Глоток мертвой воды | Страница 7 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

– Не понимаю, как это могло случиться, – говорила Полина Жене, после того как вернулась домой и обнаружила, что кота нет.

Исчезновение Хоббита она заметила не сразу, закрутилась с домашними делами. Ближе к одиннадцати стала звать кота, но он так и не появился. Миска с самого утра оставалась полна – это тоже было необычно. Полина забеспокоилась всерьез, стала искать Хоббита по всей квартире, но безуспешно.

– Может, забился в какой-то угол и не выходит? Ты не помнишь, утром видел кота или нет?

– Нет, никак не вспомню, – расстроенно сказал Женя. – Мимо вас в коридор выскочить не мог?

– Мы бы заметили.

– Куда он подевался? Не в воздухе же растворился!

Оба они нервничали. Хоббита любили все, но Соня – та души в нем не чаяла. Страшно представить, что с ней будет, если кот не найдется. Обстановка в доме и без того не самая спокойная.

– Есть одно предположение, но мне просто не верится…

– Что такое?

– Балконная дверь была открыта, – помедлив, сказала Полина.

– В кухне или в гостиной?

– В кухне. И дверь, и окно.

– Черт! – сквозь зубы выругался муж. – Думаешь, выпал?

Хоббит, которого не выпускали на улицу, любил в теплую погоду сидеть на балконе. Подбирался к открытому окну, смотрел на улицу, наблюдал за птицами.

– Шестой этаж, – деревянным голосом проговорила Полина.

– Только не это, – отозвался Женя. – Ты вниз не спускалась?

– Спускалась, – вздохнула она. – И около дома ходила, и весь подъезд обошла. Спрашивала, никто его не видел. – Полина помолчала и робко предположила: – Но если упал, так и лежал бы внизу, наверное? Там трава внизу, но крови не было. Хотя утром дождик моросил…

– Не факт, что остался бы лежать, – ответил Женя. – Может, он был жив и уполз куда-то. Бог его знает, когда он свалился. Может, еще ночью.

Вечер был сущим кошмаром. Соня рыдала, истерила, отказывалась есть. Они раз десять обежали всю округу, заглядывая под каждый куст, расклеили объявления о пропаже, пообещали хорошее вознаграждение.

– Это я виновата, – корила себя Полина. Ясно было, что кот выпал с балкона – других вариантов не существовало. – С вечера жарила рыбу, решила проветрить кухню и, видимо, позабыла закрыть балкон.

– Неправда! – зло бросила дочь, когда услышала это.

Было почти десять. Они сидели за столом, пытаясь поужинать. Тарелка перед Соней так и осталась нетронутой.

– Ты всегда все проверяешь – газ, входную дверь, воду. И балкон закрыла, сама знаешь. Специально сейчас говоришь!

– Специально? Зачем?

– Будто не понимаешь! – Голос девочки дрожал. – Выгораживаешь этого! – Она мотнула головой в сторону Алика. – Это он открыл, нарочно! Ему Хоббит не нравился! Я уверена! Ненавижу его! Зачем вам понадобилось его брать?

Повисла тишина. Полина и Женя растерялись, не зная, что сказать. Неприязнь Сони к Алику росла день ото дня, но впервые она заявила об этом так открыто и прямо.

Полина не могла сказать точно, после чего в отношении дочки к приемному брату произошел перелом. Поначалу все было нормально: она показывала ему их новую комнату, учила пользоваться планшетом, которого у Алика прежде не было, познакомила с Лилей. Но потом, постепенно, стала отдаляться от мальчика. Не хотела оставаться с ним подолгу наедине. Если он был в детской, не хотела заходить туда, не обращалась к нему за столом.

Возможно, на ее отношение к Алику повлияло поведение Хоббита, терялась в догадках Полина.

Кот отреагировал на появление нового жильца более чем странно. Как только Алик ступил на порог, кот, который тогда еще встречал всех у входной двери, шарахнулся в сторону, забился в угол, прижавшись к полу всем телом и неотрывно глядя на мальчика. Шерсть его поднялась дыбом, глаза горели, уши были плотно прижаты к голове. К тому же Хоббит принялся завывать – низко, басовито, на одной ноте. Никогда прежде Суворовы не слышали, чтобы их кот издавал такие жуткие звуки.

Они наперебой принялись успокаивать Хоббита, но, когда Соня попыталась взять кота на руки, он впервые в жизни зашипел на нее и бросился прочь.

– Что это с ним? – растерялась девочка. – Он не заболел?

