал. Лишь тосковал временами о деде, чей прах остался у морского истока, но один-единственный взгляд на дочь прогонял грусть из сердца.

Сеть была наконец починена, и Сакс на пару минут отвлекся, наблюдая за тем, как едва различимая вдали, точка корабля медленно движется по морской глади. Подумав, что к вечеру в большом гостином дворе будет шумно от очередных гостей, он забрал сети, и, подозвав дочь, отправился с ней домой.

Дома наверняка уже дымился на столе горячий ужин, и жена Сакса – Улана, ждала их возвращения. Она ласково усадила мужа и дочку ужинать, и за едой семья завела разговор. Такие беседы они заводили изо дня в день – вплоть до того часа, пока их дочери не исполнилось восемь лет. В день ее дня рождения Улана и Сакс пригласили к себе близких друзей и их детей; на столе полно было сладостей, а свечи в именинном пироге сияли ярко и торжественно.

– Ириэн, – с улыбкой обратилась к девочке мама, – в этот день я, твой отец и все мы, – она улыбнулась, взглянув на гостей, – желаем тебе счастливого пути в этой жизни, пусть он порой и будет труден, и даже – усеян камнями и шипами. Радости! – громко закричала она, и высоко подняла хрустальный бокал с питьем.

– Радости! – повторил Сакс за женой.

– Радости! – хором выкрикнули гости, и тоже подняли бокалы вверх.

Затем раздался сильный звон: все разом бросили бокалы об пол, и тот мигом оказался устлан сотней осколков, мерцающих в свете свечей.

Далеко за полночь гости разошлись по домам. Полусонную Ириэн отец отнес наверх, в ее детскую комнату, и, пожелав счастливых снов, вернулся на кухню к жене. Едва отцовские шаги стихли внизу, как девочка проснулась: ей показалось, кто-то зовет ее. Нехотя спустив босые ноги на пол, потирая кулачками заспанные глаза, подошла она к столу, где стояла шкатулка-подарок. Зевнув, откинула изукрашенную крышку, и в лицо словно повеяло теплом от солнца, нарисованного на обратной стороне. «Какая красота!» – подумала девочка, и ласково провела пальчиками по нарисованным лучам. Луна, что светила за окном в полную силу, вдруг скрылась за облаком; в комнате враз стало темнее, и Ириэн, оставив шкатулку открытой, поспешила вернуться в кровать.

Дивный сон приснился ей в ночь дня рождения. Утром, едва проснувшись, поспешила именинница к своему сундучку, где лежали перо и сшитая тетрадь; минуту спустя старательно вывела она первые, детские буквы на беловатом листе, записывая свое сновидение.

Изнаночная вышивка

Сначала сон перенес Ириэн в сад, шумящий сочной, зеленой листвой деревьев; там, под самым высоким из них, увидела она каменную скамью, на которой сидела женщина. Резная каменная спинка скамьи красиво оттеняла рыжеватые волосы незнакомки. Последняя улыбнулась Ириэн, и жестом поманила к себе.

Без боязни присела девочка рядом с незнакомкой. Все же сон – не то, что реальность, и страх в нем куда-то исчез, словно так и надо.

Женщина ласково улыбнулась, и взяла Ириэн за ладошку:

– Здравствуй, Ириэн. Не бойся: я здесь не для того, чтобы обидеть тебя.

– Я верю вам. Но что тогда вы здесь делаете?

– Я здесь, чтобы многое поведать тебе. Ты уже умеешь читать?

Девочка кивнула.

– Вот эта книга, – достала незнакомка из-за спины что-то из кожи, – очень тебе понравится, я уверена. В ней собрано несколько сказок: их всего пять, однако они интересны сами по себе. Держи. – И она положила на колени девочки книгу из кожи.

Ребенок ловко открыл ее, и слегка коснулся пальчиками первой страницы, где по синей глади плыли белые облака.

– Что это?

– Это, – незнакомка наклонилась пониже, – просто рисунок: всмотрись в него внимательней, и увидишь, что написано на странице.

– Это первая сказка, да?

– Да. И я уверена, этой ночью ты прочитаешь ее всю. Я же, к сожалению, не могу остаться: мне нужно уйти. Но завтра, обещаю, тебя будет ждать новая сказка. – И, с последним словом, незнакомка растаяла, как туман под лучами встающего солнца.

Девочка осталась одна. На какое-то мгновение ей захотелось отложить книгу, встать и уйти, но жажда прочесть сказку оказалась сильнее. Пристально всмотрелась она в облака на картинке, и сквозь них начали проступать первые слова с золотой буквицей на белом фоне.

«Далеко-далеко от того места, где начинается мир, через многие леса, болота, кустарники и пустыни, стоит крепость. Огромным серым валуном возвышается она над окрестными лесами и людскими поселениями. Живет в крепости много людей: слуг, и господ, и ремесленников, и крестьян… Все находят себе занятие в крепостном замке, все довольны своей работой и причитающейся за нее наградой. Лишь один человек в замке не может найти себе места, и в поисках день-деньской проводит свое время: то – дочь господина. Хороша она собой и неглупа, и вместе с тем никак не может найти себе покоя. «Госпожа, – не раз говорили ей люди, – что вас тревожит? Посмотрите же, как много всего интересного в замке!». Раз за разом открывали перед нею служанки дверцы шкафов, крышки шкатулок, за которыми скрывались богатые наряды и роскошные украшения; повара старались возбудить ее аппетит вкуснейшими блюдами и лакомствами, а ремесленники присылали красивые поделки. И лишь крестьяне не передавали ей ничего: нечего было им передать капризной, как считали они, хозяйской дочке.

Несмотря на все богатства и развлечения, с каждым днем девушка делалась все задумчивее и задумчивее, пока на ее поведение не обратил внимания отец. Очень ему не понравилось, какой бледной и худой та стала – скорее всего, от болезни, как решил он, – и отправил дочь в деревню, к знахарке. А надо сказать, последняя вылечила многих людей, и редко кто из них после этого болел.

Приняв решение, господин на следующий же день отправил дочь на лечение, поручив ее заботам служанки, и дав в провожатые двух воинов. Они проводили девушек до дома знахарки и вернулись со спокойной совестью в замок. Служанка же и госпожа стали устраиваться на новом месте.

Хоть и не слишком был тесен знахарский дом, все же в нем нашлась лишь одна кровать и одна лежанка. Посоветовавшись, решили девушки, что станут по очереди спать на полу. И, кое-как разместившись (а близился вечер), поужинали и легли спать. И не слышали (ибо заснули крепко), как одобрительно покачала знахарка головой, глядя на них: «Как славно, что между служанкой и госпожой столь хорошие отношения».

Утром знахарка отослала госпожу прогуляться по деревне, а ее служанку попросила о помощи: «Пойдем-ка со мной, милая: давно не было у меня здесь помощницы, и двор мой совсем зарос». Делать нечего – пришлось той помогать знающей женщине, до самого вечера очищая двор от сорняков и мусора.

Господская дочь не видела трудов своей служанки: ведь день ее сложился совсем по-другому. Поначалу пошла она в верном направлении – к центру деревни, напротив которого был раскинут чудесный сад – место, где все могли присесть и отдохнуть. Но, как это порою бывает со всеми, она свернула не туда и… заблудилась. Деревня была велика, с множеством улиц, проулков и тайных мест: долго блуждала девушка, никого не встречая на пути.

Лишь когда солнце начало клониться к западу, и свет его лучей стал рассеянно-золотистым, ей послышалось чье-то пение. Должно быть, то пела крестьянка:

1