Глоток мертвой воды | Страница 6 | Онлайн-библиотека


Выбрать главу

Полина не удивилась – это было не впервой. Поведение кота настораживало, но сейчас думать об этом не хотелось.

Детская радовала глаз, и она невольно улыбнулась. Прежде это была одна большая комната, но теперь, с появлением Алика, ее разделили на две части, установив фигурную гипсокартонную перегородку. Получилось очень здорово – дизайнер и рабочие-строители постарались на славу. Две особые территории – девчачья и мальчиковая, бело-сиреневая, по Сониному вкусу, и в лазоревых тонах – для Алика.

Сразу видно, что дети очень разные по характеру, думала Полина, глядя на обновленную детскую.

На Сониной половине – хаос, в котором могла разобраться только она сама. Дочка не была неряхой, но всегда раскладывала вещи по ведомой только ей логике. Сначала Полина пыталась расставлять все по-своему во время уборки, но коврики, мягкие игрушки, книги, фотографии возвращались на прежние места, и она оставила дочь в покое. В конце концов, каждый должен организовывать жизненное пространство по своему усмотрению, чтобы чувствовать себя комфортно.

На половине Алика – идеальный порядок. Книги по линеечке, подушки на диване – одна к одной, ровненько. Но было в этом что-то механическое, нарочитое и вроде бы немного издевательское. Самую чуточку. Словно мальчик хотел угодить вкусам Полины, отдать дань ее аккуратности, но сам не видел в этом смысла и посмеивался над ее нелепыми представлениями о мещанском уюте.

«С чего вдруг такие мысли! – одернула себя Полина. – Разве плохо, что ребенок старается?»

Она присела на его диван. Обстановка в комнате, мебель, гаджеты, новая одежда, модная стрижка, обувь, вкусная еда – Полина и Женя сделали все, чтобы Алику было хорошо. Ему вроде и было все по нраву. Но в целом обстановка в доме изменилась не в лучшую сторону.

Нечто неуловимое витало в воздухе. Нечто, чему Полина не могла дать определения. Беспокойство? Напряжение? Не было ссор и конфликтов, явного непонимания или неприятия. Ничего точного, ничего конкретного, но при этом чувствовалось: что-то идет не так.

Полина сняла очки – перед глазами все немедленно расплылось. Зрение у нее слабое: минус шесть половиной, да к тому же астигматизм.

«Надо бы опять лекарство прокапать, а то будто песку в глаза насыпали», – подумала она, помассировала веки и снова надела очки.

Конечно, все объяснимо: в их доме появился еще один человек, со своими привычками, потребностями, устремлениями, желаниями. В этих стенах зазвучал другой голос и смех, стал слышаться звук новых шагов. Мальчик привнес свою энергетику, ауру, биополе – как угодно можно назвать. Нужно просто по-настоящему привыкнуть к Алику, только и всего.

Позвонил Женя, и они поговорили немного. Полина рассказала, как все прошло в школе. Муж спешил – в клинике всегда полно дел. Ей тоже нужно было идти: готовить обед, а потом встречать детей с учебы. Она попыталась вызвать у себя радостное волнение, предвкушение чуда – то, чем была полна душа еще недели три назад. Но ничего не вышло.

– Это просто адаптация! – строго сказала себе Полина. – Мы должны привыкнуть друг к другу. Прекрати хандрить!

На протяжении следующих недель она регулярно созванивалась с Дариной Дмитриевной, пару раз заезжала поговорить – узнать, как Алик вливается в новый коллектив, как складываются его отношения с учителями.

Молодая учительница была в восторге от способностей мальчика, да и другие учителя наперебой ей вторили. Умный, прилежный и усидчивый, Алик схватывал все на лету, не отвлекался и не болтал на уроках, легко справлялся с самыми сложными заданиями, отвечал бойко и четко.

– А как он общается с одноклассниками? – спрашивала Полина.

То, что Алик отлично успевает, она и сама видела. Но вот что ее беспокоило, так это одиночество приемного сына. В записной книжке его телефона не появилось ни одного нового номера, ему не звонили приятели, не звали погулять мальчишки-соседи.

Высаживая Алика из машины возле школы, Полина каждое утро наблюдала, как он идет через школьный двор один, без компании. К Соне, например, тут же подбегали другие девочки, или же она сама догоняла кого-то.