– Нет, малышка, – с притворной небрежностью ответил Женя. – Просто кошки иногда реагируют так на незнакомых людей.

– Раньше он так себя не вел… – с сомнением протянула Соня, и родители принялись уверять ее, что скоро Хоббит привыкнет и все наладится.

Но ничего не наладилось. Хоббит не привык. Он и на метр не подходил к Алику, а когда тот однажды протянул к нему руку, не стал шипеть, а снова буквально прилип животом к полу и принялся пятиться от мальчика.

– Это была не агрессия, – говорила Полина мужу. – Это был самый настоящий страх. Он дрожал, я сама видела!

Прежде Хоббит спал вместе с Соней в ее постели. Поначалу Полина с Женей были недовольны этим, пытались отучить кота от дурной привычки лезть к людям в кровать, даже купили ему кошачий домик. Но собственный роскошный дворец ничуть не прельщал Хоббита, и он упорно пробирался под бочок к Соне. Да и она обожала, когда кот спал рядом. Так и повелось.

Однако с появлением в детской Алика все стало иначе. Заманить кота спать на привычном месте больше не удавалось. Соня расстраивалась, даже всплакнула несколько раз – бесполезно. Хоббит больше не переступал порога детской ни днем, ни ночью. Ни сам, ни на руках у кого-то из хозяев. Время от времени они пробовали, надеясь, что кот оставит свои капризы и снова станет проводить там большую часть времени, но напрасно.

Пришлось смириться и посмотреть правде в глаза: по какой-то непонятной причине кот не выносил Алика. Боялся его и избегал.

«Точно так же, как избегают и одноклассники, и соседские ребятишки», – против воли думала Полина.

– Алик ведь не обижает Хоббита. Не шумит, и голос у него негромкий, и манеры спокойные, – удивлялась она. Женя тоже пожимал плечами.

Надо отдать Соне должное: в первое время она пыталась найти способы подружить Алика с котом. Но после оставила попытки и, как Хоббит, стала все больше сторониться приемного брата.

«Все у нас стало по-другому, – часто с грустью размышляла Полина. – Только совсем не так, как я надеялась!»

Заметив перемены в отношении Сони к Алику, Полина несколько раз пыталась вызвать дочь на откровенность, но девочка, прежде открытая и искренняя, замкнулась и не желала поговорить начистоту.

Женя полагал, что виной всему обычные трудности роста, подростковые проблемы, ревность к Алику, нарушение привычного ритма жизни. Однако Полина была уверена, что дело не только в этом.

А теперь вот еще и кот пропал.

– Прекрати немедленно! – Женя немного повысил голос. – Ты обижаешь брата! Извинись перед ним, сейчас же!

– И не подумаю! – уже в голос закричала Соня. – Никакой он мне не брат! Это из-за него пропал Хоббит!

Она вскочила, с грохотом отодвинув стул, и выбежала из комнаты.

– Не сердись на нее, – после недолгого молчания сказал Женя. – Мы же с тобой мужчины, должны быть терпимы к женским слабостям, так ведь?

Он улыбнулся, потрепал Алика по плечу, и тот улыбнулся в ответ. Полину покоробили слова мужа. В них звучала почти оскорбительная снисходительность. «Терпимы к слабостям»! О чем это он? Соня ведь раскричалась не на пустом месте. Может, и наговорила лишнего, но зачем выставлять ее глупой неврастеничкой? Со стороны это выглядело так, словно Женя предавал собственную дочь.

– Соня очень расстроена. Она любит Хоббита и переживает, – резче, чем собиралась, проговорила Полина.

– Простите меня, – сказал Алик, глядя на нее своими огромными невозможно синими глазами. Он посмотрел на нее, потом перевел взгляд на Женю. – У вас из-за меня столько неприятностей. Я сам не знаю почему. Мне жалко, что так вышло.

Полина стушевалась. Алик выглядел таким расстроенным, что она мигом забыла о сердитых мыслях, которые иногда появлялись у нее в отношении приемного сына, устыдилась, что могла винить его непонятно в чем.

– Что ты, милый! – Полина крепко обняла его. – Мы очень рады, что ты с нами.

– Все будет хорошо, дружище! – сказал Женя.

– Я пойду посмотрю, как там Соня. А вы пока чаю попейте. – Полина встала из-за стола.

Соня лежала на кровати, отвернувшись к стене. Полина присела возле нее.

– Не буду извиняться, – глухим от слез голосом произнесла девочка.

– Знаю, – ответила Полина. – Я не за этим пришла, дочка. И не сержусь на тебя.

7