Секрет, завёрнутый в загадку | Страница 1 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Секрет, завёрнутый в загадку

Д. Ман

«Этот мир придуман не нами…»

Л. Дербенёв.

Дизайнер обложки О. Макаров

© Д. Ман, 2019

© О. Макаров, дизайн обложки, 2019

ISBN 978-5-4493-5920-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть 1. Секрет

…откуда-то, не знаю, откуда… издалека, будто из другой реальности я слышу вопросы. И, если не занят, нахожу на них ответы. Просто вопросы лёгкие… А сейчас я немного занят… нужно собрать картинку. Вера опять купила новую. Картинки я собираю исключительно для Веры, они ей, по всей вероятности, очень нравятся. Мне не трудно, а человеку приятно… А если у Веры появятся вопросы, я подумаю… Вера хорошая, добрая, никогда меня не ругает, только хвалит.

– Какой молодец! Как ты так быстро такой пазл собрал?

Я откуда-то знаю, что «пазл» слово английское, переводится как мозаика или головоломка. Знаю и хорошо… Я много чего знаю… Ответы на вопросы…

Сестрёнка

Только-только Вера Николаевна вошла в квартиру и закрыла за собой дверь, как в неё постучали. «Опять забыла про звонок…» подумала она. Звонок не работал уже неделю, а ей всё было некогда вызвать электрика. Вера открыла дверь, на пороге стояла новая соседка Зоя Ивановна, недавно въехавшая в однокомнатную квартиру покойного соседа Дмитрия Петровича. Она разменялась с сыном и его семьей. «Квартирка малогабаритная, кухня маленькая… Но мне хватает» говорила она. Зоя Ивановна была женщиной веселой и общительной. Перезнакомилась со всеми в подъезде. Дом-то небольшой, пятиэтажка. И как-то так вышло, что подружилась с Верой Николаевной, в принципе одинокой, если не считать больного племянника, женщиной.

Вера Николаевна работала воспитателем в детском саду. После окончания девятилетки она поступила в педучилище, а по окончании училища устроилась в детский сад недалеко от дома. «Двадцать пять лет, а кажется, что только вчера…» говорила она Зое Ивановне. «Вот только дети другие стали, капризные вроде больше, неслухи. Воспитание другое или полное его отсутствие». «Дети индиго» с умным видом констатировала Зоя Ивановна. Вера о таких детях слышала и даже почитала о них немного, после заявления одной мамаши, что у Веры неправильный подход к воспитанию её уникального ребёнка – индиго, который, по мнению Веры, был просто ленив и избалован чрезмерно. Почитав литературу, она высказала его матери по этому поводу всё что думала и посоветовала поискать для столь «необычного и одаренного» ребёнка другое дошкольное учреждение, специализирующееся на работе с такими детьми. «А у нас обычное дошкольное учреждение, для обычных детей». И вообще, подумав немного на эту тему, Вера пришла к выводу, что всё, что пишут о детях индиго, чушь. За двадцать пять лет своей работы она насмотрелась всего. Дети, конечно, разные: и умненькие и поглупей, и ленивые, и с капризами, но никаких индиго. Мамаша пофыркала, губы понадувала, но так как в детский сад была огромная очередь, желающих устроить туда своих детей было предостаточно, больше этот вопрос не поднимала. Была не глупой женщиной и понимала, что с такой жалобой ей идти некуда…

Несмотря на рассказы и жалобы Веры Николаевны, Зоя Ивановна устроилась нянечкой в этот же детский сад, когда там освободилось место. Легко освоилась и нашла общий язык со всеми.

– Я чего зашла-то, – с порога сообщила Зоя Ивановна. – Новый магазин недалеко открылся. Там всё недорого: и продукты, и крема с шампунями, и посуда. Я себе крем там купила. Вот смотри.

– Увлажняющий и обеззараживающий крем. Используется для смазывания вымени коров, – прочитала Вера и удивленно посмотрела на Зою Ивановну.

– Да, да, всё верно. Мне в бане женщина посоветовала, сказала, что лучше любого французского, и цена «некусачая».

– А что за магазин?

– Называется «Фикс прайс». Почему-то не по-нашему…

– А как же это переводится?

– Не знаю. Я языков не изучала.

И тут из комнаты послышалось: «Фиксированные цены»

– Ой, ты не одна? Кто там у тебя? – спросила Зоя Ивановна.

– А это Егорка, – ответила Вера.