– Пока все по-прежнему, – каждый раз отвечала Дарина Дмитриевна. – Он держится особняком, сидит один. На переменах ни с кем не играет – читает книги. Но мне кажется, вам не стоит волноваться. У вас необычный мальчик, ему пришлось нелегко, но он выстоял. – Подробностей биографии Алика они в школе не рассказывали, учителя знали лишь то, что мальчик рано осиротел и у него нет родственников. – Просто дайте ему время – и все наладится.

Полина и сама это сознавала. Невозможно ждать от ребенка, на чью долю выпало столько страданий, чтобы он легко забыл прошлое, стал всем доверять, моментально обзавелся кучей друзей. Но успокоиться не могла. Ей казалось, Алик несчастлив, хотя он и не говорил об этом. Возможно, мальчик, слишком уязвимый и чувствительный, переживает и мучается, не желая никому говорить о своих переживаниях.

– Давайте подождем немного. Он освоится, ребята примут его, – успокаивала Полину молодая учительница.

Впрочем, раз от разу голос ее становился все более напряженным. И выглядела она усталой и издерганной. Дело было не в Алике, он как раз стал отрадой всех учителей. Но остальные дети, по ее словам, как с цепи сорвались.

– Не понимаю, что с ними такое! Совершенно неуправляемые, конфликтные, – жаловалась она.

– Может, после лета никак не соберутся? – предположила Полина. Она по опыту знала, как сложно усадить детей за парты после каникулярной вольницы.

– Наверное, – без особой уверенности ответила Дарина Дмитриевна. – Но все говорят, что раньше такого не было.

Неприятности сыпались одна за другой. Двое мальчишек подрались так, что дело дошло до полиции. Учительницу истории довели до нервного срыва. Одна девочка ткнула другой указкой в ухо – чуть инвалидом подружку не сделала, а ведь дружили с детского садика.

Однажды Алик оставил в машине форму для физкультуры (неслыханное дело – он никогда ничего не забывал). Охранник, который прекрасно знал Полину, разрешил ей подняться наверх и передать мальчику пакет с костюмом и кроссовками.

По расписанию у пятого «Б» была география. До начала урока оставалось еще несколько минут, и Полина, заглянув в класс, некоторое время смотрела, как дети с шумом носятся по кабинету.

Гвалт стоял неописуемый, но учительница, которая вешала карту у доски, не обращала на это внимание. Привыкла, наверное. Две девочки громко выясняли отношения: лица у обеих были злые и красные. Один мальчик толкнул другого, тот не удержался и полетел на пол, попутно опрокинув лежащие на углу одной из парт учебники, а заодно и стул.

Учительница наконец обернулась на грохот.

– А ну прекратите! – закричала она, перекрывая детские вопли. – Хасанов, Токарев, выйдите вон из класса! В коридоре будете на головах ходить. Не хватало еще тут все переломать!

Все бегали как наскипидаренные, и только ее приемный сын, Алик Суворов, сидел на своем обычном месте, за третьей партой, возле окна. Один, как и всегда: рядом стоял пустой стул. Опустив голову, мальчик читал какую-то книгу.

Передав ему форму, Полина поспешно вышла на улицу.

«Какое счастье, что я больше не работаю в школе!» – такова была первая мысль.

«Что творится с этими детьми?» – подумалось следом.

Но если эти ребята – хулиганы, непоседы и разгильдяи, а ее сын – в полном порядке, то почему так тяжело на сердце? Ведь если быть честной, сильнее всего Полину поразила не агрессивная взвинченность других детей, а холодная отрешенность Алика.

Глава 4

Шестого октября пропал Хоббит. Во вторник утром Полина отвезла детей на занятия. Собственно, могла бы и не возить: пешком до школы – минут десять-пятнадцать, но ей так было спокойнее. Возвращались они обычно сами.

Проводив Соню и Алика, Полина, как правило, заходила в продуктовый магазин, но на этой неделе записалась на массаж. У нее участились головные боли, и врач считал, что причина в шейном остеохондрозе.

В то утро все было точно так же, как обычно. Женя ушел немного раньше, они втроем – без четверти восемь. Времена, когда Хоббит постоянно путался под ногами, провожая хозяев, остались в прошлом: теперь кот сидел где-то в квартире, на одном из своих излюбленных мест – в кресле Жени за его рабочим столом, на кухонном диванчике или в спальне, на кровати. В детскую Хоббит заходить по-прежнему отказывался.

6