Зоя Ивановна знала о Егорке, но никогда не слышала, чтобы он разговаривал. Больной ребёнок никогда не реагировал на её появление, был чем-то занят. Или собирал пазлы, или листал книжки, которых у Веры было предостаточно. Но в основном листал старые учебники и словари и даже техническую литературу, которая осталась от отца Веры, преподавателя техникума. «А чем он болен?» почти в самом начале знакомства поинтересовалась она. «Аутизм» ответила Вера и, увидев непонимание на лице, пояснила: «Заболевание нервной системы, хотя мой брат считал, что это „особое“ альтернативное состояние. Изменение во многих участках мозга, а как развивается неясно. Внешне проявляется ограниченным интересом ко всему и повторяющимися действиями. Брат много об этом читал. Умный был. Кандидат технических наук. Занимался вот с Егоркой и читать его учил. Потом спиваться стал и спился. Умер, а я Егорку к себе взяла. Ведь я одна и к детям привыкла, всю жизнь с ними» – «А мать-то его где?» – «Так в Финляндию уехала, у неё корни финские. С тремя детьми. Гражданство все получили. А Вовка, брат мой не захотел ехать. С Егоркой остался. Здесь дворником работала и детей рожала. Многодетная мамаша. А там квартиру хорошую дали. Устроились все. А брат пропал. Всё из-за развала, из-за демократических перемен…»

– Значит фиксированные цены… – задумчиво сказала Вера. Потом посмотрела на удивленную Зою Ивановну.

– Он ещё ни разу не ошибался. Вроде и не слушает… а если вопрос услышит, может ответить. Иногда не сразу, как будто занят был, когда вопрос услышал, а потом вспомнил и ответил. Много раз так было. Помню потёк у меня кран, а покойный Дмитрий Петрович, который в твоей квартире раньше жил, всю жизнь сантехником работал. Я его и позвала. А он с газеткой пришёл, кроссворд разгадывал. «Осталось три слова разгадать, но никак…» Кран он починил, а газету забыл. Приходит за газетой, а там эти три слова вписаны. И кроме Егорки это сделать было некому.

– Ну, кроссворд это ладно, но язык-то иностранный изучать надо. А кто его учил языку?

– Не знаю. Я когда его от брата забирала, он англо-русский словарь листал. Я хотела книгу оставить, но он так в неё вцепился, что пришлось с собой взять.

– Понятно, – задумчиво сказала Зоя Ивановна. Помолчала и добавила:

– Ничего непонятно. Ну, я пойду. До свидания. Егорушка, до свидания.

Зоя Ивановна постояла немного, вероятно ожидая услышать ответ от Егора. Не услышав, открыла дверь и вышла.

Вера заглянула в комнату. Егор сосредоточенно собирал картинку, совершенно не обращая на Веру внимание. Она привыкла.

– Значит у тебя всё в порядке.

Она всегда разговаривала с Егором, рассказывала ему о работе, о детишках из детского сада, о знакомых и соседях. Поначалу она пыталась его разговорить, обращалась к нему, ожидая услышать ответ на прямой вопрос, но он молчал. Получить ответ на вопрос так быстро, как сегодня, получалось редко. А может вопросы были глупые и для него неважные, такие, которые можно просто проигнорировать. «Егорка, ты где?» обратилась она к нему мысленно «тело здесь, а разум, душа наконец… или, как Вовка говорил „в другой реальности“. И как тогда вернуть твой разум из этой реальности…»

И тут что-то случилось, будто у неё закружилась голова, она что-то почувствовала, что-то похожее на удивление… только не её удивление, чьё-то чужое удивление. Продолжалось это недолго, всего несколько секунд. Вера посмотрела на Егора. Он собирал пазл, не обращая на неё ни малейшего внимания. Отсутствующий взгляд… «Показалось… устала» – подумала Вера.

– Ну, Егор, сейчас обедать будем. Ты давай закругляйся тут. Через десять минут жду на кухне.

Она знала: он придет, сядет за стол и будет ждать, когда ему дадут ложку или вилку. А потом будет есть и съест всё, что ему дадут. В еде он непривередлив.

После обеда, вымыв посуду, Вера прилегла на диван, подумала было включить телевизор, но расхотела «ничего интересного, по всем каналам одна политика, причём с утра до глубокой ночи, надоело…»

«А чем Егорушка занялся? Ага, устроился на своём диване со смартфоном». Вера смотрела в зеркало. Оно висело так, что было видно, что делается в другой смежной комнате. Смартфон у Егора появился случайно. В очередной свой приезд его забыла Даша, сестра Егорушки. Даше уже исполнилось девятнадцать лет, она была на шесть лет старше Егора. Эта неугомонная девчонка почему-то очень невзлюбила страну своего проживания и пренебрежительно называла её «Финкой». Она не меньше двух раз в год приезжала в Россию и задерживалась на месяц, а то и больше. Так как после смерти отца мать продала квартиру в Питере, Даша первым делом приезжала к тетке в Лугу, а уж потом в Питер к друзьям. В отличие от сестры старшие братья Олег и Игорь прижились в Финляндии, обзавелись семьями и на родине бывали редко. По характеру и темпераменту они были ближе к финнам и даже внешне более походили на мать – чистокровную финку. Даша и Егор внешне были похожи на отца.

1